За день до нашей смерти: 208IV (СИ), стр. 81

— Да. Но только до того времени, как найдёшь что-то безопасное и подходящее для жизни. Там и расстанемся.

Парень кивнул и, вытащив из рукава куртки какой-то браслет, потянулся ко второму кресту. Склонившись над ним, он нацепил украшение на левую сторону горизонтальной доски. Всмотревшись, старик лишь увидел небольшие ракушки, пронизанные ниточкой. Старое, наверное, ожерелье.

— Постоим?

— Постоим.

Склонив головы, двое фигур замерли над безымянными крестами и молчали. Долго.

— Доктор сказал мне, что ты интересовался какими-то двумя людьми. Сказал, что те пошли в посёлок на юго-западе от Оклахомы, и просил навестить их, раз уж ты не смог бы — сказать, что ты не придёшь на встречу.

— Знаешь, где этот посёлок?

— Да, у меня есть координаты.

— Вот и отлично. Теперь… Теперь давай убираться отсюда. Я голодный как волк…

========== Глава 11. Ружья на стене ==========

— Постой, парень. Давай… Мне нужно отдохнуть.

Старик и Мальчик сели среди леса на давным-давно упавшее, немного трухлявое бревно, не упуская возможности полюбоваться пейзажем — осень приятно радовала их взор всеми переливами жёлтого, зелёного, оранжевого, красного и коричневого цветов. Несмотря на обильные дожди, тот лес был более-менее сухим из-за того, что большинство воды оставалось на густых-густых кронах могучих и старых деревьев, что служили планете даже после смерти. Уильям смотрел вдаль и не мог разглядеть ни единого просвета между стволами, вслушивался в тишину и не слышал ни одного человеческого шёпота — только треск редких веток от каких-нибудь полевых мышей, пытался прочувствовать то место своей интуицией — она молчала. В нём говорили только боль и голод, едва-едва заглушаемые местным затишьем.

— Всё совсем плохо? — спросил парнишка, опираясь на дерево рядом.

— Не поел бы ты пару дней — я бы на тебя посмотрел. Лучше волнуйся о том, куда мы идём — перепутать юго-восток с юго-западом — это уметь надо.

Оказалось, что посёлок, в который отправились Александра и Винни, находился в совершенно другом направлении. По крайней мере, такой вывод сделал охотник, исходя из координат, предусмотрительно записанных на листике — селение находилось за озером Тандерберд, что у Литл Ривер Стейт Парк — не так уж и далеко от Оклахома Сити, чтобы делать вылазки за припасами, но достаточно далеко, чтобы всякого рода мародёры не набрели случайно с той же целью.

— Может, нам стоит поохотиться? — Пацан всмотрелся вдаль, тоже выискивая лагерь.

— Зачем охотиться в полностью влажном лесу? Нет огнива, нет спичек, нет карт, нет припасов, почти нет патронов — ничего нет.

— Мы идём… как это… налегке?

— Нет. Мы просто в жопе. И идём туда же.

Одна из веток хрустнула совсем неподалёку от двойки. Парень ошарашенно смотрел куда-то за спину наёмнику и, не отрывая взгляда, восхищался. Оглянувшись, Хантер в кой-то веки решил, что пора бы перебороть голод и включить голову, пока четвероногий шанс ещё здесь — он достал из кобуры револьвер и шепнул своему компаньону:

— Скажи… сколько ещё примерно до посёлка? Эй?!

— А?.. Минут… Минут двадцать пять. Или пол…

Раздался выстрел. Хантер решил не рисковать, целясь в голову небольшому оленёнку — можно было промазать, так что он целил в район сердца. Не попал. Зверь подскочил в воздух и, только приземлившись на землю, ринулся бежать прочь. Стрелять в спину он не стал — всё равно пришлось бы выслеживать цель после целый день. Как только силуэт скрылся за деревьями, Мальчик шепнул с долей радости:

— Ушёл, кажется.

Собравшись с силами, Хан встал с дерева. Встал медленно, неуверенно и очень устало — силы оставалось совсем ничего, а падать в голодный обморок было просто смертельно опасно.

— А на выстрел не сбегутся эти?..

— Лес большой, густой — вряд ли они смогут так просто найти это место. Да и вряд ли стая или орда была бы в лесу во время миграции — они в это время ходят по трассам, пытаясь не разбредаться, — Уильям шёл по небольшим каплям крови, что оставались на упавшей листве, изредка посматривая на компас в часах — кажется, оленя он всё-таки задел. — А животные за всё то время, что люди больше не являются верхушкой пищевой цепи, отвыкли от опасности в таких дремучих местах. Как видишь, и то, и другое нам только на руку.

— Да. Вижу.

— И ещё: раз уж не удалось добыть тушу — придётся отрабатывать в посёлке кров и еду.

— «Отрабатывать»? Как?

— Уверен, что даже сам чёрт этого не знает — как договоримся.

Среди деревьев было свежо. Сам запах был полон жизни и какого-то странного, нечеловеческого умиротворения. Даже несмотря на то, что «зелень» и так распространялась по континенту с бешеным темпом, в городах Хантера всё также преследовал какой-то странный аромат. Кав, к примеру, пахнул для него чумой — ещё той самой, начало которой он застал будучи пилигримом, а в Оклахоме… в Оклахоме была гарь. Да, звучит глупо и невозможно — все те события, казалось бы, были настолько давно, что даже воспоминания людей, переживших их, потеряли запахи, но старик точно знал — помнил, что он чуял, стоя посреди тех улиц. Разложение, смерть, пепел, заражение — то всё витало прямо в воздухе, пускай совсем не было заметно, витало сквозь время. В лесах же всё было наоборот — там никогда не было криков, никогда не было такого количества смертей, не было воспоминаний — только тишина — пустота под названием «спокойствие» на и без того прекрасном холсте.

Они шли долго. По крайней мере, так показалось уставшему Хану. Деревья перед глазами смешивались в сплошной коричневый фон, а хруст веток под ногами слышался всё более глухо с каждой минутой, но он всё же шёл. Переваливался с ноги на ногу и думал: «Когда в последний раз мой живот сворачивался в такие узлы? Наверное, давно… А ведь я так много не успел ему рассказать. Не поделился, потому что считал ненужным, а теперь… Теперь, всё как-то бессмысленно… Как-то неважно. Сейчас бы поспать… Хоть немного… Или поесть. Нет, тошнит. Тошнит и голоден… Он не должен был умереть в тот день…»

— А что это за Чёрт, к которому ты всё время обращаешься? — перебил мысли немного высокий голос.

— Хм?

— Ну, и ты, и Джеймс всё время: «Чёрт, как же так?», «Чёрт, как меня всё это достало», «И как же это, Чёрт тебя побери, вышло», — что за Чёрт? Кто он?

— Издеваешься?

Парень замолчал, немного опешив от такого ответа, а вот живот «завывал» всё громче. «Я ведь был почти рядом. Я почти сменил ему тот чёртов фильтр — почему я позволил себе отключиться?.. Ещё и холодно… Но главное, что Девочка, что она теперь в порядке. Нет, не это главное. Главное — не отключаться. А ведь я…» — но от мыслей его снова отвлекли — краем глаза он увидел странную тень, идущую вдалеке от него между деревьями. И пускай по губам было видно, что она едва-едва шептала ему, этот самый шёпот разносился в голове звонким криком:

— Верно, Ли. Скажи — как ты мог это допустить? Он потратил на тебя четыре года своей жизни. Четыре!

Он шёл, опустив голову, лишь боковым зрением поглядывая на своего собеседника. Он видел, что силуэт шёл вперёд параллельно и на приличном расстоянии — точно также, как и он сам, прихрамывая. Только вот, почему-то, он становился всё ближе и ближе, говорил всё громче.

— Волен был идти туда, куда ему угодно, но решил остаться. И вот, как ты ему отплатил — поленился доползти до него. Сдался, наблюдая за тем, как он умирает, — старик оскалился, надеясь подавить ту мысль в себе, стиснул зубы и кулаки, думая, что физическая боль затмит моральную — ошибался. — Здесь некого винить, кроме тебя. Ты согласился на нелепые условия. Ты не остановил его от согласия. Ты повёл его на верную смерть, а когда тот оказался в беде — ты не нашёл в себе силы помочь ему, так заботливо думая о себе. Всё ты, сволочь.

Уильям пошатнулся — голова кружилась. Он остановился и, облокотившись о ближайшее дерево, уставился в пол. «Заткнись. Заткнись. Заткнись», — тень приближалась прямо к его уху, смотрела ему прямо в глаза, видя в них не только отражение, но и нечто большее. Нечто чёрное, горелое.