За день до нашей смерти: 208IV (СИ), стр. 163
Во главе шёл низкий и коренастый темнокожий бугай, стриженный под полубокс. Он явно смотрел в сторону Ворона с нескрываемой ненавистью. Остальные пятеро — те, что были на голову-две выше своего предводителя — шли следом более холодно и очень часто осматривались, будто бы прореживая взглядом толпу на наличие в ней знакомых лиц.
Хантер инстинктивно потянулся за пояс — как он и говорил ранее: «Мне проще говорить, когда в меня не целятся, либо когда я целюсь в ответ», — почему-то тогда у него было ощущение, что те «милые люди» не собирались долго разглагольствовать. Однако Эммет, улыбнувшись в своей манере, жестом остановил его.
— Может, скажешь тогда, что это за отморозки? — он всё ещё не убирал руку из-за пояса.
— Тим, Джекс, Лорран, По, Эйден и Ли. Много тебе это дало?
— Тим? Тот, что с владелицей? Неужели, это ты тот придурок, что не заплатил ночной бабочке?
— Не в этот раз. А даже, если б и так — я считал бы, что у нас всё было в обоюдном порыве чувств.
— Первый человек на земле, считающий, что в борделе может быть что-то в обоюдном порыве чувств.
— Ой, иди-ка ты нахер, а. Учитывая те эпитеты, которыми они все засыпают своих клиентов во время секса, и их «неподдельное удовольствие» — могли бы хотя бы скидку давать.
А шестёрка, тем временем, пробивалась через нетрезвую толпу, буквально раскидывая всех на своём пути. В какой-то из моментов поднос с пивом, почти ставший на стол, улетел с подачи одного из шестерых, больше всего похожего на «По», так что к идущим присоединились ещё трое — те, претензии коих были направлены уже к Тиму и его ребятам.
— Ты! — коренастый резким движением указал на Эммета и перешёл на порывистый шаг. — Хватит с нас твоего своеволия!
— Воу-воу-воу-воу-воу! Понятия не имею, о чём вы. Кто вы?
— Не прикидывайся, Калеб!
— Это Вергилий, — сказал один из компании, что обступила троицу полукольцом.
— Не — это ж Марк.
— Завалите все! Ты! — ткнул он мужчину пальцем в плечо. — Ты довыёбывался! Собирайся — пойдёшь с нами!
— Я не знаю, кто вы, — тут же ответил Ворон и отбил руку Тима прочь. — Я просто пришёл сюда выпить. Эй, ты, — обратился он к одному из троих, что стояли позади, — по-твоему, разве есть преступление в том, что человек хочет выпить?
— Да плевать я хотел — я хочу деньги за своё пиво! — старичок положил руку на плечо «По».
— Отвали!
— Не беси нас, мелкий, — Джонс едва скрыл улыбку после тех слов, — все эти твои игры со смертью уже порядком приелись! Припёрся хрен знает, откуда; не стоишь абсолютно ничего; никогда никем не был, кроме грёбаного животного, но успел забрать жизни нескольких хороших людей! Если ты сейчас не пойдёшь с нами — я научу тебя уму-разуму прямо в этом грёбаном баре, да так, что тебе падать на наш пол ещё долго не будет нравиться!
— Я правильно понял, — он начал настолько громко, что его слышали все, — вы пришли, разлили чужое пиво, за которое отказываетесь платить, а теперь решили избить меня просто по воле прихоти? Разве так обращаются со своими братьями в Сопротивлении? — кто-то из пьяных обернулся. — Разве так поступают с ребёнком войны?
— Кто там гонит на солдат?! — какой-то мужик встал и начал подтягиваться к толпе.
— Какой ты, к херам, ребёнок войны?! Здесь тебя каждый знает, ублюдок! И каждый!..
— Моё пиво…
— Отвали, я сказал!
— Хочешь сказать, что я вру?! Хочешь сказать, что у кого-то здесь есть доказательства того, что я не воевал?! Что я не подрывал тоннели и не лежал в госпитале, пока мои перебитые ноги заживали от открытых переломов?! Ты хочешь сказать, что все военные и их дети — лжецы?! — послышался скрип ещё нескольких ножек стульев о пол, бар накрыла мрачная тишина.
Уильям «Из Джонсборо» Хантер молча, почти в остолбенении смотрел на Эммета «Ворона» Джонса, пускай и старался не подавать виду удивления. Тот поток лжи, что лился с его уст, его чёткость и скорость, работа эмоций и мимики — не каждый игрок в карты мог врать настолько быстро и слаженно, как то делал бывший убийца Эволюции, не каждый вообще мог врать, не покраснев при том. Но нет — мужчина всё ещё легонько улыбался, пока ситуация вокруг него накалялась до невозможности.
— Или ты хочешь сказать, что мой друг, — показал он на Хана, — гнавший подлых Крыс до самого Орегона, тоже не воевал?! Ты хочешь сказать, что все наши шрамы, наша боль — пустяк для тебя?!
— Тим, заткни его, — один из шестёрки явно нервничал. — Ситуация…
— Я в курсе! Слушай ты, лживый кусок дерьма!..
— Как ты его назвал?! — раздался старческий голос. — Он — такой же, как мы!
— Да!
— Он солдат!
— Где ты был, пока мы воевали?!
— Да заткнитесь вы все — вы знаете меня! Я был здесь с вами с самого рождения! С самой, сука, первой секунды!
— Да, знаем! — прокричал кто-то ещё. — Ты — Тим Хукер! Тот самый, что во время войны только усы отрастил и по девкам бегать начал! Я когда с твоим батей на передовой был — тебя там не было!
— Моё пиво…
— Да съебись ты уже отсюда!
— Господа товарищи! — Ворон явно поймал кураж. — Всё, что я вижу сейчас — это то, что меня — обычного мужика-вояку, пришедшего выпить, пытается избить какой-то подхалим! Что этот подхалим!..
— Заткнись! — схватил Тим Эммета за воротник.
— …Совсем не уважает ни меня, ни вас! — кричал он тому прямо в лицо. — Что даже пиво ни он, ни его люди, не хотят компенсировать! Он не хочет извиняться перед нами! Он слишком высок для этого!
— Клянусь, я!.. — коренастый вытащил пистолет, но тут же получил лбом по носу.
— Видите! — поднял он выхваченную пушку над собой. — И даже до убийства, защищая своё лицемерие, он готов пасть! Он ненавидит вас! Он презирает вас!
— Трус! — прошипел кто-то.
— Ублюдок! — пьяных и очень пьяных голосов становилось всё больше, а шестёрка не сразу осознала, что оказалась зажата в другое — ещё большее полукольцо.
— И у меня к вам только одно рациональное предложение, чтобы восстановить справедливость и мир в этом баре! Скажем так, мой девиз по жизни для всяких ублюдков!..
Виктор, словно по команде, осушил свою рюмку и отодвинул на край стола, Ворон среагировал мгновенно. Вместе с гранённым стеклом, разбившимся о голову одного из шестерых — Ли, наверняка — разбилось и общее терпение толпы.
— Бей всех, кто не Эммет Джонс!
От шестёрки не осталось и следа. Как только завязалась общая, коллективная драка, они тут же стали мишенью для всех в ближнем ряду. Пернатый схватил «По» за воротник и, подкинув над собой, разгромил им стол рядом. Подняться тот не смог — Вик, взяв вторую рюмку с пола, ловко размозжил её прямо тому о темечко.
— Да, сука! — вскрикнул он своим пропитым голосом. — Пиздить каждого! — Джонс, кивнув тому на прощание, включился в драку, словно и не хотел просто создавать фон для побега.
Никто особо не разбирался, с кем нужно было драться. Во-первых, в адовом столпотворении из полусотни пьяных и полупьяных тел трудно было отличить своего от врага, а во-вторых, многие молотили друг друга лишь ради синяков. Старик был готов поклясться, что если для того бара, как для любого другого постоянные драки не были привычным явлением, то то был явно ненормальный бар. «Старая добрая пьяная потасовка, — сцепив ладони, Уильям ударил по макушке какого-то случайного завсегдатая и тут же отправил его в нокаут. — Прямо как во времена моей молодости».
И всё же, он не мог не поражаться смекалке перебежчика и его красноречию. Даже себя, став наёмником, он считал исключением из правил в этом — большинство псов войны, как и людей в Новом мире вовсе, не тяготели к знаниям. Они не желали ни развиваться, ни учиться, ни, что уж там, познавать новое. Как следствие, редко кто умел красиво говорить, редко кто хотел это делать, а времена, когда ребёнок больше не мог расшифровать аббревиатуру «США», приближались всё ближе и ближе.
Страшно было признавать, но образованность больше не считалась необходимой — мир сделался куда более простым, чем был во времена цивилизации. Можно было знать три языка, но проку от того, если на деле нужно было знать лишь пару видов съедобных грибов? Можно было бы исследовать всю историю «великой свободной страны», но в чём был смысл, если многие люди не знали даже того, что творилось у них за заборами? Можно было бы обладать навыками, достаточными, чтобы склонить толпу на свою сторону, но зачем, если всего-то нужно понимание того, куда бить, чтобы быстрее вырубить?