Несущие Свет, стр. 51

– Привет, семейство, – коротко бросил он и прямым ходом направился к столу. Сел напротив Руслана и выдохнул: – Губернатор нагрянул.

– Василевский, ‒ не сразу сообразил Руслан. ‒ И что ему здесь надо?

– Поговаривают, помещики разъезжают по твоим бывшим владениям и… ну, так сказать, прицениваются.

Руслан поставил кружку на стол. Спокойно, но она всё равно громко стукнула.

– Понятно.

– Не знаю, правду ли говорили наши, но, как я понял, этот князь собирается выкупить Марийскую Долину. Вместе со всеми нами.

– Что ж… Поздравляю с новым хозяином.

Соня с родителями вернулись за стол, а Толик всё следил за всадниками.

– Хозяином… – задумался Фёдорович.

– Да в гробу мы видали этих хозяев! – злобно проворчал Влад. – Чёрт ещё знает, чего от них ожидать. Щас будут тут строить из себя, порядки новые наводить, чтобы мы их уважать стали.

Руслан и думать забыл о том, что станет со всем его имуществом. Родовая усадьба сожжена, три других имения наверняка уже кто-то присмотрел, может даже выкупил. А возможно, прямо сейчас в них проходят аукционы, откуда его бывшие светские приятели скоро вынесут все вещи и фамильные драгоценности рода Волхонских.

Фёдорович не дал никому обсуждать ещё неизвестное. Он пришёл с конкретным разговором.

– А ещё я слышал, что губернатор ищет тебя. Никто не знает, где ты, и он обшаривает все улицы деревни. Разослал кого-то на твои поиски.

– Я понял тебя, – ответил Руслан и допил остатки кофе. – Я тут задержался. Дождусь, пока они уберутся, и тоже уйду.

– Поезжай к своему другу. Попроси о помощи, подумайте с ним вместе, что тебе делать дальше.

– Ты действительно думаешь, что этому рыжему есть до него дело? – фыркнул Влад. – Они же все одинаковые, для них дружба – пустой звук. Да этот баронишка одним из первых урвёт лакомый кусок. Он же больше всех знает, где и что тут у него, и какое.

Все молчали, но по мрачным лицам крестьян Руслан понимал, что они не видели резона оспаривать услышанное.

– Ну, а может и нет. Друзья познаются в беде, вот и посмотрим, – улыбнулся Фёдорович, но вышло это у него неправдоподобно.

Руслан и хотел было на первых парах встать на защиту единственного друга, но его ещё не отпустила апатия. В голове проносились воспоминания и анализ дружбы с Гайдаровым.

Он не нашёлся вчера, о каких совместных подвигах рассказать этим людям, потому что их никогда не было. Со Степаном они весело проводили время, много пили, дурачились, ездили на охоту, выпендривались перед крестьянами и соблазняли женщин, порой конкурируя за их предпочтение. У них никогда не было проблем, поэтому в беде этот друг за многие годы пока так и не познался.

Станет ли барон помогать ему на свой риск? Ведь, если копнуть глубже, всё что их сблизило, это тесное общение их родителей и устоявшаяся на этой основе привычка. Просто Руслан знал его немножко больше, чем других своих сверстников. Они стали друг другу привычны, знали, что ожидать от этого общения и просто пользовались его лёгкостью.

«Дурак ты, Романыч! – воскликнул обиженный голос в его мыслях. – Когда будет «потом», только этот дядюшка у тебя и останется, помяни моё слово».

Его захлестнула волна стыда.

За годы жизни в Руслане Волхонском прожило несколько несовместимых людей, смещающих со временем один другого, каждый со своими принципами и восприятием окружающего мира. Очень часто их ожесточённая борьба за право обитания в его теле притягивала новых врагов и сторонников, чем приносила неприятности, как ему, так и близким, которых уже нет.

Гайдарова же эти периоды загадочным образом миновали. Всё для него всегда было радужно, понятно и объяснимо. Он единственный, кто относился ко всем внутренним обитателям графа, как к одному целому существу, и только поэтому Руслан мог считать его другом. Большинство же людей поворачивалось спиной, стоило ему сменить своё содержание, и дальнейшее общение продолжалось путём обмена светскими фразами во время званых ужинов и балов. А точнее, всё тех же шабашей благородной нечисти, где Руслану приходилось бывать для поддержания репутации.

Он усердно потёр пальцами глаза, вспомнил недавний разговор со Степаном, разногласия из-за служанки, и ещё раз осмотрел приютившую его семью.

Нет. Если Влад прав, и понятия о дружбе у высшего сословия действительно не существует… то в этом случае он ошибается. Барон Гайдаров единственный, кто всегда воспринимал Руслана таким, какой он есть. Без его поддержки Волхонский бы просто пропал как личность и в юные годы сгорел бы от одиночества в толпе тщеславных и жестоких богачей. Степан добрый и отзывчивый человек, каких в этом мире очень мало.

Поэтому Руслан должен исчезнуть из его жизни.

* * *

Уже около получаса он бродил по крестьянской избе.

Руслан долго объяснял Соне, что при дневном свете с улицы не видно, что происходит в доме, но она всё равно задёрнула шторы на всех окнах. «На всякий случай». Её родители ушли заниматься хозяйством, Толика тоже нигде не было, а сама Соня, наскоро убрав со стола и вымыв посуду, чуть не разбив несколько тарелок, сидела с Фёдоровичем на веранде. Все ждали отъезда богатых гостей.

Эти гости тем временем уже изучили каждый закуток Марийской Долины и уехали, – наверняка присматриваться к другим графским имениям – но несколько всадников ещё блуждали по улицам. Они словно бы выискивали что-то. Или кого-то.

В эти минуты Руслан был лишён покоя не только морально. С последней допитой кружкой кофе он почувствовал сильное ухудшение самочувствия и едва не свалился с ног. Благо, от и без того неспокойных крестьян удалось это скрыть.

Его одолел жар, кружилась голова, и немного тошнило, но больше всего терроризировал сходивший с ума пульс, который так тарабанил по рёбрам, горлу и ушам, что Руслан мог почувствовать сильные удары рукой. Создавалось впечатление, будто в грудную клетку засунули ещё одно сердце, и теперь там стало до невозможности тесно.

Что это, новое проявление интуиции перед очередными неприятностями, или настолько его вымотала вся эта история с артефактом, Руслан понять не мог. Не хватало ещё, подобно барышням, слечь в постель от стресса и нервного срыва.

Скоро он был не в силах переносить это состояние на ногах. Сел на диван, запрокинул голову на низкую спинку и задремал.

«…человек слишком слабое существо. Организм простого смертного не приспособлен к столь могущественной энергетике, и шалости вашего сердца – это начало мучительного конца»…

* * *

Проснувшись, Руслан увидел рядом с собой Соню, и его охватило скользкое предчувствие. Он уже догадывался, о чём она собирается сообщить ему с таким бледным, виноватым лицом.

– Там губернатор. Он знает, что ты здесь.

Уже плевать. Будь что будет. Сейчас произойдёт хоть какой-то сдвиг.

Он поднялся с дивана. Медленно, чтобы голова снова не начала кружиться.

– Ты такой красный, – переживала Соня. – Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы все тебя поддержим.

Глупая, как же она заблуждалась. Это был не страх. А начало мучительного конца.

Василевский ждал на улице. Приглашения зайти в дом или хотя бы за ограду он не принял и потребовал присутствия Руслана на открытой улице. Как будто хотел, чтобы все знали, где укрывается опозоренный преступник. Похоже, и в правду пора уходить.

При виде вчерашнего графа в крестьянской одежде глаза князя полезли на лоб. Руслан, несмотря на непристойный вид, встретил губернатора, как свободный заключённого. Закрыл калитку и, чувствуя своё превосходство, о котором князь никогда не догадается, направился ему навстречу. Василевский слез с коня и долго не решался заговорить.

– Здравствуй, Волхонский, – сказал он наконец.

– И вам не хворать, губернатор Василевский.

Тот смутился при упоминании о должности, что получил разрушением чужой жизни.

– Ты… как?

– Тебя что конкретно интересует? Как дела веду? Как ем, как сплю? Вот, как видишь – ещё не подох. Ну, говори уже, что пришёл? Хватит делать вид, что тебя заботят мои проблемы.