Они студентами были (СИ), стр. 44

Если разматывать ниточку воспоминаний с самого начала, то первыми на ум придут три недели перед свадьбой. Владевший тогда свежеиспечённым женихом нервно-весёлый кураж до рези в глазах обострил контраст между Олегом и его лучшим другом. Серый превратился в собственную тень — даже во время случившегося весной переезда в город он и то выглядел живее. Уточнять причину не требовалось: Серёга поедом себя ел за августовский случай, мелким камушком обрушивший лавину неожиданных откровений, надёжно похоронившую наполеоновские планы о «жили долго и счастливо».

— Слушай, да всё нормально. Нет никакой трагедии.

До свадьбы оставался день — следующим утром жених, невеста и свидетели уезжали в Настин родной город. Оставив будущую супругу собирать кота и сумки, Воевода втихаря сбежал повидаться с жителями комнаты 407/4.

— Ты кому врёшь сейчас?

Наверное, дело в освещении кухонного закутка. Лампочку они, что ли, поменяли? Раньше Олег ни разу так явно не замечал: у Серого пыльно-русый цвет шевелюры вовсе не от природы, а из-за полезшей ещё в школе ранней седины.

— Вот в такие моменты я серьёзно жалею о том, что мы настолько хорошо знаем друг друга, — образ бесшабашного пофигиста слезал старой змеиной кожей, и Воевода бросил попытки его удержать. — Давай тогда хотя бы чайком злоупотребим, с булочками.

— Булочки с корицей, — внёс важное уточнение Валентин, успевший освидетельствовать содержимое принесённого гостем пакета. «Тоже переживает, по глазам видно. Интересно, только за Серёгу или?..»

— Или, — вслух ответил лучший друг. — Хорошо, пусть сначала будет чай с булочками.

— А потом? — насторожился Олег.

— А потом я ещё на несколько минут украду тебя у невесты.

— Дверь закрыта? Впрочем, неважно, — Серый опёрся одной ногой на край бывшей Воеводиной кровати. Снял с верхнего яруса гитару, удобно разместил инструмент на колене и выдержал короткую паузу, сосредотачиваясь.

— Когда-то ты, мой друг, заказывал одну песенку. Прости, что я так сильно затянул исполнение твоего пожелания.

Empty spaces what are we living for

Abandoned places — I guess we know the score

On and on, does anybody know what we are looking for?..

Серый почти никогда не пел от своего имени — он исполнял песни, оставляя крохотный зазор между собой и лирическим героем. Именно поэтому его было не заставить выступать на сцене: чтобы избежать халтуры, там требовалось выворачиваться перед слушателями наизнанку. Слишком несоразмерная цена за пять минут славы. Но сегодня настал тот горький день, когда сквозь мрак и боль словами знаменитой песни кричала сама душа Серого Волка. Шоу должно продолжаться, пока мы живы.

Гитара молчала, но казалось, будто её отчаянный плач до сих пор мечется в тесном пространстве комнаты-«трёшки».

— Волчара… — Олег бы сгрёб друга в охапку, крепко, до хруста рёбер, да только сковавший тело ступор никак не желал отпускать жертву.

Серый отрицательно качнул головой: не надо, не говори. Я знаю.

— Мне так жаль, — он невесомо коснулся струн, — что я могу помочь только этим. Безумно жаль.

— Дружище…

— Однако концерт нельзя заканчивать на столь минорной ноте. Захаров, будь добр, впусти наших задверных слушателей.

«Задверных?» — отмерший Олег обернулся к порогу. Действительно, в открытую Вальком дверь вошли их соседи из комнаты 407/1: Тоха, Колян и в этом году вселившийся к ним второкурсник Жека.

— Да мы так, рядом постояли, — Тохе было жуть, как неловко. — Очень уж ты, Серый, поёшь хорошо.

— Ага, «Квины» отдыхают, — поддакнул Колян. — Мужики, вы извините, если мы помешали.

— Это уж как маэстро скажет, — надменно сощурился Воевода.

— Пусть живут, — проявил милосердие гитарист. — Рассаживайтесь, уважаемые слушатели, у меня ещё одна песенка в загашнике имеется. Те, кто знают слова, могут подпевать на припеве.

Living easy, living free

Season ticket on a one-way ride

Asking nothing, leave me be

Taking everything in my stride

Donʼt need reason, donʼt need rhyme

Ainʼt nothing I would rather do

Going down, party time

My friends are gonna be there too

На чужой взгляд безбашенная композиция AC/DC плохо сочеталась с трагедией «The show must go on», однако для Олега они вышли идеально дополняющими друг друга. Он от души проорался «Iʼm on the highway to hell!», и в жизнь вернулась толика оптимизма.

«Мы — втроём — прорвёмся».

— На этом концерт объявляю оконченным, — гитара со всем почтением отправилась обратно на второй ярус кровати.

— Слышь, а, может, ещё пару песен? Чего-нибудь нашего, русского? — молодой, незнакомый с понятиями Жека решил, будто его мнение кому-то здесь интересно.

— Концерт окончен, — мягко повторил Серый. Такие же мягкие подушечки на лапах у тигра, вот только прячут они острые бритвы когтей.

— Пошли, Женёк, — Тоха уронил тяжёлую руку на плечо новичку, увлекая его к выходу. Более понятливый Колян уже стоял на пороге. — У нас там картофан на плите. Спасибо, что позвали, парни.

— На здоровье, — Олег закрыл за гостями дверь и с любопытством прислушался к происходящему в секции.

— Жека, на носу заруби: Серый не лабух какой-то. Он играет тогда, когда хочет, и тем, кому хочет. Пригласили тебя — сиди в уголочке и благодарно сопи в тряпочку, понял?

Воевода удовлетворённо кивнул, незримо поддерживая речь своего будущего свидетеля. Не зря тот скоро как пять лет обитает в четыреста седьмой секции.

— Воспитывают? — поинтересовался подошедший сзади друг.

— Ага. И ты построже будь: не нравится он мне — уж больно борзый.

— Попробую. Олежа, половина десятого. Тебе пора.

«Не-хо-чу», — Олег сжал зубы. Всё, приятель, закончились твои нехочухи.

— Верно, — он снял куртку с крючка. — В понедельник увидимся: расскажу, каково оно — по ту сторону ЗАГСа.

— Мы будем ждать, — за весь прощальный вечер это была вторая или третья фраза Валька… Валентина. И подразумевал он, похоже, вовсе не то, что лежало на поверхности.

***

Смешно, но единственной переменой после «дня Эс», стала страничка «Семейное положение» в паспортах молодожёнов. Даже фамилии остались прежними: Настёна не захотела менять документы, и, неожиданно для неё, Олег согласился, однако взамен потребовал карт-бланш на ношение или не ношение обручального кольца. Невесту, конечно, бартер покоробил, но скрепя сердце она признала его честным. По возвращению в студгородок изменение гражданского статуса обоих отметили шумной гулянкой в местной столовой, на чём свадебные мероприятия закончились, а семейная жизнь — продолжилась.

— Новый год где встречать планируете? — в начале зачётной недели полюбопытствовал Серый. Свершившееся бракосочетание лучшего друга по непонятной причине повлияло на него благотворно, вернув глазам блеск, а скулам — сглаженность линий.

— К моим поедем, знакомиться поближе. Предупреждая следующий вопрос: билеты я купил.

— Похвальная предусмотрительность. Поведёшь супругу по местам боевой славы?

— Э-э, думаешь, надо? Я бы предпочёл, чтобы она сохранила обо мне хоть толику хорошего мнения.

Выстукивавший по клавиатуре Валёк заинтересованно навострил уши.

— Надо, надо. Розовые очки — убийцы благополучного брака.

— Принципиальная ты личность, Серёга. Я ещё шесть лет назад раскаялся, что на ту горушку полез.

— Ещё бы ты не раскаялся, после месяца-то в гипсе.

Тут Валюха не утерпел: — А что там случилось? На горушке?

Олег состроил непроницаемую мину: от меня ты про этот позор не услышишь. Зато Серый не собирался щадить ничьё самолюбие.

— Наш общий друг как-то решил, что он мегакрутой лыжник — хоть завтра на Олимпиаду. Дабы подтвердить это звание, Олежа устроил скоростной слалом с самой опасной из найденных нами горок. Результатом стали перелом ноги, вывихнутое плечо и разбитый в щепки спортинвентарь.