Несущие Свет, стр. 47
– Спасибо, что не бросили в беде и помогли наконец стать человеком, – сказал Руслан не своим голосом, заглядывая в глаза каждого.
Он и подумать не мог, что улыбнётся.
– Н-ну… – протянул Влад, глядя то на него, то куда-то в пол. Услышанное произвело должный эффект даже на него. – Всё хорошо, что хорошо начинается. Главное, чтобы то, что ты щас понял, было не мимолётным прозрением.
– Я всё понял уже давно, но теперь признался в этом самому себе.
Под безмолвное одобрение крестьян он встал, подошёл к ним и протянул руку вышедшему из-за стола Фёдоровичу.
– Ты не падай духом и держись того, что понял, – сказал он, отвечая на крепкое рукопожатие. – Ну правда, не бросай ты это дело. Теперь у тебя всё будет по-другому, и тебе, вот тому, который старый, со всем этим не справиться.
– Старого больше нет.
Влад грузно поднялся со стула, и, недолго думая, Руслан протянул руку и ему. Крестьянин посмотрел на него недоверчиво и смущённо. Было видно, что он сомневается не в искренности бывшего крепостника, а в том, сможет ли он её принять, и на глазах собравшихся происходила ещё одна внутренняя борьба. И всё же твёрдая лапа обхватила протянутую руку.
– Ладно, забыли всё, – пораженчески вздохнул Влад.
Его супруга пошла к кровати, на которой недавно лежал их своеобразный гость. За столом остались двое. Соня не спускала с Руслана блестящих глаз, улыбалась, подавляла улыбку и снова растягивала губы. Что же касается Толика – этому малому было плевать на всеобщую гармонию. Над головой его кружили чёрные вороны.
* * *
Перед рассветом Руслан не проснулся. Просто ощутил, как дух начинает подниматься из тела, и не стал сопротивляться. Вышел в бесцветное зеркальное измерение, взглянул на своё спящее тело, прошёл сквозь окно и оказался в другом месте. В другом времени.
Теперь он несмышлёный ребёнок. Сидит в кроватке, потирая кулачками глаза, и смотрит, как всполошённая нянька в чепце пытается не дать толпе женщин ворваться в спальню. Безустанно смеющиеся, с пунцовыми лицами, они наваливаются на дверь, тянут в проём руки и громко верещат:
– Кис-кис-кис-кис!
– Иди ко мне, маленькое, тупенькое создание! Хоть узнаю, что ты такое, а то мне тоже рожать скоро.
– Щас мы тебя ка-а-ак помацаем!
– Имейте совесть, сударыни! – отчаянно восклицает няня в безуспешных попытках захлопнуть дверь. – Ночь какая глубокая! Малыш спит уже давно, будьте благоразумны!
– Где ты малыша нашла, прошмандовка?! – В спальню вламывается потрёпанная графиня Волхонская со спущенной с плеча лямкой платья. – Это граф Волхонский Руслан Романович! И мы его забираем.
Она толкает прислугу так, что та падает на ящик с игрушками, и вместе с оравой подруг идёт к детской кроватке.
– Куда же, барыня?!
– К нам. За стол. Нам с девочками не хватает мужского… ик… внимания, а этот обалдуй Волхонский свалил к своей княгине. Нам скучно!
Она неуклюже подхватывает на руки заспанного ребёнка и несёт к выходу, спотыкаясь, икая и игнорируя сюсюкающих его женщин и всполошённую прислугу.
Веки так слипаются, что он не успевает поймать момент, когда вырастает в шестилетнего мальчика. У него страшный жар, перед глазами полный мрак, а по груди словно бы топчутся лошадиные копыта.
Взор проясняется, перед ним кружится спальня и вспотевший в суматохе лекарь. Он только что закончил делать больному ребёнку массаж сердца.
– Ф-фу! Ну, слава демонам, очухался! – закатывает глаза бледная графиня.
– Что ж вы раньше меня не вызвали?! – восклицает перепуганный лекарь. – У мальчика лихорадка! Такой жар! Вы понимаете, что я вытащил его с того света? У него пульса не было!
– Ладно, ладно! Получишь двойной гонорар, – кривится граф Роман Волхонский и ворчит что-то о мещанской жадности.
Графиня тыкает в него пальцем.
– Я бы тебе нового наследника не рожала! – И удаляется из спальни.
– Куда бы вы, графинюшка, делись? – кричит он ей вдогонку и идёт за женой. – А я всегда готов, так сказать, к делу, и хоть прямо сейчас.
– Да что же вы говорите!
– Вы во мне сомневаетесь?
Ошеломлённый лекарь не верит своим глазам.
– Роман Андреевич! Куда вы? Мальчику нужен уход!
– Слуг позови! – доносится в ответ, а потом игривый женский смех.
Лекарь уносится на поиски, а Руслан шевелит раскалённой головой и слабо хрипит:
– Пи-ить…
Ему одиннадцать лет.
Он сидит, сжавшись в комок, под лестницей, а рядом стоит суровый гувернёр.
– Немедленно вылезайте оттуда, юноша!
– Отстаньте от меня все!!!
Из гостиной доносится крик Волхонского старшего. Граф требует, чтобы ровно через минуту его сын был там. Тогда гувернёр сует голову под лестницу и злостно рычит:
– Я повторяю в последний раз! Если ты сейчас же не пойдёшь собираться на этот чёртов детский бал, я…
– Ненавижу! Ненавижу вас всех, с вашими долбаными балами!!! – вопит с комом в горле Руслан. – Не пойду! Не заставите!!!
– Ах ты мелкий сукин сын!
Гувернёр залезает под лестницу и за шиворот вытаскивает оттуда мальчика, хватает за волосы и тащит по коридору. Покрасневший Руслан борется, кричит, глотая слёзы, и колотит его руками.
Удар кулаком в живот, и маленький граф уже лежит на полу.
– Слушай меня сюда, гадёныш. – Гувернёр хватает его за ухо и, выпучив свои пугающие ястребиные глаза и брюзжа слюной, шипит: – Я в ремесло больше не вернусь, и если из-за тебя, паршивец, меня попрут из этого дома, я залезу ночью в твою спальню и прирежу тебя, как поросёнка. Ты всё понял?!
Всхлипывая и стискивая зубы, Руслан кивает головой.
– Во-от, молодец. А теперь встал, извинился перед родителями, умыл своё барское рыло и пош-шёл собираться на бал! И чтоб вёл себя там как благовоспитанный представитель знатного рода! Вопросы есть? – Мальчик мотает головой, и гувернёр отпускает его ухо. – Пшёл!
Воспоминания пролетают одно за другим.
Семейные скандалы, сопровождаемые битьём посуды, полётом комнатных растений и статуэток.
Вот разъярённый подросток опрокидывает накрытый стол, за что получает от отца такой подзатыльник, что падает пластом на разбитую посуду, режет об стекло ладони и ломает палец.
Вот он пытается вырваться от гувернёра, сыплющего удар за ударом смоченными розгами, наряду с оскорблениями и угрозами.
Запертый в тесном чулане без единого огонька света, он кричит и долбит по двери, но никто его не слышит – в доме проходит торжественный светский приём.
Со слезами на глазах пятнадцатилетний граф пытается перерезать себе вены, но в спальню с яростным воплем врывается гувернёр.
Пьяная мать затаскивает его за стол к неадекватным подругам.
Ушедший в депрессию отец требует выпить с ним и поговорить о жизни…
Он сидит в компании своих сверстников и выслушивает обвинения одного щегольского виконта в шулерстве. Руслан бросает карты на стол.
– Если не возьмёшь свои слова обратно, подавишься ими на дуэли.
Щёголь вытаращивает глаза, но тут же с готовностью заявляет:
– Вызов принят!
– Ну ма-альчики! – плаксиво корчит личико молодая княжна, обнимаясь с пустой бутылкой. – Вы стрелять нифига не умеете. Нам ску-у-учно-о-о-о!
– Да, даёшь зрелище! – поддакивает кто-то из парней. И тут кого-то озаряет мысль.
– А может, в русскую рулетку?
Эта идея вызывает всеобщее волнение, что, однако, быстро развеивается, и юная графиня Виктория скоро приносит отцовский револьвер.
– Один патрон, – объявляет она, крутит барабан и кладёт на стол.
– А в честь чего такое странное название игры? – спрашивает одна девушка. – Русская рулетка. Что это за слово такое?
– А это в честь нашего Русланчика Романовича! – задорно сообщает молодой Степан Гайдаров и хлопает Волхонского по плечу. – В знак отваги, доблести и прочая, прочая, что в его комплекте прилагается.
Противник Руслана садится напротив него, и дуэлянты вытягивают из руки Виктории спички. Руслану попадается короткая.