Они студентами были (СИ), стр. 30

***

Готовиться к экзаменам, когда на улице солнечная летняя теплынь, — сущее наказание. Поэтому погода сделала всем студентам подарок: первого июня небо нахмурилось, подул северный ветер, и температура с плюс двадцати двух упала до плюс двенадцати. Словом, сидите по домам и учите на здоровье.

Во время балконной уборки в самом грязном углу был обнаружен забытый масляный обогреватель с оборванным проводом. Теперь же настал его звёздный час: Серый где-то раздобыл вилку со шнуром и починил прибор буквально за пять минут.

— Пользоваться аккуратно, — предупредил он. — За пожар нас по головке не погладят.

С того дня обитателям комнаты 407/4 стало нипочём уличное ненастье, а Воевода получил очередной аргумент в пользу своей запасливости.

Валька сдал математику на «отлично», виртуально смахнул со лба трудовой пот и сел учить физику.

— Не запоминается, — пожаловался он после третьей попытки рассказать Серому особо заковыристый вопрос.

— Пиши шпоры, — посоветовал старший товарищ.

— Так за шпоры нам вж-жик! — Валька чиркнул себя по горлу ребром ладони.

— Я же не сказал «списывай». Я сказал «пиши». Выделяй главное, думай над материалом — и запомнишь.

— Самое главное, халяву не забудь позвать, — ввернул Олег, заработав скептический взгляд друга-материалиста.

Валька исписал мельчайшим почерком двенадцатилистовую тетрадь и честно поорал «Халява приди!» из форточки курилки. Какое из средств сработало лучше — вопрос интересный, однако в зачётке стало на одно «отл.» больше.

— Информатика, — Валька взъерошил давно не стриженную шевелюру. Вот тут было до конца не ясно: с одной стороны, он выполнил все условия на «автомат», с другой — преподаватель хранила партизанское молчание.

— Поставит, — уверенно сказал Серый, и Валька, как настоящий сказочный герой, поверил ему в третий раз.

На консультацию он шёл в несколько нервном настроении: вдруг ошибка? Вдруг сдавать? Зато обратно в общежитие едва ли не летел.

— Поставила! Сессия на отлично! — в полный голос провозгласил он с порога.

— Я же говорил, — новость не произвела на Серого какого-либо особенного впечатления. — Поверь, с дипломом будет аналогично, просто работай.

— Верно ли я расслышал? — вслед за Валькой в комнату вошёл Олег. — Валентин у нас теперь круглый отличник?

— Ага! — эту радость было не под силу заглушить никаким подначкам.

— Мои поздравления. Я, правда, по другому поводу заглянул: сорока принесла на хвосте, что у тёть-Поли остался бесхозный килограмм творога.

— Намекаешь? — хмыкнул Серый. — Ладно, добудете к творогу яиц и сметаны — получите на ужин сырники.

— Вот спасибо, дружище! Не хочу плохо говорить про Настёну, но это блюдо ей откровенно не даётся, — Олег сгрёб Вальку за плечи: — Что, отличник, пошли по магазинам? Точнее, ты по магазинам, а я по творогам.

— Пошли, — Удивительно, но прикосновение не вызвало прежнего отторжения и неприязни. Не из-за того ли, что в нём больше не было пошлого или унижающего подтекста?

— Серёга, ещё что-нибудь нужно?

— Вчерашний батон можно купить: сделаю утром гренки, если ты молоко не допьёшь.

— Ради такого, конечно, не допью. Ладушки, мы попёрли.

— А тёть-Поля — это кто? — задал Валька давным-давно интересующий его вопрос.

— Жена дядь-Вити. Они в деревне за лесом живут, держат хозяйство. Когда есть излишек молочки, сюда приносят. Те, кто в курсе, — держат руку на пульсе и всегда при молоке, твороге, а порой даже масле.

— Прикольно, — собеседники вышли на улицу и одновременно повыше подняли воротники ветровок: погода упорно не желала баловать теплом.

— Знаешь, Валентин, — Олег не спешил расставаться, — я хочу вынести тебе вторую благодарность. Ты, для моей пользы, чертовски положительно влияешь на Серого.

— Я? Влияю?

— Да. Думаешь, если б не твоя сессия, стал бы он вкусностями заморачиваться? Сырниками там, гренками? Или упомянул бы на днях, что в следующем году можно рискнуть и привезти в общагу отцовскую гитару? Это, приятель, практически предложение руки и сердца.

Валька засиял смущённым счастьем — словно солнышко из-за туч выглянуло.

— Олег, скажи, а ты не ревнуешь? — Однако. Радость, оказывается, развязывает язык похлеще стресса. «Пошлёт, может быть, даже матом».

— Я что, по-твоему, уродец какой? — вместо грубого предложения не лезть не в своё дело оскорблённо, но по существу, ответил Воевода. — У меня лучший друг счастлив, как сто лет не был, а я ревновать должен? Собакой на сене сидеть? Ну, Валюха, ты прям в душу плюнул!

— Прости, — раскаялся Валька. — Я не нарочно, само сболтнулось.

— Прощаю, — великодушно кивнул Олег. — Всё, разбежались, пока кто-нибудь особо ушлый наш творог не увёл.

Казалось, будто этот день — один из тех, когда жизнь непринуждённо кружит тебя в вальсе. Всё удаётся, всё складывается, любое известие — приятное, любой поворот — к лучшему. Вот почему домашний номер Валька набирал с лёгким сердцем. До ужина оставалось минут пятнадцать, то есть ровно столько, чтобы позвонить маме и похвастаться успешно закрытой сессией.

— Умница, Валюша, — почему-то мамин голос звучал тускло. Помехи на линии? Раньше он такого не замечал. — Скоро приедешь?

— Ещё не думал, — Валька поспешил увести разговор прочь от щекотливого обсуждения: — У вас как дела?

Нет, связь была отличной. Настолько, что детский плач на заднем фоне не получилось бы списать на обман слуха.

— У нас, — мама замолчала. — Меня вот три дня назад из больницы выписали. Ты теперь старший брат, Валюша.

— Кто? — можно ведь было сообразить заранее, он же знал: в конце июня. А получилось, как нырок в прорубь.

— Девочка, здоровая. 3,5 килограмма, 46 сантиметров. Мы назвали её Дианой, в честь Роминой бабушки.

— Красивое имя, — надо ведь ещё что-то сказать? — Поздравляю.

— Спасибо, солнышко. Приезжай, — плач усилился, — мы все тебя ждём.

— Ладно, не буду тебя отвлекать, — торопливо сказал Валька. — Привет Роману Игоревичу и Диане.

— Я передам. Звони, Валюша.

— Ага, обязательно.

Он повесил трубку и тут же пожалел, что это получилось слишком быстро: следовало дождаться гудков с той стороны. «Старший брат», — Вальке стало зябко. Ужасная подлость, но он не хотел ехать домой: там всё, абсолютно всё теперь было чужим.

— А у меня сестра родилась, — просто сказал он, и накрывавшие на стол соседи на мгновение замерли. — Дианой назвали.

— Хорошее имя, — сделал комплимент Олег. — И вообще, хорошо, что девчонка. С младшим пацаном знаешь сколько мороки? У-у! Матушка частенько говорит: второго меня она бы не перенесла.

— Да, сестричка — это славно, — тепло улыбнулся Серый. — Ты погоди сразу мнение составлять, прежде с ней познакомься.

Валька сел на своё место. Надо же, у него внутри всё бунтует, а они рады. «Неужели я снова что-то не понимаю?»

— Я, кстати, Настёне сказал, что первой дочку хочу, — Олег щедро налил себе сметаны из мягкого пакета. — Пускай постарается.

— Это тебе стараться надо, — Серый поставил перед Валькой тарелку с толстыми золотистыми сырниками. — Рекомендую добавить варенье.

— Почему мне? — удивился Воевода, следуя доброму совету.

— Потому что, как нам объясняли на биологии, пол ребёнка зависит от мужчины. Вроде такая тема интересная, как ты умудрился её прослушать?

— Значит, занят был. Более важным, — Олег отправил в рот первый кусочек. Театрально закатил глаза: — М-м, пища богов! Валёк, твоё мнение?

Валька перестал купать сырник в сметанном соусе и наконец надкусил: — Да, очень вкусно.

Сотрапезники молниеносно переглянулись.

— Мы тебе, Захаров, одну идею подкинуть хотели, только теперь не понятно, насколько она хороша, — Серый потёр переносицу. — В июле вам положено проходить практику, и обычно это просто формальность. Но если захочешь, то мы договоримся, чтобы тебя устроили весь месяц поработать на кафедре.