Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 23

— Ты для меня хозяин, — решила не врать. Именно так. Он — хозяин, тела так точно. — А кто для тебя я?

— Хет мас нардак, асадэк. Мас хараи. (Ты моя судьба, самка. Мой выбор)

— И что это значит? — села, прижала ноги к животу, чтобы не светить наготой.

— Узнаешь, когда перестанешь видеть во мне только хозяина, — протер глаза. — Чего бы тебе сегодня хотелось?

— Погулять… тяжело сидеть взаперти.

— Хорошо, — вдруг схватил ее за руку и повалил на спину, сам же лег рядом. — Покажи, как ты ласкаешь себя, — рывком раздвинул стройные ноги.

А Эйва съежилась от такой резкости, но в глазах орка прочитала растерянность. Возможно, он просто не умеет быть другим, он же привык лишь брать.

— Дашь руку?

И когда Кархем положил тяжелую руку ей на живот, Эйва накрыла ту своей и повела ею вниз. Конечно, снова щеки побагровели, от стыда захотелось зарыться под одеяло, но поздно уже робеть. Спустя пару секунд его пальцы накрыли лобок:

— Еще ниже, — прошептала чуть слышно.

Орк принялся осторожно скользить по нежной коже, тогда как Эйва направляла его, помогала, а в какой-то момент зажмурилась, ибо он ввел палец внутрь, но боли не последовало. Зато тело сковало желание. Следующие несколько минут маленькая гарпия покачивала бедрами, насаживаясь на его пальцы, касаясь его ладони. Кархем как завороженный наблюдал за ее поведением, слушал частое дыхание. Неожиданно хулиганка вжалась головой в перину, соски на груди затвердели, а вожак почувствовал ритмичные сокращения внутри, потом влагу и в нос сейчас же ударил запах женщины, от которого на глаза как пелена опустилась.

— Тебе не больно? — прорычал не своим голосом.

— Нет, — произнесла на выдохе.

— Габан, — быстро сел, после чего взял свою самку, затянул на колени и в следующий миг вошел в горячее лоно.

На что Эйва стиснула зубы, впилась ногтями ему в плечи и в который раз удивила — она начала двигаться, принимая его все глубже. Да, было больно, но уже не так. А скоро ноющая боль сменилась совершенно иными ощущениями — удовольствием.

— Не останавливайся, — Кархем одной рукой обхватил ее за талию, второй взял за волосы.

Орк насаживал жену на себя яростно, но ей это нравилось, было видно по торчащим соскам, по сведенным у переносицы бровям, по приоткрытым губам, а еще его птичка стала не просто влажная, она стала мокрая, очень мокрая. И от осознания, что Эйва не пленница, не наложница, а именно жена, Кархем едва не излился в нее, благо, успел выйти. В тот же миг на живот девушки хлынуло нечто горячее. Однако маленькая гарпия и здесь удивила, она прижалась к вожаку, чтобы ощутить нечто новое, нечто незнакомое — как его возбужденная плоть пульсирует.

— У вас это так происходит? — простонала, глядя на то, как капельки пота бегут по лбу вожака, как он тяжело дышит, как мышцы на теле то и дело приходят в тонус.

— У кого? — приоткрыл один глаз. — У оруков?

- У мужчин.

— Ну да. Тебе разве вообще ничего не рассказывали? У нас все оручек с юного возраста знают, как мужчина спит с женщиной.

— Моя мама всегда избегала подобных разговоров, — пожала плечами, — считала, мне еще рано.

— Где сейчас твоя семья?

— Не знаю, — тут же опустила взгляд.

— Они могут быть среди пленных?

— Я не знаю, — насупилась еще сильней.

— Боишься говорить или на самом деле не знаешь?

— На самом деле… — даже если бы знала, не сказала бы. И теперь-то стало понятно, доверия нет никакого.

Но и Кархем увидел честный ответ. Не верит, боится, считает врагом. Постель не решит всех проблем, увы. Как и ласка, и красивые слова. Все это ничто. Искренность рождается только там, где нет принуждения, нет страха.

— Эйва, — взял за подбородок и потянул вверх, — ты не наложница и не моя рабыня. Знай это.

А ей бы уже расплакаться, мысли о семье изо дня в день рвут сердце, особенно незнание того, где они, что с ними.

— Что тебе сегодня снилось? — скорее сменила тему.

— Снежная буря.

— А мне драконы. Выходит, у нас разные сны, — печально улыбнулась. — Кархмер, можно попросить тебя?

Глава 31

— Слушаю, — блуждал взглядом по ее лицу, изучал, запоминал.

— Могу ли я сходить в гости к Макоре?

— Можешь, но в сопровождении Ирхат.

— Спасибо, — вроде бы просияла радостью и поспешила обнять, однако Кархем не поверил в ее радость. Эйва в душе считает себя пленницей, а пленники мечтают только об одном — о свободе и смерти своего пленителя. Конечно, можно было бы плюнуть на все и рассказать ей о том, что они не просто обменялись кровью в тот вечер, но изменит ли это знание отношение птички к нему? Для Эйвы сейчас равно, что наложница, что жена, поскольку она не соврала, когда сказала о хозяине.

— С сегодняшнего дня ты можешь ходить туда, куда пожелаешь. Лишь одно условие, чтобы не одна.

К полудню Кархем отправился по делам, но к трапезе обещал вернуться. А Эйва вконец растерялась. Определенно, ей нужно поговорить с Ирхат. Отношение Кархема все больше и больше сбивает с толку. К счастью, орчанка не заставила себя долго ждать, пришла, как положено, за два часа до обеда.

— Здравствуй, — улыбнулась Эйва.

— Угу, — кивнула.

Да на ней лица нет! Ирхат всегда собранная, всегда волевая, сейчас выглядела не менее растерянной и тревожной.

— У тебя все хорошо? — заглянула ей в глаза.

— Хорошо, — постаралась сосредоточиться. — Ты готова?

— Да, — накинула на плечи теплый палантин. С вечера как похолодало, так до сих пор и не распогодилось. То тучи соберутся, то ветер поднимется и разгонит их, то далекий раскат грома эхом разнесется по округе.

Девушки вышли на улицу, поежились. Даже Ирхат сменила легкий жилет на меховой. А в саду природа стихла, ну точно к дождю. И пахнет, главное, сыростью. Но коль есть время, надо проветриться. Три дня Кархем не отпускал, все боялся, что грязь какую схватит, больно застращала его повитуха.

— На качели? — будто вынырнула из дум орчанка.

— Нет, хочется просто походить. Говорят, здесь много красивых мест.

— Статуи да фонтаны, — почесала затылок, — пруд есть. Ничего особенного.

— Знаешь, — не удержалась, — бэр Кархем разрешил навестить Макору. Как раз после прогулки можно было бы заглянуть к ней.

— Заглянуть, — кивнула.

— Прости, что лезу в душу, но мне кажется, у тебя что-то стряслось.

В ответ Ирхат скривилась было. Кто такая эта мелкая бушта, чтобы лезть с вопросами? А с другой стороны, никому больше и не расскажешь, не поделишься. Подруг у нее нет. Никогда не было, все оручек клана ее обходили стороной, считали вачкой[1].

— Ничего такого не стрястись, — села на широкий пень, опять достала кинжал, — просто… есть один орук, охотник он, — и замолчала.

— Пристает к тебе? — присела на соседний пень.

— Пытаться, — усмехнулась, — но я и клыки выбить могу. Дело не в этом. Он все звать меня на охоту. Вдвоем. В Карстовый лес. А я отказывать.

— Почему? Не нравится тебе?

— Орук он статный, большой. И мордой ничего, получше брата будет. Но… меня учить не верить мужикам. Особенно из других кланов. А он не хават, он катаган.

— Катаган? — вскинула брови от удивления. — Они же все ушли.

— Не все. Кто-то остаться. Единицы, кто отвернуться от своего вожака. А катаганы хорошо знать лес, потому их ценить и уважать. Они искусные охотники. Радул как раз предводитель охотников и обещать взять меня, если я пойти с ним на хэмиш[2]. Но так же нельзя, — в сердцах метнула нож в дерево напротив, — это подло. И кто знать, что у него на уме.

— Хэмиш?

— Ну, свидание по-вашему.

— Получается, ты ему отказала?

— Три раза, — показала на пальцах, — а он не униматься, караулить везде, выскакивать как ворок из болота. Донимать, в общем.

— Скажи брату, пусть поможет.

— Не хотеть, — потупила взгляд.

— А чего хотеть? — улыбнулась. — Пойти на хэмиш?

— И да, и нет. Я могу постоять за себя, но против орука, да еще такого огромного не попрешь. Вдруг он напасть в лесу и взять силой?