АН (цикл 11 книг) (СИ), стр. 390
— Главное, что вы меня услышали, — улыбнулась девушка.
До конца приёма Оксана Годунова продолжала сыпать на меня непрозрачные намёки. Меня терзало любопытно, насколько её чувства искренние, а насколько внушены правильно подобранными словами деда?
Вот ему я явно приглянулся. И после нашей «милой» беседы на прошлом приёме в Кремле, Годунов-старший воспылал ко мне ещё сильнее.
А что касается текущего приёма — было ещё кое-что, привлёкшее моё внимание.
— Его сиятельство наследный великий княжич Крымский до сих пор без пары, а ведь приём подходит к концу, — в очередной раз заметив мой взгляд, прокомментировала Оксана Годунова.
Да, к этому моменту мало кто из гостей остался без пары. И столь высокородный аристократ как Николай Нарышкин оказался одним из таких одиночек.
— Что вы думаете по этому поводу, Оксана Дмитриевна? — поддержал я разговор.
— Хм… — преувеличенно задумалась Годунова. — Вероятно, его сердце разбито?
Форкх меня дери, для девушки, которая редко выходит в свет, она на удивление хорошо ориентируется в актуальных слухах. Ведь ещё совсем недавно Нарышкин на все приёмы ходил исключительно с Юлей Ромодановской. А теперь вот Юля опять ходит с Арвином.
И Нарышкины решили устроить показательные страдания?
Эх… чует моё сердце, что если всё-таки наступят времена, когда действительно придётся выбирать стороны, Нарышкины с высокой долей вероятности окажутся со мной по разные стороны баррикад.
Как и змея, которая сейчас оплела мою правую руку и мило улыбается.
Глава 27
Пятница двадцать шестое мая две тысячи девятого года — в этот день закончились итоговые экзамены в «Алой Мудрости». Ученикам ещё нужно будет в понедельник прийти в лицей, чтобы узнать результаты, посетить церемонию окончания учебного года и проститься с друзьями перед летними каникулами.
Но не все лицеисты собирались тратить на это время.
Глава учебного совета «Алой Мудрости» Юлия Евгеньевна Ромодановская знала, что один особо важный для неё лицеист в этом учебном году в лицее больше не появится. Он уже сегодня простился с друзьями и вечером улетит в родное княжество. Последние пару месяцев этот лицеист пропустил много учебных дней — дела рода требовали его присутствия в Новочеркасске. Однако на экзамены он явился.
А после был уверен, что сдал их достаточно хорошо, чтобы остаться в «А» классе.
Юля же была счастлива оттого, что этот лицеист решил посвятить второю половину своего последнего в этом месяце дня в Москве ей одной.
Хотя их общие друзья и обещали приехать вечером в аэропорт, чтобы проводить. А его целительница и вовсе летит с ним в Африку…
Но это не важно! Ведь дружеские проводы — это проявление значимости человека для окружающих. А целительницы… Тьфу на них, в конце концов, они просто целительницы. И пользы роду приносят много.
Всё это не важно. А важно то, что сейчас, в два часа дня, она — Юлия Ромодановская, едет на заднем сиденье роскошного автомобиля вместе с ним.
С Арвином.
Девушка без стеснения повернула голову и увидела его задумчивый профиль.
— Переживаешь насчёт Африки? — прямо спросил она.
— А? — удивлённо встрепенулся парень и улыбнулся. — Нет, не особо. Чего о ней переживать? Я освоил парочку новых техник и хочу их там опробовать! — уверенно заявил он.
— А тебе точно нужно туда лететь? — тихо спросила Юлия.
Арвин чуть нахмурился.
— А почему ты спрашиваешь?
— Ты упоминал, что тренировался в княжестве с ратниками, тренировался и один. Улетаешь… похоже, не на пару дней. Скажи, — ее голос предательски дрогнул, — ты ведь полезешь в самое пекло?
— Говорят, в Африке каждый день пекло, — усмехнулся княжич Новочеркасский.
— Я не об этом! — ударила кулачком по кожаному сиденью Юля и покосилась на поднятую звуконепроницаемую перегородку, отделяющую их от водителя.
Девушка вздохнула и тихо повторила своей вопрос, перефразировав его:
— Ты ведь собираешься сражаться, верно? Ты летишь туда не ради проверки войска, а ради битвы?
Арвин выдержал её настойчивый взгляд и кивнул.
— Верно, Юля. И я прошу тебя не пытаться удержать меня вдали от битвы, — серьёзно проговорил он. — Это часть меня. И если ты не принимаешь её…
— Принимаю, — в очередной раз вздохнула Ромодановская. — Просто… просто волнуюсь.
Наедине с ним она могла позволить себе расслабиться и снять практически все свои маски.
Арвин приобнял её, Юля осторожно положила голову на его плечо.
— Я буду молиться за тебя всем богам, — шёпотом пообещала она. — И они, я верю, подарят тебе победу.
— Молитвы это хорошо, — насмешливо проговорил Арвин. — Но скажи лучше, ждать-то будешь?
Юля дёрнулась, отстранилась и обожгла своего избранника пылающим взглядом.
А затем вздохнула и покачала головой.
— Иногда вы говорите очень странные вещи, Артём Вениаминович, — изрекла она и снова положила голову на его плечо. — Разумеется, я буду тебя ждать. Так что только попробуй не вернуться.
— Вернусь я! Куда ж я денусь. А сейчас хватит хандрить! Мы почти приехали на место!
Юля встрепенулась и прильнула к тонированным окнам.
Цель их сегодняшней поездки для девушки была тайной. «Сюрприз», — сказал Арвин, а теперь вот почти приехали.
«Хм… неужели Большая Московская Арена? Ну точно! Вот ведь… какой молодец»
— Мы что, едем смотреть турнир саблистов? — хлопнув ресничками, спросила счастливая, как ребёнок, девушка.
— Прекрасное место для свидания, да? — усмехнулся Арвин.
— Лучше не придумаешь!
Посещать подобные мероприятия в одиночку считается чем-то не особо приличным для девушки из хорошей семьи. А вместе с юношей, любовь к мечам которого известна всей империи…
Приемлемо.
Машина остановилась возле «Золотого входа» Арены. Того, что предназначен для особых гостей.
— Отборочные уже были, сегодня финальный день соревнований, — рассказывал Арвин, ведя свою даму под руку. — Так что нас ждёт всё самое интересное.
И Арвин не соврал. Расположившись в одной из закрытых лож и наслаждаясь роскошными ресторанными блюдами и зрелищами, Юля даже не заметила, как пролетели три часа.
Она с нетерпением ждала финала, в котором сойдутся московский боец, Слуга боярского рода Орликовых и представитель Карсского княжества.
Разумеется, Ромодановская болела за москвича, ибо при каждом упоминания Карса, девушка невольно вспоминала княжеский род Багратунянов, который очень уж дружен с великокняжеским родом Нарышкиным.
И лишь потому, что великая княжна Казанская терпеть не могла великого княжича Крымского, она желала поражения ни в чём не повинному саблисту из пригорода Карса.
— Юля, я отойду ненадолго, — Арвин огорошил предвкушающую жаркое сражение девушку.
— Но как? Финал же? — изумилась она.
— Есть кое-что важнее финала, — подмигнул ей Арвин.
«Что-то важнее финала?» — опешила Юля.
Однако удержать своего избранника девушка не смогла, и через несколько секунд осталась в ложе в полном одиночестве, если не считать стоящую у дверей её личную служанку — Лику.
Тем временем судья, по принятой в империи традиции, исполняющий и роль ведущего, объявлял финалистов. Гордые саблисты вышли на арену и замерли друг напротив друга.
Начался обратный отсчёт. Невольно Юля вспомнила финал бойцовского турнира среди учеников старших школ и улыбнулась.
— В бой! — скомандовал судья.
Схватка выдалась жаркой. Саблист из Карса напирал, мощно рубил, финтил, но его противник, на радость московским зрителям, видел уловки соперника насквозь. Бой затупленными саблями проходил до первого чистого удара — «мазки» по рукам и ногам не приводили к сиюминутному поражению, лишь снимали баллы.
И вот чистый удар случился, когда спиленное остриё сабли москвича врезалось в грудь его противника.
Боец из Карса схватился за грудь, отступил и склонил голову, принимая поражение.
«Неплохо вышло. Жаль, Арвин не увидел. И куда он только подевался?» — размышляла Юля, пока судья объявлял победителя, а Карский боец при помощи выскочивших на арену медиков брёл в подтрибунное помещение.