119 дней до тебя (СИ), стр. 75

Он стыдился того, кем был рождён, стыдился нас. Наш отец… его сердце было разбито.

Разбито. Как впрочем, и моё, в какой-то степени. Я охладел ко всему — к дому, к вам с мамой. Чуть ли не жил в офисе. Спустя время, всё конечно встало на свои места. Года полетели, ты рос на глазах… Я перестал вспоминать…

В то утро было солнечно, не сильно прохладно. Мы позавтракали в саду… всей семьёй. Вивьен нездоровилось несколько дней подряд, хотел порадовать её.

После, ты играл у камина в гостиной, в маленький цветной конструктор. Я сидел напротив, пересматривал бумаги. Было воскресенье, и я планировал быть дома весь день… Может быть, отвёз бы погулять тебя в парк, или к озеру… хотел отвлечься. И вдруг раздался звонок.

Помню через слово, что они говорили. Приехали, стояли в дверях, несли чушь про какую-то аварию. Говорили, что Они — мертвы, но этого никак не могло быть… Джон и Селин были очень, очень далеко отсюда, они никак не могли оказаться в Чикаго и тем более погибнуть — это было невозможно. Зачем им быть здесь? Я был уверен, что полиция ошибается.

— Я взял это среди её вещей, — Ричард бледен. Обернулся, поднял со стола небольшое фото и, подойдя, передал сыну. — Вовсе не крал, как ты думал.

Итан посмотрел на фотографию в его руке… Селин. Такая другая… не так, как он помнил это фото. Но, без сомнения, это было оно, только теперь будто бы настоящее… Она настоящая. Наконец, он увидел её, пусть и на чуть блеклом снимке — очень красивая, живые глаза… Очень похожа на Нуру.

— Их квартира, все их вещи, всё… Всё до сих пор так, как они оставили. Ничего не тронуто.

— После опознания, я потерял голову… не мог собраться. Был в шоке.

Рассказал лишь Вивьен, твоему деду не смог… это убило бы его. Он был стар и слаб.

Похороны прошли тихо и быстро. Сестру Селин так и не отыскали, не смогли сообщить. Но народу собралось много… абсолютно чужие, незнакомые лица, которые, похоже, знали их дольше и больше, чем я — его родной брат.

Всё, как в тумане… неделя забвения. Я был без сил, но я должен был сделать кое-что ещё. У них осталась дочь.

Я даже не думал, не о чем было, пойми — сразу сказал, что отказываюсь. Это не было моей проблемой. У девочки была фамилия матери, что меня ещё больше взбесило… Я не отбирал её у неё, они сами так решили. И это было мне лишь на руку… никто никогда не узнал бы, кто она.

Вивьен болела, у меня был ты, и дела… Я не мог просто привести её за руку в дом и сказать отцу, что она — дочь Джона. И не хотел… не хотел.

Он — этот чёртов проходимец, сначала появился в моей жизни из ниоткуда, стал другом, братом… Потом посмел предать, плюнул в душу, оставил свою семью и… забрал Селин. А затем… взял и умер.

Они ушли давно, но теперь насовсем. И это так трудно было осознать. Их… Её вдруг просто не стало.

Я стоял в коридоре в той самой детской больнице… ждал эту женщину, не помню, какая-то социальный работник. Она уже появилась на другом конце, несла в руках эти бумаги, которые я должен был подписать. А сбоку в стене было такое большое окно… игровая. Там на полу были игрушки, и сидела девочка. У неё были маленькие крылья за спиной и палочка с мишурой на конце, вроде как у фей…

Я засмотрелся… не понял сразу. Она смеялась, размахивала ею перед медсестрой. И потом та взяла её на руки и вынесла…

Когда я взглянул на неё ближе — я попросту застыл. Она была копия мать… копия.

Это было до невозможности странно и… страшно.

И я не смог. Ничего не подписал тогда.

Я был зол на Них обоих… Они ушли, но этот ребёнок… девочка была ни при чём.

Нура… Селин всегда обожала необычное, особенное. Уверен, что имя ей дала именно она.

Прайнсов я нашёл сам. Одинокая пара в возрасте, не имеющая детей, проживающая достаточно далеко. Они сразу приехали, сразу согласились, как только увидели девочку.

Ник — недоверчивый, хмурый, серьёзный — он вызвал у меня уважение. Его жена чуть более сумасшедшая… милая женщина.

Я не представился. Он беспокоился и я уверил их в том, что она круглая сирота. Но я немного оплошал спустя время…

Я знал, где они. Знал о них всё. И я не сдержался, спустя год прибыл в Остин. Наблюдал пару дней издалека, как они забирают её из крохотной школы. Девочка подросла, выглядела счастливой.

Ник увидел меня, узнал. Мы долго стояли друг против друга, но я так и не признался, а он не спрашивал. Догадался, наверное, что я не простой посторонний… хотя это и было, почти именно так.

Я дал слово, что больше не приеду. И затем уехал, уже насовсем.

Это всё.

— Ты ещё хочешь, чтобы я был с тобой? — смотрит Итан на отца. — Чтобы я был с тобой на фирме… Хочешь?

— Да. — после долгого молчания отвечает тот.

— Хорошо.

Наступает тишина. Механические часы на стене показывают около трёх.

— Почему ты никогда об этом мне не рассказывал?

— Я не мог…

— Не о Джоне. Я понимаю — это тайна. О деде, например, о своём детстве. Почему?

— У нас не выходило с тобой просто сесть и говорить по душам. Я знаю, что значит, когда на тебя наседают, я не требовал от тебя ничего такого. О тебе заботилась мама, пока могла, до конца, а потом… Ты был самостоятельным. И я был спокоен до определённого момента. А затем, мы не могли найти общего языка… никогда.

Итан кивнул.

Протянул отцу обратно фото.

— Что мы будем делать? — спросил еле слышно. — Я не знаю.

На лице сокрушение… сейчас он готов ему довериться.

— Я велю подготовить бумаги. Никакой прессы, полная конфиденциальность. Сделаем несколько вариантов… Всё будет хотя бы законно. Она выберет и… Я не знаю, что она выберет. Возьмет ли фамилию, деньги и… Я не представляю, что будет дальше, но у неё будет этот выбор. И она, наконец, узнает правду.

— Ладно, да. Когда мы ей расскажем?

— Когда захочешь.

— Я думал, привезти её сегодня…

— Сегодня? — немного удивлён Ричард.

— Конечно, она ведь там одна, — говорит Итан и отвлекается на гудящий в кармане айфон. — Я не оставлю её больше. Расскажем сегодня, и будь что будет…

Сообщение от «Малышка».

Сердце парня, спятив, начинает бешено колотиться.

«Я не хочу тебя не видеть, не слышать.

Ты эгоистичный, думающий только о собственных проблемах лжец.

Не приближайся ко мне и не пытайся оправдаться. Мне больше это не интересно.

Оставь меня в покое. Обещаю, я буду в порядке…

Я ничего больше не хочу».

Глава 24

«Оставь меня в покое… Я ничего больше не хочу. Не хочу…»

— Нет, — начинает дрожать Итан. — О, нет…

— Что случилось? — растеряно спрашивает Ричард. — Сынок?

Но тот не отвечает ему… отворачивается, лихорадочно набирая номер, пытается дозвониться девушке, но безуспешно… Несколько раз.

— Ну же… Ну!

Звонок постоянно, сразу, странно срывается.

— Не-ет, — выпускает парень телефон из рук и тот падает на кушетку, — Она не хочет меня видеть, — вцепившись себе в волосы, оседает рядом, на пол. — Просит отвалить…

— Нура? — ошарашен отец. — Но, почему?

— Потому что я бросил её там одну! — кричит в слезах парень. — Бросил. Из-за своей тупости… кретин.

Он плачет, как ребёнок, а Ричард в шоке… застыл перед ним сначала, не зная, что и сказать, а когда тот вдруг вскакивает, чтобы поехать к девушке, хватает его за плечи и не без усилий усаживает обратно.

— Постой же ты, постой… Послушай! Она злится, просто злится… Она — женщина! Они все такие… Это им свойственно.

— Я поеду… она поймет, когда всё узнает.

— Да-да, конечно же, она поймёт, она — умница. Поймёт, что ты не хотел её обидеть. Тише, тише… Только может быть, не стоит ехать сейчас? Она же просто-напросто повторит тебе всё это в лицо… и всё станет только хуже. Тебе станет хуже. Давай, дадим ей время немного успокоиться… Вам обоим это нужно. Посмотри на меня! Ну, подумай сам, она сейчас просто не в настроении. Давай я дам тебе кое-что… лекарство. Мне помогает, и ты успокоишься и всё лучше обдумаешь… Мы вместе обдумаем.