Несущие Свет, стр. 49

Гайдаров, конечно, устыжается своему поступку и впредь старается угождать и нравиться всем женщинам. Изначально ему кажется, что так он задабривает свою совесть, а потом это просто входит в привычку и создаёт ему новый образ.

Волхонский уезжает из деревни и несколько дней забывается в борделях, ресторанах и казино. Со временем ему удаётся похоронить угрызения совести, и служанка, как молодой застрелившийся виконт, как убитый собственными руками гувернёр, как брошенный при смерти отец, успешно прячется в самый тёмный угол памяти.

Годы пролетают незаметно. Популярность, развлечения, одна женщина за другой. Но его фавориткой становится всё та же графиня Виктория. Их отношения не мешают им обоим проводить время с другими мужчинами и женщинами, и для всех это считается нормальным. «Удовольствие – всё» – негласный лозунг высшего общества.

Проходит несколько дней с тех пор, как Руслан встретил свой тридцатый день рождения. Он сидит за столом с бокалом коньяка, уставившись на ночную февральскую пургу за окном.

– Когда ты уедешь? – выдаёт он, не сводя глаз с заснеженного окна. Воющая вьюга сотрясает стёкла.

– Думаю, завтра, – как всегда возвышенно отвечает графиня, принимает более уверенную позу и заявляет: – Руслан. У нас с тобой столько лет прошло… Ты ведь уже несколько месяцев больше ни с кем, кроме меня, не развлекаешься, я давно заметила. Нет такой женщины, которая знает и понимает тебя лучше, чем я. – Граф саркастично усмехается, но она не замечает. – Так может мы уже заключим брачный договор и наконец-то съедемся? Сколько мне можно мотаться из дома в дом?

– Зачем? – вздыхает Руслан. – Что мне даст этот договор?

– Ну… у меня есть квартиры…

– Ненавижу города.

– Резиденция.

– У меня тоже.

– Да и мы друг другу не чужие.

– Мне и Гайдаров как родной.

– О, демоны! Я не понимаю тебя, Руслан! – начинает раздражаться Виктория. – Ты богат, я богата, в постели мы друг друга устраиваем, ни в чём друг друга не ущемляем, чего ты ещё хочешь? И вообще, что ты в последнее время хандришь, как дед старый? Кризис среднего возраста? Чего тебе не хватает для полного счастья? У тебя есть всё, что душа пожелает!

Налитые кровью глаза пронзают графиню.

– Что ты знаешь о желаниях моей души?

– Да какие у неё ещё могут быть желания?! Дорогой мой, у тебя нет ощущения, что ты уже просто зажрался?

– А у тебя никогда не было ощущения, что ты проживаешь совершенно чужую жизнь? Что всё должно быть иначе, и окружают тебя совсем не те люди, среди которых ты чужой?

– Что, хочешь сказать, все вокруг не достойны вашего графского сиятельства? – провокационно выдаёт Виктория. Руслан молча смотрит на неё. – Знаешь что, милый? Ты строишь из себя царя и божество, набиваешь себе цену…

– Вика.

– …а сам и гроша ломаного не стоишь!

– Заткнись по-хорошему.

– Мало тебя в детстве мутузили, Волхонский. Так и не выбили из тебя всю дурь!

И буря врывается в дом. Подавленный разочарованием жизнью, уставший и запутавшийся в бесконечной, липкой паутине бытия, Руслан выбрасывает накопленное годами всего за несколько минут. И эти минуты оказываются настоящей пыткой и наказанием для графини Виктории. Невольно она становится виноватой во всех бедах порочного мира и самого графа Волхонского. А виновникам своих бед он привык мстить…

…Руслан осознавал, что находится в астральном воплощении прошлого, но никак не мог себя остановить. Не мог сдержать бешеного гнева, от которого по всей комнате разлеталась мебель, посуда и бедная графиня. Не мог сдержать сыплющиеся из уст проклятья. Необузданная ярость затмила сопротивление, когда он волок за шиворот Викторию и её заспанного кучера по коридорам, швыряя их по углам и толкая в спины. Ему не удалось остановить себя, когда он выбрасывал их в сугроб и кидал следом их плащи, что тут же замела снегом беспощадная февральская метель…

…Лица… То и дело на него смотрят эти лица. Разгневанный юный виконт, так и не успевший пожить. Полные ненависти ястребиные глаза гувернёра и сочащаяся из его рта кровь. Умирающий, молящий о последней помощи взгляд отца. Слёзы бедной служанки…

Ощущая себя спящим в тёплой, мягкой постели, Руслан почувствовал, как что-то горячее и мокрое стекает по его виску и заливается в ухо.

Глава 13 «Свободно в никуда»

Внешний облик императора Владимира, как всегда, был спокоен и непоколебим. За непроницаемыми стёклами глаз, казалось, царила внутренняя гармония и умиротворённость, но только тем, кто не ведал, что на самом деле представляет собой правитель. Любой угодивший сюда по недоразумению зевака решил бы, что государь великой империи просто любуется парадом своего войска.

Эта ночь была торжественной для каждого солдата. Посмотреть на парад сошлись все генералы, придворные и жители города Дит. Последние расположились на трибунах вокруг плаца.

На стене величественной пирамидообразной ложи, где располагались генералы, рыцари Ордена Первого Света и члены императорской семьи, было расправлено огромное знамя, герб империи Инферно. Тёмно-бордовое полотно демонстрировало перевёрнутый чёрный крест с большой пентаграммой в сердцевине. Такие же знамёна несли по два гвардейца в каждом эскадроне.

Самую вершину ложи занимала царская семья, но адмирал Александр на парад не явился, Ярослав же по пути сюда заглянул на среднюю ложу, и настолько его парализовала двусмысленность бесед рыцарей Ордена, что опомнился он уже при выходе на плац первого эскадрона.

Таким образом, вершину ложи заняли лишь император и Заган, а в средней оказался полный состав Ордена Первого Света – Ярослав, лорд Джулиан Ховард в своём традиционном масонском наряде и четверо вельмож в кафтанах и кружевах.

Рофокаль, никого не стесняясь, свободно болтал с коллегами, и лорд Ховард с удовольствием принял на себя роль его основного собеседника. Развлекая командора, Ховард поглядывал на отчуждённого Ярослава, и длинная лента киноплёнки их последней встречи продолжала связывать князя и лорда, оглушая запутавшегося парня старинными звуками. В далёком детстве он видел очень мало диафильмов, но помнил все до единого.

Ярослав меньше всех владел искусством лицемерия. Все в Ордене уже давно поняли, что он не столько связан узами их дружного братства, сколько скован кандалами сомнения в своём выборе. Несмотря на это, дотошно чванливые вельможи всем своим видом демонстрировали полное к тому безразличие. Как и обещал Джулиан Ховард, никто не стал с ним возиться, и отсутствием прежнего внимания, наряду с непринуждённым смехом, Ярослав был поставлен перед фактом – все мосты сожжены, и пепел развеян по ветру.

– Они зашли далеко, Владимир, – проговорил Заган под громкий гул марширующих солдат и в краткой форме изложил императору историю публичного разоблачения Волхонского.

Гвардейский поток понёсся мимо их ложи, взметнулись чёрно-бордовые знамёна, и солдаты синхронно отдали честь офицерам и императору. Владимир, словно бы был весь вниманием в параде, незамедлительно ответил им тем же жестом, согнув в локте правую руку и подставив вытянутую ладонь к лицу над левой бровью.

Когда эскадроны прошли, Владимир опустил руку.

– Придали огласке всей губернии. Почему я узнаю об этом только сейчас? – бесстрастно спросил он. Громогласные барабанные ритмы и синхронный марш однако не заглушали его тихого голоса.

– Гвардейский патруль вернулся незадолго до парада. Я только допросил их. За ситуацией всегда наблюдал Александр, а ты знаешь, после его знакомства с графом, в губернии он больше не появлялся. – Заган горько усмехнулся. – До сих пор не выходит из своих покоев, хотя я полностью его исцелил.

– Он поддался провокации, Заган. Рано или поздно что-то подобное бы случилось. Как одна из его подчинённых оказалась в имении Волхонского?

– Очевидно она работает на Орден.

– Ликвидируй её немедленно.

– Сразу же после парада.

Отмаршировав на месте последние шаги, гвардейцы замерли, и эхом по всему ночному городу пронеслась тишина.