Психо города 604 (СИ), стр. 124

Парень только выдыхает и больше не может: не сосредоточиться, не продолжить свой маршрут, он громко фыркает и разворачивается, чтобы скрыться в ванной, назло Блэку, а проще — самому себе. Только вот хищнику надоедает, и прежде чем мальчишка доходит до двери, он порывается первым, почти перед самым носом Фроста захлопывая дверь и одной рукой преграждая ему движение.

Джек же, как всегда, ебанутое существо, даже сейчас не пытается что-то сказать, или хоть сделать вид что боится. Просто стоит к нему спиной, в нерешительности задержав руку над ручкой двери, и шумно дышит, потупив глаза в пол. И у Питча не остается на него терпения, вровень и всем нервам.

— Ты вообще думаешь, когда что-то блядь пьешь? — шипит мужчина, слегка склоняясь, так, чтоб мальчишка понял насколько его достал.

— Мы опять начали, да? — Джек тихо фыркает и понимает, что его сейчас ждет полный армагеддон из матов и разбор всех полетов.

— Мы еще то не закончили! — рычит Блэк и разворачивает к себе пацаненка, он осматривает это беловолосое чудовище слегка злобно и с силой прижимает к косяку двери, хотя большее желание ебнуть башкой этого смертника об косяк.

— Не смей! Просто, твою ж мать, не смей! — змеей шипит парень, аналогично прошлому не желая, чтоб вновь на него орали. И Джек уже мысленно собирает вещи, зная, что конечно же Ужас не позволит тут препираться.

— А угомониться и послушать?

Это звучит неожиданно спокойно, приглушенно и без резких слов, настолько ошеломительное из привычной их перепалки, что выбивает Джека из колеи, и он не выдерживает, понимая голову и с отчаянной злобой смотря на мужчину:

 — Да, что я тебе сделал, чтобы ты так себя вел со мной, Блэк? Что, блядь, не так со мной или с тобой? Я устал от этой всей хуйни, и ты как всегда можешь меня послать и конечно же пригрозить! Но что не так, что опять? Я не собираюсь зависеть, я не хочу быть здесь из-за того, что тебе взбрело в голову и...

— А лучше быть распотрошенным на улице? — не выдерживая, рявкает Питч, смещая мальчишку к стене, — Лучше быть разрезанным по кускам на блядском складе или в ещё одной пыточной? На тебя, сука, охотятся чуть ли не все психи этого города, а как вишенка на торте — Градиентник, а он мне, блядь, здесь истерики устраивает!

Тон Ужаса настолько повелительный и внушающий, и вместе с этим настолько же и уставший, что Джек теряется, обмирая, и растерявшись полностью, с непониманием смотрит в желтые глаза, ища чертов ответ.

И всё. И для Фроста это второй тотальный за это утро. И чертова тишина, как подтверждение его шока.

— Что?.. — переспрашивая вслух, нарушая вязкую тишину, потому что не может поверить в услышанное, и то что это ему говорит именно Ужас, и Джек не понимает, почему его начинает трясти от нахлынувшего осознания.

— То, блять! Или не расслышал? — едко парирует хищник, с удовольствием и так привычно сжимая мальчишке горло, — Наш малыш решил собрать зимнюю палитру и угадай, кто нужен ему для идеального завершения коллекции?

Питч придирчиво осматривает напуганного пацаненка, он почти доволен реакцией Фроста, но мальчишку же нужно добить, потому он только ухмыляется и ядовито продолжает:

— Распотрошенный, растраханный, с разрезанным лицом и покромсанный… чертов альбинос. Природный, блядь, альбинос у нас в городе только ты, а у него хватит ума, чтобы тебя выследить, учитывая, что мальчиков и девочек он находил по регистрам!

— По...почему сразу мне не сказал?.. И... Градиентик, остальные... опять?.. — Джек поднимает беспомощный взгляд на Питча, чувствуя, как липкие воспоминания заполняют мысли, но до чертиков не хочет вновь это чувствовать и вспоминать.

Поломанный и безнадежный мальчишка.

И эмоции хищника вровень меняются, потому что вид Фроста сейчас не жалкий, а напуганный и отчаянный, с вопросом в серых глазах, почему опять именно он. И это так чертовски бесит мужчину, и приходится удержаться, чтобы сильнее не сжать руку на горле, чувствуя под пальцами как сильно и быстро бьется кровь в сонной артерии.

— Не хочу, как тогда… — едва ли шепотом, едва различимо, и Джек напугано вздрагивает, заглядывая в золотые глаза хищника, — Не хочу, Питч...

Ублюдочный белый цвет и серебристый взгляд, который он должен был проклясть в самом начале. А ярость на мальчишку растворяется за секунды, как будто её и не было, оставляя пепельный осадок внутри.

Его Рагнарёк и самое ебучее попадалово в жизни.

И чертов пугливый звереныш, с громадными серыми глазищами полными страха и слез... на которого не остается ни сил, ни терпения, и Ужас просто делает то, что подсознательно хотел всё это время: без слов, без агрессии приближается и целует, не резко, но грубо и жадно, проходясь языком по ровному ряду зубов и заставляя мальчишку открыть рот, углубляя поцелуй.

Ветер за окном стихает так и не перерастая в настоящий ураган, вровень стихающим эмоциям между ними. Потому что Джек сдается первым, с каким-то собственничеством и желанием быть под защитой порывается к мужчине, обнимает его за шею и тянет на себя. Потому что Блэк убирает пальцы с беззащитного горла, нетерпеливо притягивая мальчишку к себе и оглаживая голую спину, сжимая его ещё крепче.

Белоснежная погибель, от которой даже ему не скрыться. Хотя Ужас посылает нахуй даже эти мысли, на пару секунд отрываясь от губ мальчишки и полуукусами спускаясь на изящную шею, позволяя Джеку всхлипывать и вцепляться пальцами в свои волосы.

— Питч… — звучит надрывно-жалобное, когда он с силой прикусывает за плечо, и тут же зализывает, заставляя мальчишку потираться и прогибаться.

— Четыре дня, сволоченыш! Тебя не было четыре дня! — зло шипит Блэк на ухо беловолосому и бесится от того, что ушло столько времени на его поиски и вдобавок несколько суток на восстановление, — В следующий раз я тебя убью на месте!

— Прости, прости, прости! — взахлеб шепчет Джек, но готовый и на это самое убийство и на всё остальное, потому что уже похер, потому что руки его любимого мужчины перемещаются на ягодицы и Джек готов взвыть в голос.

А потом и вовсе мысли с сознательным прерываются к херам, когда Фрост слегка отталкивает от себя хищника и нетерпеливо помогает ему снять черную майку. Блядские пару шагов к кровати теперь ничего не значат, и Джек только стонет громко и не сдерживаясь, во весь голос, когда его толкают на кровать и прижимают к матрацу, разводя коленом ноги в стороны. И целуют так по блядски развратно и глубоко — долго, ненасытно, с нарастающей агрессией и жаром.

— Не могу больше… Питч! — вскрик и загнанное дыхание, когда с него снимают джинсы вместе с бельем.

И желанное возбуждение только усиливается, хотя должно быть стыдно, но Фросту похуй, он только призывнее, ещё шире, раздвигает ноги в стороны и прогибается в пояснице, подставляясь под жадные касания рук и стонет пошло от укусов на груди.

Ещё, прошу, не останавливайся, ещё! — мысли? Но нет, нихуя не мысли, когда Джек видит над собой эту похабную усмешку и обещание в горящих глазах, и его без церемоний переворачивают на живот.

«Блядь, да! Да, да, да!!» — сколько же он мечтал об этом!

Мальчишка стонет в подушку и встает на колени, раздвигая ноги и нахально, без зазрения совести, соблазняя, но сознание ебуче подводит и его ведет, когда он так четко слышит вжик чужой молнии и еще сильнее прогибается, ложась грудью на влажную простынь.

— Питч… по-пожалуйста, твою ж, Питч!.. — мысли, мысли, стоны, опять мысли, блядские похабные образы, и Джек не может насытиться, подставляясь под каждое движение, под каждую ласку и постанывая от нетерпения. Зная, что голос у него сорвется под вечер. Он комкает неповинную простынь и как последняя шлюха ждет, когда его трахнут, грубо оттягивая за волосы.

Мальчишка только пьяно улыбается куда-то в подушку, чувствуя как мужчина пристраивается сзади и виляет бедрами, но за такое самовольничество его с силой прикусывают за холку, а над ухом звучит хриплый голос:

— Доиграешь, блядь, сейчас!