За день до нашей смерти: 208IV (СИ), стр. 78

— Убью!

Первым на Хантера бросился, конечно же, Ларри. К его несчастью, старик ещё с прошлого раза понял, что парень в водовороте событий напрочь забывает о своих лишениях — развернув корпус боком, наёмник увернулся от удара трубы и, схватив противника за руку, отдёрнул его в бок — тот, потеряв равновесие, вписался в ближайшую, стоящую на расстоянии метра, ширму, упал на пол и запутался в ткани.

Безымянный товарищ, тем временем, тоже не медлил — ровно через долю секунды нож уже летел прямо в брюхо Уиллу, но даже ослабевшей его хватки было достаточно для того, чтобы остановить неуверенный удар военного — он обхватил двумя руками ладонь солдата у своего пояса и, как только замах был остановлен, ударил левым кулаком по запястью — лезвие, выпущенное из хватки, упало на пол. Подставив плечо под удар, нацеленный на рёбра, он вновь обхватил руку соперника в двуручный хват и, слегка приподняв, прошмыгнул под ней за спину, вывернув плечевой и локтевой суставы на максимально возможный угол. Нападющий хотел было протестовать, но тут же был остановлен — стоило старику провернуть руку ещё на пару градусов, как враг тут же выровнялся и выгнулся в спине, пытаясь компенсировать боль и угол наклона.

К тому моменту Ларри уже выбрался из ловушки зловещей шторы и с новыми силами бросился в бой, даже несмотря на то, что Хан стоял за его товарищем, взятым в захват. Как только рядовой шагнул ногой на расстояние, подходящее для удара, старик рывком выкинул стопу вперёд и, поддев деревянную голень противника, дёрнул на себя и влево, осуществив подсечку. Тот практически сел на шпагат, тут же схватившись за растянутые связки у паха и бедер, однако даже та боль была главенствующей недолго — следующий удар был нацелен точно в нос и оставил немного крови на носке ботинка.

Отправив во временную дезориентацию первого врага, наёмник тут же взялся за второго — левой ладонью он ещё сильнее вывернул кисть и всю руку безымянному солдатику, а правой — обхватил плечо. Через секунду он резко завёл конечность за спину и, отведя от тела, рывком дёрнул вверх. Раздался крик, больше похожий на писк или сдавленный вздох — кость вылетела из сустава, а незадачливый боец тут же пинком был отправлен куда-то в сторону койки. Краем глаза Уильям «Из Джонсборо» Хантер увидел, что из толпы солдат, которая до этого просто стояла полукольцом, начинают пробиваться новые фигуры. «Вот суки… Стая шакалов, мать их… Столько я не выдержу. Надо что-то… — взор его перевёлся на нож. — Надо что-то придумать».

Старый охотник быстро метнулся к ножу. Ларри, ползущий по полу к лезвию, видимо, думал о том же самом, и то была его последняя мысль на день — размашистый удар стопой прямо по челюсти отправил парня в полный нокаут, а наёмник, схватив оружие, метнулся ко второму телу — тому, что было в сознании. Одной рукой он живо поднял рядового и приставил нож к горлу, а второй — ловко расстегнул кобуру и, достав оттуда табельный пистолет, вытянул конечность вперёд себя, целясь в однообразную зелёную шеренгу.

— А ну стоять, сучары! Не я это затеял, но будьте уверены — я легко это закончу! — он нацелился в голову заложнику, а сам спрятался за ней же.

Толпа тут же разразилась невнятными криками — кто-то грозился, кто-то просил, кто-то пытался успокоить, но среди одинаковой нейтрально-зелёной волны шума можно было отчётливо услышать всего два слова — уж больно часто те проскакивали, когда та волна то поднималась, то опускалась, бушуя, словно настоящая стихия: «военный трибунал», — и то не сулило никому… никому вообще ничего хорошего. Некоторые же из просто достали оружие в ответ, и теперь на Хантера целился если не десяток, то добрая двадцатка малокалиберных стволов. Спустя минуту, когда всё поутихло, он наконец смог увидеть в толпе знакомое сероглазое лицо, которому, пускай и не сильно был рад видеть, тут же начал отдавать спасительные команды:

— Пацан, быстрее зови сюда Джеймса — мы уходим! — в ответ раздалась лишь тишина, а лицо Мальчика приняло непонимающий вид. — Ты что, оглох?! Быстрее, парень!

— Я не могу, — спокойно, даже холодно ответил тот. — Джеймс мёртв.

На какое-то мгновенье голову Уильяма заполнила пустота — ощущение, схожее на помехи в эфире — вроде бы и были мысли, но их просто не было слышно. Каждый импровизированный план тут же разваливается ещё на чертежах, потому что в схеме не хватало одной очень важной детали, а разум не покидало ощущение, будто бы тело только что лишилось руки. Придя в себя, он ошалело посмотрел на окруживших его солдат, также обступивших гонца с неприятной новостью в кольцо, и закричал:

— Тогда!..

Треск стекла. «Ну конечно. Можно же было догадаться, — Хантер широко открыл глаза и, ослабив хватку, камнем упал на пол, оглушенный ударом. — Стоило понять, что он примет их сторону. Только… Чего же он так долго стоял за спиной?» — старик сам себе всё больше и больше напоминал зависшую посреди выполнения программы машину — ведь он был там, лежал на полу, очень слабо моргая глазами, хотел пошевелиться, но просто не мог этого сделать, а мысли были где-то очень-очень далеко — в бездонном рассвете, на который так пристально, но глупо уставился его оглушённый взгляд. В обзоре появился доктор Хименес. Струсив руки от осколков стекла, тот медленно подошёл к Уиллу и, бегло осмотрев того, сделал заключение себе под нос: «Жить будете… — врач привычным движением проверил пульс, а охотник пытался читать по губам. — Зря вы в это ввязались. Видимо, у вас просто не могло быть другой судьбы…» — Уильям из Джонсборо закрыл глаза, и звуки тут же погасли вместе с рассветом. Веки же предательски не хотели открываться, погружая всё ещё слабый организм куда-то во тьму…

***

Удар. Тело Уильяма вновь оказалось в грязи, а на грудь ему давила довольно тяжёлая нога.

— Я же… почти попал.

— Да, не спорю. Но почти — это не результат.

Вейлон, буквально стоящий на парне, крутил в руке нож, моментами нарезая воздух перед собой на мелкие лоскуты. По лицу мужчины трудно было понять, был ли доволен он результатом, зато по лицу Хантера было понятно, что лежать в прохладном вязком болоте — не самое большое удовольствие.

— Впрочем, неплохая попытка. По крайней мере, ты смог зайти мне за спину.

— Что, сейчас пойдут советы о том, что не нужно делать?

— Как ни странно, но да. Не стоило кричать «убил», пока ты всего лишь замахивался — дал мне большую подсказку о том, где находится твоя голова. Так-то я и смог схватить тебя «за шкирку» и перекинуть на землю. Запомни: ты не побил, пока не нанёс последний удар.

Вытерев одной рукой лицо, Уилл сплюнул грязь с губ и, несмотря на то, что ноги уже на нём не было, продолжал лежать, пялясь в серое небо безразличным взглядом. Спустя секунду, он всё же вымолвил то, что хотел:

— И всё же ты не победил.

— Ась?

— Ты не победил меня. Добивай.

— Что, думаешь отыграться, лёжа на земле? Серьёзно?

— Всё может быть.

Сощурив серые глаза, Вейлон медленно зашагал к парню, крутя нож вокруг пальца. Как только он оказался у тела — тут же переступил его, лишая возможности резко подняться для удара. Грозная фигура мужчины с такого ракурса, буквально, закрывала солнце, но лежащий, парадоксально, не дёрнул и мышцей лица — лишь пристально смотрел своему временному сопернику в глаза, держа руки опущенными.

— Знаешь, — начал Ви, приседая на корточки и наводя нож на грудь, — в такие моменты трудно рассчитывать на эффект неожиданности, ведь враг постоянно сос…

Резким движением Уильям обхватил правой рукой запястье мужчины и, отведя лезвие в сторону от себя, достал из кобуры, выглядывающей из-под плаща, револьвер. Ви тут же перекинул нож во вторую руку и замахнулся на парнишку через собственное предплечье, которое последний всё ещё удерживал в стороне — поздно. В те секунды, когда он только занёс нож, Хан уже был нацелен пистолетом прямо ему под челюсть и легонько улыбался.

— Щёлк. Убил… Я выиграл.

Время замерло. Вейлон удивлённо, если не ошарашенно, смотрел на своего противника. Отдельные волоски в косе и бороде уже побеждённого дёргались от ветра, немного встав дыбом, а шея ныла от холодного ствола его собственного оружия. Уильям же лишь улыбался, сам не зная, от чего — ни грязь, облипшая его обмотки, ни что-либо другое его просто не волновало. Так и стояли две одинокие фигуры посреди болот Нового Орлеана — замерев в изумлении. Стояли, пока один упавший с дерева лист — первый, наверное, за осень пятьдесят четвёртого, не оторвался от дерева и, совершив несколько смертельных авиационных трюков, приземлился прямо парню на лицо, полностью закрыв обзор.