АН (цикл 11 книг) (СИ), стр. 314

Так что очистил двух мужчин от рахны сарнита-сеятеля я единолично.

— На меня ругаетесь, а сами бьёте лежачих, — усмехнулся Ярый.

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом. Он посерьёзнел и спросил:

— После вашей ободряющей оплеухи они проснутся нормальными людьми?

— Да, — кивнул я.

— А кроме вас в отряде кто-то ещё способен на это? — его взгляд стал ещё более серьёзным.

— Вероятно, Отмеченный. Но это не точно, — в тон Мастеру ответил я. — Но, как ты понимаешь, это ещё одна большая тайна. Вернёмся к этому разговору позже. Сейчас важнее решить, что делать с этими тушами.

На этой прекрасной ноте я достал телефон. Хм… сеть слабая, но есть. Всё-таки по телефону, мне говорить проще, чем по рации.

— Семён Егорович, ну что, добрались до «Кривых ставень»? — быстро спросил я, едва Шарыпов взял трубку.

— Да, как раз беседуем с дружинниками. Артачатся, то ли не понимают серьёзности ситуации, то ли пытаются скрыть инцидент от начальства. Сдаётся мне, что второе. Насчёт того, что, исчез наш ратник, говорят, что согласны сотрудничать, но не поднимая шума.

Я перевел взгляд на лежащих на снегу людей. Сколько жителей деревни толком не одетых сейчас умирают от рахны сарнита-сеятеля? А ведь даже вырубив их, нужно доставить в тепло, пока они банально не замёрзли. Да, рахна заставляет их использовать все ресурсы организма, отчего в таком состоянии они дольше не мёрзнут…

Но ресурсы-то эти ограничены.

Похоже, всё-таки придётся взять переговоры в свои руки…

— Что они хоть сделали-то уже? — размышляя над перспективами, быстро спросил я.

— Говорит, группа специалистов работает в Никольской, но точную численность не называет.

Эти местечковые службы действительно собираются скрыть исчезновение целой деревни? Серьёзно? Типа тихо и спокойно жилось, пусть так и будет дальше?

— Я тебя услышал, — сухо сказал я. — Дай трубку дружиннику. Как его там звать? Константин Юрьевич?

— Да, так, ваша светлость. Передаю трубку.

Я услышал в динамике посторонние звуки — Шарыпов возвращался к своим собеседникам, затем на фоне сообщил, что «его светлость изволит говорить с вами», а через две секунды в трубке раздался напряжённый голос:

— Алло.

— Добрый вечер, Константин Юрьевич. Меня зовут Аскольд Андреевич Оболенский. Я младший великий княжич Тверской. Говорю с вами от лица своего отца — великого князя Тверского Андрея Михайловича Оболенского. Он в курсе происходящего на севере от Енисейска. И в курсе того, что ратник нашего рода, как и сто пятьдесят с лишним жителей Никольской исчезли бесследно. Более того, в курсе он, что некий артефакт временно лишил рассудка жителей деревни Кузяево. И теперь эти жители бродят по тайге, рискуя замёрзнуть насмерть до того, как придёт помощь. Или же, до того, пока их не доставят в тёплые здания. Наш вассал — Семён Егорович Шарыпов, просил вас прислать больше людей и техники, и, как я понимаю, получил отказ. Гляжу, не очень-то вы стараетесь сохранить жизни подданных империи, уважаемый дружинник-хранитель.

Я замолчал, давая время собеседнику переварить услышанное. Конечно, гораздо эффективнее было бы, если бы я с ним общались лично. Там не только голос, но и поза, взгляд, волны Ауры помогли бы мне достучаться до дружинника. Однако хочется верить, что и один мой голос на что-то способен.

— Эм… я не могу быть уверен, что говорю в самом деле с младшим великим княжичем, — выдавил дружинник-хранитель спустя четыре секунды.

Нет, ну не идиот ли?..

— С таким подходом, уважаемый, вряд ли вы сможете далеко продвинуться по службе. Вы только что усомнились в словах как минимум одного аристократа — того, которого видите перед собой, — сухо произнёс я. — И всё же, верить мне или нет — решать вам. Однако, если через полчаса я не получу подтверждение того, что вы готовы выслать в достаточном количестве технику и специалистов для поддержки пострадавших жителей и жителей ближайших деревень, мой отец реализует право «Срочной встречи». Слышали о таком? Князья вправе просить экстренной аудиенции с Канцлером. В Москве ещё день, ещё до вечернего чая Александр Борисович Годунов узнает, что творится в сибирских лесах. Ради блага империи отец готов потратить своё право. Но вы можете не верить. На этом всё. Разговор окончен, — произнёс я и положил трубку.

Глава 19

Мы с Ярым стояли на укатанной просёлочной дороге. Поперёк сиденья снегохода без чувств лежали дедок и бабка, а ещё одного мужика, того, что поменьше на руках держал Ярый. Микроавтобус, движущийся к нам, мы заметили и услышали ещё издали.

Да, я всё-таки решил рискнуть жизнями неодарённых работников своей лесодобывающей компании.

Точнее, я и так ими рисковал сегодня весь день, когда притащил «лесников» обратно осматривать лес. Но в течение дня они постоянно находились под присмотром кого-нибудь из ратников. Да и шанс, что на них случайно в лесу наткнётся сарнит, недавно пожравший от пуза, был крайне мал. Однако, когда я получил информацию об исчезновении людей уже во второй деревне, сразу велел «лесникам» возвращаться в отель.

Но когда я понял, что жителей второй деревне не сожрали, а сделали из них марионеток, вновь позвонил «лесникам» и попросил вернуться. Я прекрасно понимал, что нам потребуется как можно больше людей, чтобы спасти жизни тем, кому посчастливилось стать «зомби», а не кормом.

В итоге лесники — даже не Слуги рода, а обычные работяги, временно стали водителями машин из кортежа. Сажать же ратников за руль, когда нам были просто необходимы мобильные бойцы на снегоходах, я не мог.

Вот почему сейчас к нам с Ярым двигался микроавтобус. Я смог проложить наиболее короткий путь, и по телефону направлял лесников-водителей. Всего их у нас было четверо. Я раздел их на две пары, чтобы удобней было водить каждый микроавтобус.

— Что это за люди, ваша светлость? — первым бросился к нам сорокалетний мужик по имени Вова. Его явно поразил вид неподвижных тел на нашем снегоходе.

— Больны, им нужна срочная помощь. Грузите их.

Я спрыгнул со снегохода и помог Ярому. Пусть жи́ва и укрепляет тело настолько, что можно ломать стены, она неспособна сделать из человека вьючного мула. Да, ты становишься физически сильнее и выносливее, но даже Мастер очень устал тащить из лесу людей.

Как мы вдвоём на одном снегоходе перетаскивали пять тел — отдельная история. Со стороны, возможно, это походило на челночный бег.

Мы загрузили троих в микроавтобус, и я строго велел Ярому отдыхать, а сам на снегоходе метнулся обратно. В двухстах метрах лежали ещё два тела, которые нужно срочно поместить в тепло.

Спустя ещё пятнадцать минут, как я занёс ещё два тела в микроавтобус, мы перенесли жертв рахны и холода в большой жилой дом в Кузяево, где мы решили организовать подобие штаба.

Дом был жарко натоплен, и свою ношу мы укладывали прямо на пол, предварительно настелив одеяла.

В доме со мной находилось два лесника-водителя, ещё двое в нескольких километрах от деревни встречали ратников с новой порцией живого груза. Я посмотрел на мужиков, и со всей серьёзностью проговорил:

— Вова, Миша, когда вернёмся домой, если пожелаете, я сделаю вас Слугами. Не рода, а своими личными. Ваши семьи, разумеется, тоже. Но вы должны понимать, что всё, что происходит сейчас в этих лесах — большая тайна. Даже члены ваших семей не должны об этом знать.

Оба мужика посмотрели на меня ошарашено, разинув рты. Первым в себя пришёл Михаил и склонился в поясном поклоне.

— Это огромная честь, ваша светлость. Спасибо за доверие.

Владимир в точности повторил за другом поклон и фразу.

— Мы будем немы как рыбы. И остальным тоже скажем, — не разгибаясь, выпалил Михаил.

— Поднимете головы, — устало произнёс я. — И не забудьте остальным сказать и о служении тоже. А сейчас идите к микрику, вдруг ещё кому-то понадобится помощь.

Не забывая благодарить меня и кланяться на ходу, мужики вышли на улицу.