Доктор, стр. 11

– Блин, из-за тебя мы опоздали.

– Нет, опоздали мы из-за тебя.

– Ты долго машину заводил.

– Неправда, это ты возле зеркала крутился, все оторваться не мог.

Препирательства закончились, как только парни оказались внутри дома. Валька быстро подобрал челюсть с пола и придал лицу максимально равнодушное выражение. Дом походил на музей: светлые стены, антикварная мебель, пол из белого мрамора, напоминающего лед, огромная лестница с широкими перилами, изгибающимися на нижних ступеньках в причудливый узор. Справа, у высокого витражного окна, уходящего к потолку второго этажа, на светлом, круглом ковре стояла просто невероятная елка.

Валька отдал прислуге свою куртку и подошел к дереву, как ребенок, забыв обо всем на свете. Настоящая лесная красавица была выше трех метров, хозяева в ее украшении придерживались общего стиля дома – все игрушки светлые, с небольшим вкраплением золотого. Запах стоял просто божественный. Валька вспомнил, как они с отцом и его другом, семья которого жила с ними в одном подъезде, вечером, когда темнело, выбирались в лес и контрабандой добывали себе елку. Почему-то его законопослушный отец считал своим долгом именно срубить елку. Он никогда не нарушал законы, не ездил зайцем и так далее, но вот незаконно добыть елку было для отца и его приятеля делом принципа. Мужчин так ни разу и не поймали, хотя две елки нужно было еще до дома донести. Когда мама еще жила с ними, она сильно возмущалась по этому поводу, но отец все равно делал, как хотел, еще и Вальку в это втягивал. Потому дома у них в Новый Год всегда стояла настоящая елка и пахло от нее просто удивительно, а игрушки были хоть и дешевые, но в сто раз круче. Валька вместе с бабушкой делал гирлянду из разноцветных колечек, протыкал круглые крекеры иголкой, продевал нитку и вешал на елку к конфетти и любимым маминым игрушкам, сделанным еще при царе Горохе, судя по их состоянию. Мама их очень берегла, но до десяти лет Валька умудрился почти все перебить, остались всего четыре штуки, которыми он теперь тоже очень дорожил. Да, елка была очень красивая, но слишком «стильная», те елки из детства Вальке нравились гораздо больше.

– Как вам наша елка? – Валька вздрогнул и обернулся: перед ним в элегантном синем платье стояла красивая женщина в возрасте. Волосы, собранные на затылке в красивую прическу, тронула седина. Длинные серьги с бриллиантами почти касались плеч, впрочем, не затмевая лицо с минимальным количеством косметики. Стало ясно, чьи глаза у Марка. Женщина была ростом с Вальку, но сними она высокую шпильку, оказалась бы точно ниже. Знакомые глаза смотрели изучающе, тонкие губы изогнулись в улыбке, обнажая белоснежные зубы.

– Красивая, здравствуйте.

– Добрый вечер. Мы вас заждались.

– Да, извините, так получилось.

– Ничего страшного. Меня зовут София. Рада наконец встретиться с тобой. – Женщина протянула сухую ладонь с ухоженными длинными ногтями и большим синим кольцом на безымянном пальце. Валька осторожно пожал руку.

– Валентин. Спасибо за приглашение.

– Может, поднимемся на второй этаж? Марк уже там.

– Да, конечно. Кажется, я засмотрелся.

– Значит, мы не зря старались, подбирая дизайнера.

– Эм, да… – Валька прикусил губу и проследовал за женщиной на второй этаж.

В этом роскошном доме Валька казался сам себе чужеродным элементом. Все слишком дорого. Казалось, каждая вещь призвана не служить по своему прямому назначению, а показывать статус хозяев. Вообще каждый дом, мимо которых они проехали, будто старался переплюнуть соседей.

Миновав длинный коридор, они оказались в просторном зале, справа располагался камин из светлого камня, перед ним ковер, а вокруг кресла и большой диван. На одном из кресел лежали два мопса. Один при их появлении приподнял голову, взглянул равнодушно на гостей и, зевнув, отвернулся, продолжая спать.

В левой части гостиной у окна стоял белый рояль, за ним длинный стол, украшенный свечами, с огромным количеством блюд, отполированными столовыми приборами и тканевыми салфетками. Ко всему этому великолепию не хотелось прикасаться. Судя по количеству приборов, все знали столовый этикет, кроме Вальки, естественно. Он, пожалуй, мог похвастаться лишь двумя правилами: отсутствием локтей на столе и закрытым ртом во время еды. Предназначения всех приборов на столе парень не знал.

Помимо одиннадцати членов семьи, Валька увидел прислугу – сколько их было точно, он не знал, потому что те то появлялись с новыми блюдами, то исчезали. Его потихоньку охватывала паника, заставляя нервно сжимать и разжимать руки.

Состав семьи был такой: София, мама Марка, ее муж Герман, их сыновья Марк и Роман, дочь Лейла. У Лейлы два сына близнеца и полуторагодовалая дочь Лиза. У Романа три сына. Имена мальчишек у Вальки не отложились в памяти. Возможно, имя Лизы он запомнил, потому что та ему больше всех понравилась – девчушка была настоящей непоседой и любимицей всей семьи. Как только Валька оказался в помещении и до того, как его успели представить всем присутствующим, нарядная малышка бросилась к нему и, задрав пухлые ручки, начала нетерпеливо подпрыгивать, что, как объяснила София, означает ее желание забраться к нему на ручки. Все улыбались, Валька не знал, прилично ли брать чужого ребенка на руки, но, в итоге сдался под напором милой вредины.

Самой низкой в семействе оказалась София, все остальные дети ростом пошли в отца. Герман был просто исполинских размеров, выше собственных сыновей. Мужчина походил на грозного адмирала, с прямой спиной, широкими плечами, густыми бровями и тяжелым взглядом. Роман был похож на отца больше, чем Марк.

Вообще, оказавшись с этими людьми в одном помещении, Вальке показалось, что он вошел в клетку с тиграми – слишком сильная и хищная энергетика вокруг. Валька всегда улавливал такие моменты. Бывало, общаешься с человеком, и вроде личность открытая и позитивная, но после часа общения у Вальки внутри становилось пусто, а руки начинали подрагивать. И вот сейчас он с ужасом для себя ощутил как минимум несколько таких личностей, людей, будто тянущих со всего окружающего энергию.

София познакомила Вальку с мужем, они обменялись рукопожатиями, потом с Романом. Марку постоянно кто-то названивал, и он отходил к окну, чтобы ответить на звонок, оставляя несчастного Вальку на растерзание своей родне. Спасала положение маленькая Лизонька, полностью чужеродный элемент в этой семье хищников. Девчонка была светлым существом, постоянно что-то произносила на тарабарском языке Вальке, отвлекая от пристальных взглядов своей родни.

Вскоре все сели за стол, София, нарушив все правила этикета, о которых Валька не знал, но догадывался, усадила парня слева от себя, согнав с этого места Романа. Женщина щебетала на тему природы и искусства, не затрудняя собеседника ответом, но Валька чувствовал, что все это было прелюдией перед «главным блюдом».

Когда все принялись за еду, Валька не стал даже пытаться наблюдать за тем, какие приборы берут другие члены семьи. Лепить из себя непонятно что он не планировал и подыгрывать в этом фарсе тоже не собирался. Выбрал самую удобную для себя вилку и принялся за еду.

Когда принесли десерт, София наконец приступила к допросу. Сначала прошлась по их знакомству с Марком, о котором ей и так наверняка все было известно, потом ей стало интересно, почему Валька выбрал такую профессию, а на «десерт» оставила «сюрприз».

Валька сидел в кресле с высокой спинкой у камина перед Софией и ее мужем. Марк с Романом еще сидели за праздничным столом, что-то яро доказывая друг другу. Лейла ушла укладывать спать маленькую Лизу, остальные дети играли поблизости.

– А где ваша мама? – София с любопытством уставилась на Вальку, ее длинные пальцы держали изящное блюдце с маленькой кружкой.

– Ее нет. – Валька терпеть не мог рассказывать о своей семье, в особенности разговоры о матери, но София явно была намерена вытрясти из него все.

– Интересно. А как ее звали?

– Лида.

– Герман, будь добр… – Женщина покрутила кистью руки, будто муж уже знал, о чем она попросит. Так и оказалось. Тот встал с кресла, подошел к камину и взял с него небольшой листок. Вернулся к жене и протянул его. Садиться на прежнее место мужчина не стал, а ушел к сыновьям и, говоря что-то Марку, сел рядом с Романом. Марк обеспокоенно взглянул на мать с Валькой.