Мотылек и Ветер (СИ), стр. 58

  - А если я тоже хочу?

  Кто спросил, не успела увидеть. Мужской голос, немолодой. Я спрятала взгляд в листах ненадолго, чтобы отдохнуть от множества лиц вокруг, а тут вскинула голову. Вопрос откликнулся во мне тем же - "а если...".

  Если возможно вмешаться в прошлое, чтобы поправить его, значит ли, что я смогу попросить - Юля Вереска, Бога Границ, Великую Силу, кто или что бы это свершал, - исправить мою трагедию? Мне не нужна вся жизнь. Мне бы только один день пережить по иному. И мой сын...

  - Я не знаю закона. Не знаю механизма... Пожалуйста, донесите до всех, что больше не нужно быть такими бдительными, паниковать или беспокоиться по всему, что случилось или еще случится. Единственное, о чем прошу - при новом сбое дайте мне знать. Я должна посетить квартиру-пустышку и осмотреть ее. Собрать данные, проследить скорость стирания человека и прочее. Возвращаемся к обычному распорядку. Еще будут рабочие темы для обсуждения?

  Вопрос всем четверым старостам, и никто не ответил. Только северный покачал головой, один за всех.

  - Тогда расходимся. Попрошу задержаться старост, и тех пограничников, кто попал на сбои. Нужно детально обсудить пару моментов.

  Не стала называть Юргена и Катарину по именам, боясь обидеть тех, чьи имена не потрудилась запомнить раньше. Пусть народ разойдется.

  Хозяин дома проветрил залу, поставил чай, придвинул стол ближе к дивану, сделав обстановку комнаты более домашней и выключил лишний свет. Жены, судя по всему, дома не было, гостеприимством занимался лишь староста. В итоге плюс шесть человек, оставшиеся после собрания, больше походили на семейную компанию. Торшер, чашки, немногословность, - особенно контрастными показались после шумного многолюдья. Старосты другого района - мало знакомые мне, да и по рангу раньше иначе общались, - не помешали тому, что я свободно и детально рассказала о том, как вышла на эту теорию.

  О встречах с попутчиками, о подтверждении со стороны Роберта Тамма, о проверках квартир сбоев и ходов, через которые пограничники вылетали в пустышки. Всплывали уточнения по ходу разговора, распечатки пересмотрели все сами, подробно.

  Едва тема стала исчерпываться, я спросила о том, зачем собственно и задержала старост на разговор:

  - Мне нужно знать о границе все, что не знают обычные пограничники. Как быть, если застрянешь где-то в пространстве, из которого не вырваться, чтобы позвать на помощь? - Добавила мысленно для себя "как это сделала Ника, позвав меня". - Какие вам попадались аномалии за все время на вашем посту, во всем, от людей до самих вызовов?

  Мужчины переглянулись между собой. С большим сомнением. Сошлись взглядами на восточном, моем непосредственном кураторе, и тот сказал:

  - Ирис, оставим в стороне то, что здесь Юрген и Катарина, а Август ни словом не обмолвился, что они в команде и в зоне доверия. Не в смысле чего-то плохого, а в смысле... нельзя в эту область лезть тем, у кого не хватит способностей и ума быть осторожными. Пограничники в большинстве своем - молодежь, есть и несовершеннолетние, а то, что попадет в уши одному, пусть и здравомыслящему, завтра долетит до абалдуя. Тот сунется в запретное, если вдруг искра способностей проклюнется, в беду попадет...

  - А чего вы на меня так пялитесь? - Невежливо перебила Катарина.

  - Не обижайся, Ката, но о тебе не только наш район знает, но и остальные три. Сплетничать любишь.

  - Ирис за меня отвечает, я с ней. Верите ей, верьте и мне.

  - Мне одного поручительства не хватит, чтобы не думать о той репутации, которую ты себе сделала.

  - И хрен с вами... - девушка дернулась, подняться из-за стола.

  Староста, так как сидел рядом, задержал ее:

  - Не горячись. Я всем объясняю, и Ирис тоже, что старосты не имеют права обсуждать с посторонними свой уровень. - Он обратился ко мне. -Тебе о подобном наследник сказал? Из разговоров услышала?

  За столом больше всех молчали остальные старосты и Юрген. Юрген даже к чаю не притронулся, сидел через трех человек, напротив меня, и слушал. Что-то было в его лице странное и тревожное. Его словно коснулась печаль. Взглядом меня не смущал, изредка глядел в глаза, не чаще и не больше, чем смотрел на других. После этого вопроса и моего молчания он подал голос:

  - Мы не посвященные, это правда. Но и не рядовые. Сбои зациклились на нас четверых не случайно, и, уверен, больше никто не попадет. Мы вплетены в эту историю кем-то... чем-то... не суть. Нам нужно знать то, что не знают остальные, я поддерживаю Ирис в этой просьбе.

  - Откуда выводы?

  - Аномальные сигналы. - Юрген посмотрел на меня, потом на Катарину, спрашивая разрешения. - Могу сказать?

  Мне не было смысла скрывать, где я чувствую свой вызов. Я кивнула. А Катарина неопределенно повесила голову, то ли с обреченностью, то ли с безразличием.

  - Я за себя скажу и за Германа. Вы знаете, его на собрания не затащить, он трех человек не выносит в помещении, не его вина. Это после травмы так у него пошло. Напали на него толпой, избили, проломили голову. Он лежал в коме несколько дней, едва выжил. Чутье пограничника проснулось у него через два года, и вызов он чувствует затылком. Мой случай - операция на сердце, с остановкой. Сигнал оттуда и идет. Девушки, вас без подробностей коснусь - солнечное сплетение и правый бок. Факт один: смерть. Мы все едва не умерли в свое время. И сигнал у нес пробивается через место, где была нарушена целостность тела.

  Меня царапнуло неприятное ощущение нестыковки. Юрген смог совместить полученные знания о сигналах со своей информированностью - что его друг был при смерти, что Катарина едва не рассталась с жизнью. Все из-за того же "Красного лака", как догадываюсь. Про себя знал - тут само собой.

  Но я? Нарушался логический порядок. Сигнал через солнечное сплетения я ловила с пятнадцати лет, и до этого возраста со мной бед не было. Смерть коснулась вместе с трагедией, с врачебной ошибкой и гибелью ребенка. И целостность тела... я бы ловила сигнал низом живота?