119 дней до тебя (СИ), стр. 87
— Наверное, пока не родится ребёнок! Она в декрете.
— О, Господи… — хватается парень за голову. — Точно же. Я забыл.
— Попрошу сварить тебе кофе. — явно вновь насмехаясь, кивает Татьяна и выходит из кабинета, а Итан «сворачивает» карту (открывал, чтобы посчитать расстояние предстоящей очередной поездки — заморачиваться на ерунде успокаивает) и закрывает глаза, откинувшись на спинку кресла.
Какой же он рассеянный, нужно сконцентрироваться. Снова плохо спал, хорошо ещё, что день не загружен.
Поглядывающие искоса сотрудники уже совсем в хлам охамели. Похоже, он выглядел более хреново, чем думал. Уволить бы парочку, чтобы неповадно было. Всяких «в красном, с цветами», или таких, как Кэйт… «Когда она вообще забеременеть успела? У неё и живота-то не было». Вредная женщина, постоянно специально забывала класть в его сэндвич соус. А Татьяна вроде ничего, молодец. Она не уйдёт, не бросит свою работу, лишь потому, что он засранец.
В час запланирована встреча в конференц-зале… Алан и Эйприл — уникумы исследовательского отдела. «Скорее бы». Итан любит эту часть своей работы, специально выделял для этих встреч место и достаточно времени. Споры и дебаты — столкновение аргументов позволяют забыться.
«Спокойно». — мысленно велел сам себе. Отец дома, дела в норме… скоро суд, отсрочку дали лишь до двадцать второго, но и на этом спасибо, хоть что-то. Договора для Нуры тоже почти готовы, он сам возобновил составление, когда отец пошёл на поправку. Осталось заверить и… что дальше?
Тупик в голове.
Как только думает об этом, мысли моментально обрываются и засевший внутри страх, начинает извиваться змеёй. Как же тут будешь спокойным?
«Жизнь непредсказуема. Никогда не знаешь, в какой момент она заставит тебя свернуть с пути. Заставит оставить задуманное и превратит не́когда важное, в нечто менее значительное… поменяет местами». Он прочёл это в какой-то статье ещё с неделю назад, но слова помнил до сих пор. Они были о нём.
Он не оставил задуманное и не менял ничего местами, просто так само собой сложилось… всё произошедшее, запутало его, расползлось последствиями. Важнее в тот момент казалось быть рядом с семьёй, в этом он не сомневался. Он сомневался в том, как поступил с Ней. Вернее знал, он знал, что поступил ужасно, и так хотел, чтобы она тоже была рядом в это худшее время, но (пусть это и не оправдает его) он просто струсил. Да, он струсил! Он — тот, который мало чего боится, рядом с ней становился слабым. Стоило ей лишь взглянуть на него чуть иначе: с сомнением, с недоверием… это уже было, и он чуть не спятил тогда, и не сможет сопротивляться сейчас.
«С ненавистью?»
Он неуютно заёрзал.
Стоит подумать об этом и страх вновь шевелится в груди и он чувствует к себе отвращение. Заплаканная, униженная, раненая… оставленная им. Ему снятся её потемневшие глаза, потрясённое лицо. Снится то, что будет, когда она обо всём узнает. «Господи, дай мужества…» Сотню раз себе представлял, как всё будет, подбирал слова. И ночь за ночью, засыпая, молил о снах без снов.
Он никогда о ней не забывал… о любимой, по-настоящему любимой, о единственной. «Малышка…» И никогда не забудет, ни за что.
Даже сейчас сердце колотится.
Что бы ни делал, куда бы не смотрел, на что бы: дорога за окном, тонны бумажных текстов, десятки людей, или полуголые девицы — всюду видел Её, все мысли о Ней. Это больше, чем любовь. Он в ней нуждается. И сейчас он слеп, программы в телефоне больше нет, а ему нужно было видеть её, хоть той мизерной точкой, нужно было знать, что она где-то там, и что с ней всё хорошо.
Его номер всё ещё у неё в блоке, но Рик прав — это было смехотворной преградой, поэтому Итан написал ей в сети. Не один раз написал, и видел, что она до сих пор не прочла. Видел, что она давно не была в соцсетях, что удалилась из некоторых. Он мог написать её подругам, своим парням, Лэндену, но не хотел через кого-то другого, не хотел никого впутывать (да он и не общался с ними больше). И тогда он попытался найти её, попытался встретиться, проигнорировав то ужасное неправдивое сообщение и, в конце концов, поехал в университет, но она его не ждала. Она прекрасно дала это понять.
«Это что, правда, полный разрыв?»
Она забыла его.
«Проклятье…» — он был сейчас так чертовски несчастен. — «Неужели надежды нет?»
Глаза открыл от звука закрывающейся двери.
— Какого дьявола? — прорычал, увидев незваного гостя, и ринулся к IP на столе. Моментом взбодрился, — Помяни чёрта… Эй! — крикнул, нажав на кнопку передатчика. — Слышишь меня, ты, там… Бонни? Бетти…
«Блять, контролируй себя! Контролируй!»
— Бэка, сэр. — отозвался динамик. Растерянная блондинка за стеклом, нервно кусала губы.
— В-верно, — вспомнил Итан. — Объясни мне, Бэка, что этот Хрен делает посреди моего кабинета? А?!
— У него… — испуганно округлила глаза та. — У него назначено, сэр.
— Что? — почти пропищал парень и принялся одержимо перелистывать свой толстенный ежедневник, — Не-не-не… Ничего не вижу! — хлопнув блокнотом, развёл он руками.
Вовсе потерянная девушка просто, молча, таращилась в ответ.
— Отлично выглядишь. — говорит Эван, — Тебе идёт этот… шрам. Я ей соврал, не злись. — стоял чуть дальше, сложив на груди руки.
Итан сжимает кулаки, еле сдерживаясь, но у него на лице всё написано. Просто поверить не может этой его наглости… «Вот жжешь сука». Но лишь опускает безумный взгляд обратно к передатчику:
— Ты потрясающе никчёмна, Бэка. — выплёвывает и, отпустив кнопку, щурится в сторону Смита. — Как ты попал в моё здание без пропуска?
— Без этого? — показывает Эван ему пластиковый прямоугольник. — С прошлых времён остался.
— Ум, ясно. — шипит сквозь зубы Итан, и изображает улыбку. — Надо бы вернуть. Предупрежу Моргана, там внизу, чтобы забрал. Помнишь его? Большой вышибала, с жопой на подбородке.
— Забудешь такого. Как хочешь, — безразлично жмёт плечами Эван и, шагнув ближе, бросает тот на край стола. — Всё равно, нет больше нужды сюда возвращаться.
— Оу, мамочки, — вскидывает брови Итан. — Это должно было меня обидеть? Ничуточки не обидно. Ну, а сейчас-то чего притащился?
— Сам не знаю. — ответил Эван и добавил. — Ради Неё.
Маккбрайд даже прыснул со смеху, — И вот всё, наконец, обрело смысл. Не слишком ли лаконично? — даже рассмеялся почти, но не вышло, не вышло притвориться настолько безразличным.
Пульс участился. Зажмурился, оскалился от невыносимой едкой ревности, ненависти… и, сглотнув ком в горле, собрался с духом и поднял на бывшего друга горький взгляд:
— «Ради неё»? По доброте душевной что ли? Или лишь бы, чтобы самому сообщить? Чтобы увидеть моё лицо в этот момент… Этого «ради»?!
— Что ты мелешь? — непонимающе хмурится Смит. — Ты что, в курсе?
— В курсе, ага. А теперь вали, езжай обратно и поскорее расскажи ей об этом, чтоб не волновалась. Не стану я вам мешать. Смотри, даже пальцы не скрестил…
— Ты НЕ в курсе.
— «Не в курсе» чего? Объясни, зачем ей бояться меня?
— Неужели ты так плохо её знаешь? Она не боится. Послушай…
— Не хочу я тебя слушать.
— А мне всё равно! Лучше просто заткнись… Я сделаю то, зачем пришёл. И, поверь, мне это тоже не особо нравится. Ты и, правда, свихнулся, не зря говорят… Сидишь здесь, забился в офис. Ты бросил Её… Реально бросил!
— Ты кончил? У меня от тебя голова заболела.
— Значит, это правда. Сознательно сделал.
— Останемся каждый, при своём мнении.
— Ты, в самом деле, изменился.
— Неоправданно гадкая жизнь. Всего пара уроков, и после такого уже больше ничего не хочется.
— Похоже на статус из фейсбука. Это болезнь отца так на тебя повлияла?
«Ах, ты…»
— Захлопни пасть!
— Ладно, извини. Близкие люди — серьёзная тема. Я не должен был это затрагивать. Но разве Она не стала такой для тебя? Близкой, не стала? Ты же был влюблён, все это видели, все поверили. А сейчас, вдруг, поступаешь по-скотски… Я поступил так с ней, о чём очень-очень жалею.