119 дней до тебя (СИ), стр. 59

— В смысле? — выгнул бровь Рик. — А что со мной не так?

— Ничего!

— Тогда в чём дело? Я что, недостойный?

— Достойный!

— Может, скверный? Безнравственный?

— Нет же, но…

— «Но» что?!

— Ты сама, между прочим, пять минут назад, хотела нас познакомить. — напомнила Крис.

— Хотела, да. — бедная Нура, уже не знала, что и сказать, — Но я хотела, чтобы вы дружили! — воскликнула она. — Вы должны были стать друзьями. Не спать!

— Почему? — в один голос спросили они.

— Да, почему? — взглянул на неё и Итан.

— Как «почему»? — обескуражено выдохнула Нура. — Да потому что! Это же… Ну это же очевидно, он же ГЕЙ!

— Особенный гей. — подняла вверх палец Кристина.

— Именно. — признательно улыбнулся ей Рик. — Ой, — тронул он грудь, — Даже в сердце кольнуло, а у меня ведь чрезвычайно устойчивая самооценка. Так, короче! — всплеснул руками, — Капитан Очевидность, — передразнил Нуру. — Говорить об этом не принято, это жутко личное, но раз всё так обернулось, и ты так сильно разнервничалась, то так уж и быть! Все эти «голубки», порхающие вокруг, они похо́дят на меня, а я не привык иметь дело с себе подобными. Я такой один — одинаковый. Ирония, глупышка моя — сука беспощадная, следовательно — хрен с ним… Зачем ограничиваться? Хочу жить так, чтобы единороги с лучами из-под хвоста скакали… От парня у меня этот экстаз будет, или от девушки — это уж точно не твоя проблема, как и то, будет она ревновать меня к четырём миллиардам или к восьми. Мне продолжить тебя утешать, или уже хватит?

— Мм, — промычала «глупышка», — Пожалуй, хватит.

Промямлила потеряно, ведь большего ничего слышать и не нужно было.

— Спасибо, Рик. — взял за руку растерянную Нуру Итан, — Это была настоящая познавательная оргия. Не обращай внимание, — улыбнулся он ей. — У него повышенная ранимость, от которой, похоже, он забыл принять сегодня лекарство.

— Вот сейчас обидно было, — огрызнулся за спиной друг.

— Знаю. — вернул ему задолженный средний палец Итан и завёл двигатель, а Нура втянула шею в плечи и смущённо уставилась перед собой за стекло.

— Так, значит, скучала?.. — промурчал позади «странный гей» своей, уже найденной, Кристине.

— А ты, значит, хочешь, чтобы я ревновала? — пролепетала та в ответ и Нуре показалось, что они придвинулись ближе друг другу, но она запретила себе оборачиваться… как бы зла, шокирована и сконфужена одновременно сейчас не была.

Эти двое флиртовали всю дорогу… Итан улыбался, а девушка задумалась — на просьбу «выключите свет» можно съехидничать «закройте глаза»… Может быть, сейчас следует поступить так же? Ведь Рик прав, это не её дело. Кристина — яркая и эффектная, не связывающая себя какими-либо принципами и ограничениями. Она язвительна, остра на язык, немного стервозна (хотя сама бы она сказала, что просто честна), она, даже, бывает эгоистична, а ещё громко сопит во сне и невзлюбила Нурин любимый пиджак… и всё же, она добрая, «настоящая» и одинокая. Нура её очень, очень любит и, вспомнив сейчас дрожащий голос подруги и её заплаканные глаза, когда она, переживая, рассказывала ей о потерянном незнакомце с Хэллоуина, неожиданно поняла… Какая разница, с кем та будет счастлива?

Так они и доехали до «Шато-Люсиль».

Сегодня День Открытия… неофициальный, небольшое скромное празднование только для родных и близких людей. Но Итан запомнит именно его, как самый первый и как важный, как хороший и счастливый день, здесь, в долгожданном собственном умиротворённом душевном мирке, среди уютных стен и искренних лиц.

Он ничего не станет здесь менять, ни обстановку зала, ни кабинет его прежнего хозяина (удивительно напоминающего кабинет Ричарда, с его и ненавистными, и трогательными детскими воспоминаниями). И он не хочет потерять этот дух, эту тонкую ниточку чьего-то настоящего хрупкого прошлого.

Ресторан очень красив. Его оформление не поддельное. Вся мебель, светильники и картины оригинальные, живые, бережно сохранены и перенесены сквозь время из самой старой Франции. Романтический полумрак, дерево, нежный светлый бархат и зеркала… высокие серванты, вытянутые люстры из толстых стеклянных волн, белое пианино и свечи.

Итан стоит у барной стойки… невдалеке сестрёнка, в нарядном платьице, смеётся и танцует с Джеем (зачем-то напялившим галстук-бабочку). «Ладно хоть, не гавайская рубашка». Гости довольны. Парни тоже веселятся («Чудачьё»)… с ними и Нина. «Похоже, у них с Брайаном всё отлично». Лэнден кадрит приглашённую редакторшу из одного известного журнала (для статьи). «Наивный. А хотя… вроде он ей тоже нравится».

Итан смотрит на медленно плывущих в танце родителей — Оливия, как всегда, очень красива, а Ричард, он сегодня какой-то… беззаботный что ли. И смотрит на Нуру, на свою удивительную Нуру, которая беседует с французом (тоже не отказавшимся их посетить)… и ненароком вспоминает Кристалл. Как же легко, оказывается, игнорировать людей, когда понимаешь, как мало они для тебя значат. Она бы сюда не вписалась, он и представить этого не может. А Нура… она будто создана для всего вокруг — для беседы с Франко (с этой её прекрасной улыбкой и серебряным смехом), для дружбы с девчонками (особенно с Мией… «Как с ней вообще кто-то может так дружить?»). Нура создана для университета в целом, для этой студенческой жизни в этом громком избалованном городе, и, конечно же, для него самого. Она как сон. И как бы он сейчас был без неё? «Боже, хорошо, что она решилась и приехала в Чикаго»… Стоял и думал, и ему всё равно, что это было, судьба ли или просто подаренная случаем возможность. Эта девушка — лучшее, что с ним случилось… Она лучшее в нём.

— Хочу считать с тобой дни. — обнимает он её чуть позже, увлекая в объятьях туда, где потише. — Сегодня первый, связанный с «Шато». Будем его праздновать каждый год, только мы вдвоём.

— Хорошо. — хихикает она. Такая тоненькая в его руках, приехала в туфлях на шпильках и переобулась в кеды.

— И ещё будем праздновать наш с тобой день. — проговорил он ей на ушко и поцеловал, а она отстранилась почему-то.

— Надеюсь, ты… — замялась.

— Что я?

— Ну, знаешь, надеюсь, ты не встанешь сейчас на одно колено и не…

Он засмеялся.

— Нет! Пока ещё нет.

— Уф, это хорошо.

— Ээ, возможно да, но… — выгнул бровь Итан, — Но, ты же не отказала бы мне? Надеюсь! Потому что, при всех при них, — он огляделся. — Это бы ранило меня в самое моё сердце.

— Не знаю. — пожала она плечами. — Но ты пока не проверяй, ладно?

— Ладно. — усмехнулся её правдивости. — Скажешь, когда можно. Я подожду. А пока, просто будем отмечать дату начала наших отношений. Хотя бы.

— Ты помнишь число? — спросила Нура и, задумчиво, насторожилась. — Но, постой, какой именно день? С какого времени начнём вести счёт?

— Ну, — задумался и Итан. — Может с того вечера, когда я первый раз тебя поцеловал?

— Или когда мы с Люси были в парке!

— А может…

— Может, наша ночь?

И они улыбнулись.

— Не важно. — коснулся губами её лба Итан. — Это не важно. Может, просто сентябрь?

— Наш сентябрь. Мне нравится.

— Значит, нам почти уже три месяца. Точный наш день придумаем позже.

— Какие зайки! — умиляясь, прошествовал мимо Рик, держа в руках бокалы с мартини.

— Отстань, мы даже не друзья. — буркнула Нура, не в серьёз конечно, а Рик улыбнулся:

— Время лишь иллюзия, я быстро привязываюсь. — и, подмигнув, виляя бёдрами, направился через зал к Кристине.

«Ну как такого можно не полюбить?»

— Этот умник — актёр. — засмеялся Итан, играючи, зачмокав её в щёку. — Самый настоящий, прямиком с Бродвея [76]. У него в крови быть тем, кем он проснётся однажды утром. Никакой он не гей… у него и парня-то никогда не было. Ты чересчур разволновалась, перестань. Рик — хренов нарцисс-бисексуал. Это когда…

— Я читала Википедию [77]! — остановила его Нура. — Благодарю.