АН (цикл 11 книг) (СИ), стр. 429
После такого толстого намёка чета Годуновых откланялась и освободила место. К нам стали подходить члены княжеских семей из «вражеского» стана. Разговор с ними был обтекаем, острых тем не касались. Держались князья, княгини их дочери, как и полагается, достойно. Императрицу не провоцировали, умело скрывали свои чувства. И всё же, мне показалось, что я смог ощутить их… недовольство.
В этих людях точно не было искренней преданности вдовствующей императрице. Высшие аристократы Российской империи не привыкли беседовать с Рюриковичами. Ведь те обычно сидят взаперти. Князья привыкли считаться с Канцлером. Не считать его выше себя, но прислушиваться к его словам и избегать конфликтов. Пусть воспитание в них и может кричать: «император — священен! Он выше нас всех!» Но реального опыта общения с ним нет. А Елизавета Александровна, как ни крути, так и вовсе не Рюрикович по крови. Возможно, кто-то видит в ней зарвавшуюся великую княжну Киевскую, и не более того.
И всё же лишнего себе князья не позволяли. А вот одна дамочка, подошедшая к нам вместе с великокняжеской семьёй Нарышкиных, не смогла держать себя в руках. Нет-нет да бросала Оксана Годунова злобный взгляд то на меня, то на Соню.
Причём Соню она прожигала взглядом даже сильнее. Я словно мог прочесть её мысли в такие моменты. Что-то вроде:
«Что эта выскочка себе позволяет? Я самый цветастый цветочек в этом огороде!»
А вот её спутник, великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин явно был счастлив. Форкх меня дери, и это после всех его разглагольствований на тему: великому княжичу подойдёт только великая княжна?
Переобулся в прыжке…
Вот что Юля Ромодановская с человеком сделала.
Следом за князьями к нам начали подходить и министры. В империи двенадцать министерств. Одиннадцатью из них управляют имперские бояре. И почти все министры были на этой «тайной» встрече.
Кроме двоих: Министра путей сообщения — отца боярыни Морозовой и великой княгини Казанской, и министра образования — второго сына великого князя Киевского. Иначе говоря, кровного дядюшки цесаревны Софьи.
Здесь присутствовали и два генерал-губернатора: Московский и Петроградский. Что забавно, оба в разговоре припомнили моё чемпионство на турнире в две тысячи седьмом.
— Аскольд Андреевич, я восхищен вашим подвигом! Как и ожидалось от чемпиона Москвы и всей империи прошлого года! — бойко говорил Демидов.
— Вы в очередной раз подтвердили свою силу, Аскольд Андреевич. Достойно человека, одолевшего моего сына, — сухо проговорил Пётр Алексеевич Шереметев — отец моего друга и товарища по тренировочному лагерю Пети Петровича Шереметева.
С тех пор как мы появились в зале, прошло девяносто семь минут. За это время мы успели поговорить со всеми представителями «фракции» Канцлера.
И это меня напрягало.
Годунов-старший настолько уверен в верности своих сторонников? Демонстрирует нам их количество, оставляет наедине с нами… Понятно, что когда вокруг столько глаз, людей на свою сторону не перетянешь, однако заложить основу для будущего сотрудничества вполне возможно.
Сопровождающие нас княжеские семьи тоже успели переговорить со всеми присутствующими. Вот только если с вдовствующей императрицей «врагам» по сути не о чем говорить, ибо непонятно, что от неё ожидать, и что она из себя представляет — то с князьями и княгинями можно найти куда больше близких тем.
И что же получается? Годунов даёт нам возможность сплотиться?
Для единства страны это хорошо, но…
Он явно захочет нас использовать.
А мы не захотим ему подчиняться.
И опять всё сводится к артефакту…
Размышляя об этом, я пил сок и смотрел, как грациозно Соня поедает бутерброд с креветкой.
Я отметил, что из боковой двери в зал вошёл мужчина с камерой на штативе. Рядом с ним замерли два солидных бугая, поставивших возле себя стяг с гербом Годуновых.
В этот момент на небольшую сцену в дальней части зала вышел Александр Борисович Годунов.
Глава 19
Канцлер обвёл собравшихся взглядом, коротко кивнул, приветствуя всех, кто в тот момент смотрел на него, и без лишних предисловий громогласно объявил:
— Дамы и Господа, Его Величество, император Российский империи Игорь Иванович Рюрикович! А также её императорское величество Маргарита Рюрикович!
Годунов сместился чуть вправо и замер в ожидании.
В зале стало настолько тихо, что было слышно, как колышутся занавески на сквозняке. Никто не сводил глаз от сцены.
Секунда… другая…
Спустя семь секунд я смог расслышать размеренный цокот каблуков в отдалении.
Казалось, некоторые гости позабыли, как дышать! Наверное, они сейчас благодарят Богов за то, что те позволили им хоть раз в жизни воочию увидеть лик императора! Это же сколько хвастаться можно теперь своей исключительностью!
И вот, наконец, венценосная чета показалась в дверях!
Хм… Игорь как Игорь. Мало чем отличается от того человека, что я вижу каждый год во время торжественных новогодних выступлений по телевизору. Одет российский император был в белую рубашку и тёмные брюки, но эту «нижнюю» одежду едва ли можно было разглядеть за пышностью тяжёлой горностаевой мантии с наплечниками в виде бычьей головы и солнца. С плеч Его Величества спускалась толстая золотая цепь, на звеньях которой были выгравированы символы разнообразных богов и верований. Черноволосую голову Игоря Рюриковича украшала золотая корона с мощными зубьями.
В правой руке император держал массивный дубовый посох, а левую руку подставил своей супруге в синем парадном платье. Её плечи тоже покрывала мантия, только чуть более изящнее выполненная. Каштановые локоны императрицы были собраны в высокую причёску, которую венчала небольшая корона-тиара. Лицо же её было…
«Не наше», — мелькнула мысль. Хотя занятно, что я — вообще-то принц Александрии по рождению, уже воспринимаю как наше или не наше то, что присуще российской империи.
В общем, императрица выглядела не как жительница Российской империи. И это притом, что я в курсе, что в империи проживает много разных народностей… Но в ней чувствовалось что-то совсем чуждое.
Это и не удивительно, ведь Маргарита Рюрикович раньше носила имя Её Высочество Марго Бурбон. Она племянница нынешнего императора Франко-Испании. Чтобы укреплять отношения с другими государствами, Рюриковичи, стараниями Годуновых время от времени брали в жены европейских принцесс. Не так часто, как российских аристократок, разумеется.
Хм… совсем недавно российская империя пошла на сближение с Франко-Испанией, а сейчас те поддерживают британцев.
Отбросив досужие мысли, я ещё раз взглянул на молодую императрицу. Её черты не лишены красоты, осанка гордая. Смотрит на всех величественно. Правда, отчего-то мне кажется, что на дне её глаз можно разглядеть не только высокомерие кровной принцессы, но и радость оттого, что впервые за долгие годы удаётся появиться на публике.
— Рад приветствовать дорогих гостей в своём доме! — не повышая голоса, проговорил император. — Благодарю вас за то, что всеми силами поддерживаете нашу страну. Как и я, служите ей, не жалея своих сил и жизней!
Хм… неплохое начало. Многие бы поверили в искренность его слов. Но мне и раньше сложно было воспринимать Игоря как самостоятельную политическую единицу, а теперь, зная об артефакте, и подавно.
— Сегодня мы собрались с вами по очень важному и радостному поводу! — продолжил император. — Моя милая сестра снова с нами! Матушка, Софья, прошу вас, подойдите!
Он повернулся в нашу сторону и протянул руку.
— Не бойся, я рядом, — шепнул я Соне, отпустил её ладонь и слегка подтолкнул вперёд.
Вдовствующая императрица вполоборота взглянула на дочь, кивнула ей, а затем перевела тоскующий взгляд на сына и с высоко поднятой головой пошла к небольшой сцене.
Соня не отставала от неё ни на шаг. Как же грациозно они смотрятся рядом.
На невысокую сцену вела ступенька. Когда императрица подошла к ней, сын взял её за руку и помог подняться. Затем помог и сестре.