Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 12

Вдруг за дверью послышались звуки шагов:

— Готова? — в покои вошла Фарата.

— Да, — поднялась, а рукой схватилась за юбку, которая так и норовила сползти.

— Тогда идти за мной, бэр Кархем уже ждать. И еще, — подошла к ней, — вести себя сдержанно. Если разбудить в мужчине желание, я тебя уже не спасти.

— А что мне делать для этого? — растерялась.

— Сидеть, петь и не смотреть в глаза. Если вожак предложить ужин, принять, подарить подарок, тоже принять. Но главное, быть скромной и холодной.

— Ладно.

Когда миновали длинный коридор, Эйва разнервничалась вконец, ее затрясло, что аж зуб на зуб перестал попадать, в груди сдавило. Всем своим существом желалось броситься наутек. А у дверей в малую залу вообще чуть в обморок не упала, вовремя смотрительница подсуетилась — сунула под нос пузырек с чем-то жутко вонючим.

— Дышать ровно, — спрятала пузырек за пояс, — если все сделать, как я сказать, бэр Кархем тебя не трогать. Есть у него с кем ночи ночевать, а тебя он хотеть слушать.

— Да, хорошо.

— Все, ступать… — кивнула страже, чтобы открыли двери.

Эйва переступила порог и сразу же остановилась. В помещении царил полумрак, было по вечернему прохладно из-за открытых окон, в воздухе пахло фруктами.

— Проходи, — раздалось со стороны одного из окон. Вскоре на свет вышел сам вожак. — Твое место, — указал на топчан.

На ватных ногах девушка доплелась до топчана, опустилась на мягкую перину, а Кархем устроился напротив.

— Давай, птичка, — голос его звучал вроде спокойно, но в то же время жестко, — пой. Ту самую, что я слышал в купальной. От начала и до конца.

Только вот запеть оказалось невероятно сложно, в груди так и не хватало воздуха, сердце колотилось как бешеное. Эйва попыталась выдавить из себя звук, но вышло хрипло, некрасиво, из-за чего закрыла лицо руками. Ничего у нее не выйдет. Ничего!

— Простите, бэр Кархем, — просипела с трудом.

— Никак голос потеряла, пока шла сюда? — произнес с усмешкой.

Но она лишь сидела и мотала головой. Неожиданно послышался шорох, затем шаги и скоро руки девушки коснулось что-то холодное. Эйва тут же вздрогнула, уставилась на орка, который стоял всего в полушаге и держал кубок.

— Промочи горло, — всунул ей питье, после чего опустился на корточки. — И не прячь глаза. И, — взялся за кончик широкого палантина, прикрывавшего голову Эйвы, — это лишнее, — стянул его. — При мне никаких платков.

Снова он так близко и снова на нем ничего кроме штанов. От тела орка исходил жар, его грудь медленно вздымалась при каждом вдохе. Сейчас Эйва почувствовала запах, от Кархема пахнет чем-то странным, незнакомым, но пробирающим насквозь.

— Пей, Эйва, — точно так же внимательно изучал ее, активно втягивал носом аромат самки, который пробудил инстинкты. Девчонка манит, но трогать ее сегодня не лучшая идея, слишком боится, да и совсем уж мелкая. Таких у него никогда не было. Однако чем дольше смотрел на эту птичку, чем дольше дышал ее запахом, тем желания заявляли о себе все громче. Видимо, придется на ночь вызвать сразу двух наложниц.

А она послушно выпила содержимое кубка, даже не почувствовав, что именно выпила.

— Лучше? — забрал из рук посудину.

— Да.

— Теперь сможешь петь?

— Да.

— Хорошо, — поднялся и вернулся на свое место.

Эйва все-таки запела, а чтобы голос не дрожал, закрыла глаза. И скоро очутилась дома, увидела маму с отцом, увидела братьев. С каждым молитвенным словом на душе становилось легче, ведь Мирида слышит ее, не может не слышать. Однажды ее дух освободится, возможно, уже сегодня. И мысли эти унесли Эйву так далеко и высоко, что она не сразу ощутила прикосновение.

Глава 16

Кархем снова сидел рядом, смотрел таким взглядом, что захотелось испариться. Неужели ему не понравилось?

— С этого дня ты будешь петь только для меня, — положил руки по каждую сторону от нее, — больше никто, слышишь, никто не должен слышать твоего голоса.

— Мне вообще молчать? — округлила глаза.

— Нет, не молчать. Не петь, — взял ее за бедра и подтянул к себе, отчего Эйва инстинктивно схватилась за перину, уперлась пятками в пол. — Боишься меня? Думаешь, поведу в кровать? — забрался пальцами под подол юбки.

Фарата говорила быть скромной и холодной, но как? Как, если он сам трогает! Еще чуть-чуть и его пальцы окажутся прямо там.

— Бэр Кархем, — промямлила едва слышно, — прошу вас…

— Знаю, ты еще не готова, — сомкнул руки у нее на животе, — и я подожду, но недолго, Эйва.

- Я могла бы петь для вас… сколько пожелаете…

— Ты и будешь петь, — дотронулся до лобка, заставив бедняжку затаить дыхание. — А еще будешь делить со мной постель, — вдруг уселся на топчан, ее же заставил встать напротив.

Эйва в этот момент не успела поймать юбку и та все-таки сползла на пол. Последнее, что скрывало сейчас наготу, так это палантин, но Кархем стянул его. Девчонка осталась в одной кофточке с коротким рукавом. И вид ее тела вывел из равновесия. Всегда самки перед ним ходили голые, а тут… тут совсем иначе — притягательнее.

— У меня кое-что есть для тебя, — произнес голосом на грани рыка, — подарок.

И вытащил из кармана цепочку, очень длинную, но невероятно красивого плетения. Скоро обмотал ее вокруг тонкой талии птички, затем продел один конец с увесистой жемчужиной в кольцо на другом конце.

— Тебе нравится? — накрыл ладонями бедра.

— Да, бэр Кархем.

— Тогда отблагодари, — поднял взгляд.

Отблагодарить? Как? Как она может его отблагодарить?

— Чт-т-то… — начала заикаться, — что мне сделать?

— Как вы обычно благодарите за ценные подарки? — склонил голову на бок.

Он хочет поцелуя? Или объятий? Уж явно не рукопожатия. Да и руки жмут друг другу только мужчины. Может, объятий будет достаточно?

Эйва, недолго думая, склонилась и обняла вожака за шею, хотя внутри все сжалось от страха. Какое же у него горячее тело, как печка. А Кархем мгновенно воспользовался положением и затянул это хрупкое создание к себе на колени, который раз втянул ее запах и не удержался — провел языком по шее, из-за чего Эйва съежилась, покрылась мурашками.

— Хет, мэрак, дэ хатас (Ты и, правда, незрелая), — заговорил почти шепотом, — аш хет мас, Эйва (но ты моя, Эйва)

Не хотелось ее отпускать от себя, такого с ним еще не случалось, чтобы наложница была настолько близко, чтобы обнимала настолько крепко, несмотря на жуткий страх. И голос ее, теперь он вообще не выходит из головы.

— Ты можешь идти, — взял ее за руки, чтобы отпустила. — Ступай, — заставил подняться. — Как понадобишься снова, Фарата придет за тобой.

— Хорошо, — взяла с пола юбку.

Когда Эйва покинула залу, Кархем позвал Фарату и потребовал привести к нему двух наложниц.

— Все в порядке? — смотрительница заметила напряженный взгляд вожака.

— Поёт хорошо.

— Кого привести?

— Новых.

— Налию и Вейру?

— Плевать! — рыкнул на нее, после чего схватил со стола яблоко, — буду ждать их в своих покоях.

— Габан.

Однако прежде чем идти за наложницами, Фарата устремилась к Эйве. Нашла ее трясущуюся в кровати под одеялом. Тогда немедленно подошла, отвернула одеяло.

— Бэр Кархем быть с тобой? — принялась осматривать ее.

— Нет, — кое-как села.

— Так, чего же ты трястись?

— Простите, гэл Фарата, просто страшно было.

— Ясно, — сразу успокоилась, — Риа принести тебе горячего отвара. Ты ужинать?

— Нет.

— Тогда и ужин.

— Благодарю.

На что орчанка как-то небрежно фыркнула, после чего отправилась дальше. В покои наложниц вошла, будучи на взводе:

— Налия! Вейра! Хозяин вас ждать!

Девушки мигом повскакивали, похватали туники и, натягивая их на ходу, устремились за смотрительницей. А отправив девушек к Кархему, орчанка поспешила в кухню, где все еще кипела работа. Служанки мыли посуду, подметали полы, Макора замачивала в воде репу на завтра.