Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 53

— От твоего разгневанного отца. Так, почему, Эйва?

— Потому что я для тебя, как и наш ребенок, всегда будем на втором месте, — принялась тереть глаза.

— Уверена в этом?

— Я же не слепая. И не глухая. Для тебя куда важнее было узнать о драконах.

— Люди с помощью драконов за каких-то пару лет согнали нас с законных земель, отправили туда, где нас ждала только смерть. Да, Эйва, я был удивлен услышанным, потому что знаю, чем грозит использование драконов в корыстных целях. Они слишком серьезное оружие. Однажды мы справились с ними, но тогда нам помог яд, которого больше нет. Я не знаю, какие мысли вынашивает Фаргар, не знаю, будет ли он использовать драконов себе в угоду или нет, но мой долг, как вожака, уберечь свой народ, свою семью от повторных гонений или и того хуже, истребления. Ты теперь моя семья, а тут, — погладил пальцами нежную кожу, — растет наш ребенок. И я не хочу видеть, как он страдает, как страдаешь ты. Да, я и сам мечтал заиметь такую смертоносную армию, чтобы оркам больше никто не угрожал.

— Ты хотел захватить континент.

— Хотел. Но с той поры многое изменилось. В моей жизни появилась ты.

— Значит, дальше Арханской равнины не пойдешь?

— Не пойду. И клянусь тебе, когда мы вернемся в Аранхарм, ты увидишь совсем другой город. Город с работающими школами, библиотеками, лазаретами, рынком. Город, где люди и оруки живут вместе.

И она не сдержалась — обняла его, уткнулась носом в шею.

— Переведи, что ты там сказал на своем языке?

— Что я люблю тебя.

— А как будет «я тоже тебя люблю»?

— Ит араш меррек хета.

— Ит араж мерек хета. Правильно?

— Почти, — прижал ее к себе.

Кархем пробыл с женой до утра, даже подремать немного удалось, а с первыми лучами покинул дом купца. Оставались еще нерешенные дела. И чтобы решить их, отправился орк к вожаку катаганов.

— Приветствую, — ударил себя кулаком в грудь, когда к нему навстречу вышел Фаргар.

— Приветствую. Оправился, как посмотрю.

— За что благодарю и тебя.

— Благодари свою самку, — усмехнулся, — она тут всех на уши поставила. Желаешь говорить?

— Желаю.

— Габан. Идем.

Двое устремились в сторону обрыва. Собирать старейшин для разговора Фаргар не стал, все ж хотел для начала сам послушать мысли хавата.

— Как давно у вас драконы? — начал Кархем.

— Два года.

— И сколько голов?

— Бэр Кархем, у нас не драконья ферма. Мы их не выращиваем, на судьбу их не влияем и учет не ведем. Драконы живут сами по себе в нескольких десятках километров отсюда.

— Тогда для чего вы их возродили?

— Драконы должны быть на континенте. Они — естественная защита от иноземных агрессоров. Те, кто когда-то трудились на ферме Аранхарма, объяснили, драконы, родившиеся на определенной земле, считают ее своим домом и яростно оберегают от себе подобных. На ферме они были лишены такого понятия как гнездо, логово, так как их еще детенышами отлучали от матерей, взращивали, дрессировали. А тут у них есть логово. И если на континент вторгнутся чужие драконы, ответ последует незамедлительно.

— Почему я должен верить тебе?

— Верить мне или нет, дело твоё. Мой народ покинул Карстовый лес задолго до падения Аранхарма и возвращать когда-то утраченное я не буду, катаганам хорошо здесь, более того, здесь мы в безопасности. Самый первый дракон появился тут, в Гальзаре. Вылупился в одном из шатров, рос несколько месяцев бок о бок с людьми, гулял на пастбищах, учился ловить рыбу в озере. И этот самый дракон стал лидером для остальных. Он свое гнездо в обиду не даст.

— Я тебя понял. Что с Таросом? Где он?

— В остроге сидит, ждет приговора.

— А ведь он мне был другом, считай, братом, — произнес с искренним сожалением.

— Страсть к одной женщине доведет до войны, там мне говорил в своё время отец. Сильный духом примет отказ, слабый, пойдет мстить всем подряд. Так и твой друг. Он не принял отказ до сих пор. Для меня твой главнокомандующий всего лишь предатель, заслуживающий смерти, для тебя, возможно, все иначе. Потому и решение принимай сам.

— Значит, мир, бэр Фаргар? — и протянул руку вожаку катаганов.

— Как и было всегда, бэр Кархем, — пожал в ответ.

После Кархем пошел в острог, пришло время поставить точку в этой истории. Тарос сидел на полу в одиночной камере. Встретив Кархема, он и с места не сдвинулся.

— Ну, здравствуй, — посмотрел на своего некогда друга.

— За головой моей пришел? Тебе как удобнее будет? Мне на колени встать или, может…

— Хватит выделываться, — засунул руки в карманы, — не надоело еще? Эйва выбрала меня. Всё.

— Мои поздравления. Вожак хаватов стал истинным правителем Аранхарма, вернее, царства Хайвит, и дом у него — полная чаша, и враги его трепещут. Давай уже заканчивать. Хочешь снести мне башку, вперед. Противиться не стану.

— За предательство своего народа и вожака, ты заслуживаешь смерти. Но я тут подумал, мне на руках твоя кровь не нужна.

— Тогда как же разрешить наш конфликт? Неужели отпустишь?

— Не совсем. Мы сговорились с Фаргаром, ты останешься отбывать наказание здесь, будешь трудиться на каменоломне. Кто знает, может Гальзар однажды станет тебе таким домом, каким не стал Аранхарм.

— Благородно, — хмыкнул. — И не боишься, что я могу сбежать?

— Послушай, Тарос. Если ты думаешь, что являешься для меня угрозой, то очень сильно ошибаешься. Мы росли вместе, я тебя хорошо знаю. И очень надеюсь, что ты все-таки отступишься от Эйвы. Помнишь, как ты голыми руками заборол воина ваканов за то, что тот хотел надругаться над беременной самкой? Что ты сказал тогда?

— Какое это имеет значение?

— Ты сказал, ребенок не должен начинать свой путь с грязи и боли.

— Я что-то в толк не возьму, ты на что намекаешь? — в этот момент с трудом, но поднялся.

— Моя жена ждёт ребенка. Бывай, Тарос, — и ушел.

На что орк опустился обратно на пол, прижался спиной к холодным прутьям и забылся. Лучше бы Кархем снес ему голову.

Эйва тем временем проснулась, а мужа рядом не нашла, отчего аж холодный пот прошиб бедняжку. Но тут пришла матушка. Лемая осторожно отворила дверь, крадучись заглянула в спальню, боясь нарваться на грозного зятя, но на ее счастье того не оказалось.

— Мам, ты чего такая взволнованная?

— Да вот, с мужем твоим довелось познакомиться. Как ты только с ним… ну… он ведь огромный, дикий.

— Со мной он всегда ласков, заботлив.

— И что же? Вернешься с ним в Аранхарм? В город, где теперь процветает работорговля?

— Все изменилось. Больше нет пленных, нет гаремов. Кархем хочет жить с людьми в мире.

— А если все не так? Если он просто зубы тебе заговаривает? Мы обе видели, как орки расправляются с людьми. О каком там мире можно говорить? Сначала пришел, отобрал у нас землю, столько жизней загубил, а теперь о мире с людьми разглагольствует? Я долго молчала, Эйва, но больше не могу. Орки нам не собратья, не друзья, они жестокие звери.

— Раз жестокие, то почему вы пришли именно сюда?

— Выбора другого не было. Пути к другим городам оказались отрезаны.

— А живя здесь, глядя на то, чего добились орки и люди, никак не изменило вашего мнения?

— Если орки однажды решат, что люди им помеха, то избавятся от нас в два счета.

— Почему-то ты забыла, что до всех событий первыми не орки, а люди развязали войну.

— Я желаю тебе только счастья, Эйва, но какое может быть счастье с душегубом?

— А я верю, мам. В него верю.

— Влюбленная маленькая девочка, — закивала мать, — оно и понятно. Надеюсь, Мирида укажет тебе верный путь.

Эйва тогда подошла к матери, обняла ее:

— Люблю тебя.

На что Лемая не сдержалась, расплакалась. Снова потерять дочь, снова не знать, что с ней:

— Когда же ты покинешь нас?

— После свадебного обряда.

Тут дверь открылась, и в дом вошел Кархем. Орк кивнул хозяйке в знак приветствия, после чего взял жену за руку:

— Фаргар предоставил мне гостевой гулум, там мы проведем ночь, а завтра отправимся обратно, — однако заметив напряженные взгляды обеих, добавил, — если вы пожелаете увидеть дочь, то всегда сможете приехать.