Психо города 604 (СИ), стр. 103

Но Фрост берет себя в руки и подходит к «Г» образной витрине, в самую даль, где разлегся Джейми и улыбается ему во все тридцать два.

— Ты не меняешься, болван, — хмыкнув, обзывает Джек, — Сделаешь для меня персональный заказ? Нужны пайки, мясо, ну и кредиты поменять…

— Какой разговор? Давай сюда свои кредиты! И где ты вообще шлялся почти месяц? Я конечно с тобой связывался через своего дружбана, ну тогда, когда заказ тебе давал на общаги, помнишь?

Джек же только кивает и материт себя не вспоминать общаги, не вспоминать вообще ничего связанное с той посылкой и кто ему открыл тогда дверь. Но Джейми его спасает, хлопает дружески по плечу и сползает с витрины, уходя к навесным полкам и доставая все составляющее заказа.

— Всё помню. А где был, да просто некогда было…

«Психи похищали.»

— Мотался то тут, то там…

«В особенности на Призрачный Север.»

— Чем-то траванулся и долго отлеживался у себя на Кромке…

«Нахерачивался скрупулезно и поэтапно несколько дней.»

— Да и просто опасно было выходить на улицу…

«Потому проводил время в постели с тем из-за кого и опасно выходить на улицу!»

Джек трясет головой, пока паренек не видит и многозначительно мычит на его отсчет, и думает что совсем крыша поехала. Хотя теперь он не против вообще и полностью.

— Ты теперь надолго вновь пропадешь? — Джейми возвращается с нужными товарами, а беловолосый стягивает с плеча рюкзак, отдает нужную сумму и запихивает туда все поочередно, достает кредиты и отдает Джейми, чтобы тот их поменял.

— Не знаю. Но, возможно, что надолго. Возможно, что на очень долго.

Джек не задумывается, почему говорит именно так, почему хочет сказать именно так. Но чертова интуиция подсказывает, что эти слова более правильные.

— Ты странно выглядишь и странные слова говоришь, — в затихшем магазинчике голос Джейми теперь слышится серьезным и чересчур задумчивым, потому Фрост только поднимает на него серые глаза в непонимании и качает головой.

— Да нет. Обычный. Просто думаю, что будет не до таких дальних прогулок к тебе или еще кому-то из супермаркета.

Однако добродушие в серых глазах и простота не срабатывает, а может это потому, что Джек непроизвольно делает шаг назад, но Джейми только прищуривается, совершенно переставая быть похожим на подростка-дурочка, но ничего не говорит и идет в дальнюю склад-комнату дабы поменять Джеку кредиты.

А парень в серой толстовке и черных джинсах остается стоять посередине пустого, на странность, магазинчика, и невольно смотрит на кипишь за его пределами. Есть, конечно, с чего подрываться, событий за несколько дней столько, что аж волосы на голове дыбом встают, но Фросту почти параллельно, и почти не страшно. Наверное да — это диагноз, хотя он для прикола рылся в справочниках психиатрии недавно и нихрена ничего подходящего для себя не нашел.

Паника людей в чертовом удушливом 604 понятна, но он как будто не здесь, как будто за окном или потоком воды — наблюдает, видит, понимает, что это происходит вокруг него, но его не касается.

Джек закусывает губу и выдыхает, осматривая маленький магазинчик — действительно в последний раз. Джейми хороший, Джеку почти грустно это признавать и расставаться, тем более грустно обманывать подростка, который столько для него сделал, но просвещать, даже косвенно, в свою жизнь или в изменения своей жизни Фрост его не будет, и ломать его веру в «доброе и чудесное» тоже не собирается. Для Джека всё это закончилось, и началось нечто новое, и он постепенно обрубает все связи и всех более знающих его людей от себя. Что-то внутреннее подсказывает — так правильно. Нехер им соваться, даже слегка, теперь в его жизнь.

В его жизни теперь есть только… хищник. Любимый хищник.

Странное мутированное собственничество и желание принадлежать ему безраздельно. А Джек наивный — думал, что будет всё как прежде.

— Эй! Фрост, чего задумался? — голос Джейми отвлекает, и Джек слегка улыбается, замечая, как паренек почему-то вышел за витрину и сейчас стоит рядом с ним.

— Прости, просто задумался, — пожимает привычно плечами Джек и берет деньги, которые тут же начинает запихивать в потайной карман в рюкзаке. Только не обращает внимательного взгляда Джейми и что тот странно начинает коситься на его шею.

— Джек… — тянет подросток, с непониманием и серьезностью замечая засохшие порезы на горле и едва видимые из-за капюшона синяки от пальцев и укусы по всей шее.

— А?..

— Что это у тебя? — подросток решительно протягивает руку и оттягивает ткань воротника, касаясь пальцами багровой кожи.

Но реакция на касания следует мгновенная: Джек резко изворачивается, отшвыривая от себя руку парнишки и, отскочив, почти зверино рычит.

— Не смей прикасаться! — разъяренно рявкает Фрост, хищно прищуриваясь и не контролируемо сжимая руки в кулаки.

Эта реакция пиздец как в новинку и пугает, но ничего поделать он с ней не может, а если честно — то и не хочет. А Джейми в шоке сам отшатывается от него, поднимает руки вверх в защитном жесте и мотает головой.

— Да… Да, ты чего? Я ж просто… Джек…

— Никогда не прикасайся ко мне больше… — Джек не знает, Джек не контролирует ледяной тон и звериные повадки. Он почти готов взбесится и по-змеиному зашипеть от действия паренька.

— Я… Да что с тобой стало?!

Непонимание читается в зеленых глазах, непонимание и обида, но Фрост только застегивает рюкзак, закидывает на плечо и посильнее натягивает капюшон.

 — Пока Джейми. И прости, за это, — беловолосый действительно жалеет, и искренне просит прощения, но его до сих пор трясет, и не приведи чертова бездна, если его сейчас Джейми попробует остановить — уебет.

Никто не имеет право к нему прикасаться. Он не хочет чувствовать ничьих прикосновений, ничьих, кроме своего… Фрост дергает головой в сторону, скидывая мысли, словно даже мысли о нем пряча глубоко внутри, и поворачивается, чтобы уйти.

— Джек, ты изменился…

Слова не останавливают, просто он глубоко выдыхает и, не оборачиваясь, кидает парнишке, которого больше никогда не увидит:

— Спасибо. И прощай.

Дверь хлопает, а Джейми так и остается стоять посреди магазина и в ступоре думать, что произошло с его другом, и кто его так изменил.

Серые облака, с едва проступающими лучами жарящего солнца, химии слишком много, особенно в узких улицах А7 — как всегда в такую жару все включат чертовы кондиционеры, большинство дешевые — работающие не от электричества, а от какой-нибудь синтетическо-химической дряни на подобе топлива, а испарения, как всегда, оседают туманными парами на улицах и дышать практически невозможно.

Парнишка почти добирается до Кромки, но проклинает что ветер стих и не единого порыва, который хотя бы приносил немного свежести, и не давал застояться этим вонючим парам на улицах. Блядский, сходящий с ума, город.

Он хмыкает, жмурится, быстро моргая, и несется дальше, до Кромки совсем ничего, можно будет добежать, быстро ополоснуться и завалится спать. Чертова ночь — он опять практически не спал, и читал дурацкие справочники и статьи.

«Докатился», — почти издевательски резюмирует внутренний голос, но Джек не обращает на себя же внимание и, извернувшись, сворачивает в узкий проулок.

Выдох и тяжелый вздох, а город накануне масштабных забастовок, паники и почти пекла, а он довольный и лыбится, как кот обожравшийся сливок. Три дня… Три с половиной дня прошло, а ощущения словно вчера. Джек шумно выдыхает и пытается прогнать чертовы пошлые воспоминания, а всё он… Его персональный и блядский Ужас.

Парню кажется, что реально что-то оборвалось в его жизни, когда этот смертоносный хищник зажал его возле стены и поцеловал. Может жизнь, может мозги, может душа или судьба.

А, похуй, думается Фросту, и он не намерен гадать или горевать. Но он четко чувствует, что по-прежнему всё не будет, он не хочет — не допустит, и интуиция подсказывает, что кое-кто тоже не даст.