Игра. Я поймаю тебя (СИ), стр. 38

— «Я жду у кабинета»

— Ладно, сейчас буду…

Что еще за новости принесла на хвосте эта бородатая сорока? Неужели накопал информацию по партнеру из Ханг-Дао? И пока Ева продолжает крепко спать, отправляюсь в кабинет.

— Прости, босс, за ранний подъем.

— Чего у тебя там такого важного? — запускаю его в кабинет.

Когда рассаживаемся за столом, Геворг передает мне папку.

— В общем, я тут взял на себя смелость… думаю, вам будет интересно узнать о Еве Семеновне некоторые подробности.

О Еве? А раскрыв папку, на некоторое время выпадаю из пространства и времени. На первой странице красуется фото женщины, от которой меня до сих пор передергивает — Широкова Ольга Игоревна… это же… Мать твою. Сестры!

— Ты в этом уверен? — смотрю на Геворга исподлобья.

— На все сто. Они родные по матери, отцы разные.

— У этой Широковой крыша поехала, — откидываюсь на спинку кресла.

— Я помню. Она еще месяц после ухода пасла вас за каждым кустом.

— И что же получается? Как ты вообще узнал?

— Я давно заметил за Евой Семеновной некие странности. Слишком уж девочка переживала все время, будто ее силой к вам привели, заставили. В машине часто слезы роняла. Тогда и решил копнуть поглубже. Все-таки кто знает, может Лисецкий чего удумал, захотел молоденькую девчонку использовать в своих целях. Тип он мутный, говорят, проституцией занялся, поставляет клиентам таких вот глупышей.

— И?

— И все оказалось иначе. Я узнал, что у Евы есть сестра. Живут они уже два года порознь. У Широковой своя жилплощадь, а Еве досталась квартира от тетки.

— Выходит, Широкова подослала ко мне свою сестру? Она, конечно, с кукушкой не в ладах, но чтобы так… и главное, зачем? Что-то я нихрена не понимаю.

— Не думаю, что Ольга подсылала сестру. Она сейчас вообще, скажем так, изолирована от общества.

— То есть?

— В психлечебнице лежит. Почти год уже. Я поузнавал. Полагаю, Ева здесь по своей собственной инициативе, она действительно сама вышла на Лисецкого, через него попала к вам. А вот причина…

— Это ж получается, Широкова практически сразу после нашего расставания загремела в дурку.

— А дурка хорошая, кстати, лечение там дорогое. В месяц сто штук.

— Бля-я-я-я… — закрываю глаза от сильной боли, что сковала виски.

— Либо Ева пришла за деньгами, чтобы оплачивать лечение сестры, либо считает вас виноватым, а значит, у нас проблемы. У девочки не осталось никого, кроме сестры. И она ее стабильно навещает. В тот день, когда Ева не вернулась из института, она как раз к Ольге ездила.

— Это всё?

— Всё.

— Хорошо. Спасибо, Геворг.

— Ну, я пошел.

— Угу…

Когда за ним закрывается дверь, скорее достаю из Глобуса виски.

Вот как, оказывается. Девочка Евочка пришла учинить вендетту. Отсюда и ненависть в ее глазах, и неприязнь, и дикий страх. А я дебил вокруг неё горным козлом прыгаю… Сестры, охереть! Она же, наверно, спит и видит, как мне глотку вскрыть. А эта психическая наверняка напела ей про меня такого дерьма, что теперь век не отмыться. Недаром Ева считает меня долбанным маньяком. Ну, ничего… Сейчас мы все выясним. И опрокинув три почти полных стакана, отправлюсь на очную ставку.

Однако в кровати Красновой уже нет. Куда, интересно, подевалась?

Тут до ушей доносится шум воды. Ясно, в душ пошла. Меня же прямо раздирает сунуть ей в нос эту папку, а когда захожу в ванную, нахожу там разнесчастную Еву. Стоит в душе, прижавшись к стенке, вся какая-то сгорбленная.

— Что с тобой? — открываю дверь кабины.

— Ничего, — а сама кривится.

— Я уже просил тебя без этих вот недомолвок.

— Низ живота сильно болит.

— С чего это?

— А я откуда знаю?

— Из-за меня такое может быть?

На что пожимает плечами:

— Где ты был? — бросает взгляд на папку.

— Да так, Геворг рабочие документы подвез, — отправляю папку на скамейку.

— Ты можешь зайти ко мне? — убирает волосы с лица и смотрит так, что я снова впадаю в ступор.

— Ну… да, — и, быстро стянув в себя шмотки, забираюсь к ней.

А Ева подходит вплотную, прижимается и просто стоит.

— Я отвезу тебя к врачу, — как бы ни хотелось сейчас узнать правду, не обнять девчонку не могу. Блин, я ее слишком люблю, что даже верить не хочется во всю эту хрень. Но, увы, Геворг из тех, кто всегда докапывается до истины, если ему что-то кажется подозрительным. — Когда заболело?

— Как только встала. Думала, под теплой водой станет лучше, — вдруг обнимает за шею, тянет к себе, — поцелуй меня.

И что это? Играет? Или на самом деле ей плохо? На самом деле хочет ласки и утешения?

— Скажи, — замираю в сантиметре от губ, — что ты ко мне чувствуешь, Ева?

— Мне плохо без тебя, — закрывает глаза, — я… я нуждаюсь в тебе. Мне столько раз хотелось уйти, я уговаривала себя, в итоге не смогла.

— И почему хотела уйти?

— Думала, что ты совершенно безбашенный, дикий, жестокий, что коверкаешь женщин. Я боюсь этого, боюсь уйти от тебя ненужной моральной калекой, о которой ты забудешь, как только переступлю порог дома.

— Понятно… — и меня как переклинивает, — я, конечно, не знаю, кто вложил в твою голову все эти «светлые» мысли, но не пойму другого. Вот ты сама не видишь моего к тебе отношения? Не слышишь, что я тебе говорю?

— Ян…

— Хватит, Ева. Хватит этих страданий и заламываний рук. И, твою ж мать, я не психопат, не садист и не маньяк. Меня достало доказывать каждый раз, что я не верблюд. Короче, — хватаю гель для душа, — давай мойся, и поедем в клинику.

— А потом? — смотрит на меня резко округлившимися глазами.

— А потом будет видно. Я хочу быть с тобой, Ева. Но воевать с той горой мусора, что засела в твоей голове не вижу смысла. Пока не избавишься от него, мы не продвинемся ни на шаг. Так что, подумай.

Глава 47. Ева

Ян прав, во всем…

Но если бы он только знал, кто я и зачем пришла, то даже говорить бы не стал, просто выставил за порог или того хуже, предъявил обвинения.

Еще живот разболелся так некстати.

Всю дорогу до клиники мысли рвали сознание на части. Что мне делать? Я проиграла, я впала в зависимость от мужчины, который по сей день дорог сестре, из-за которого она до сих пор в лечебнице. И Ян… сегодня он совсем другой. Ведет себя сухо, отчужденно. Может, вот он — мой шанс? Разрубить наконец-то этот Гордиев узел.

— Краснова Ева Семеновна? — из-за двери в кабинет врача показалась медсестра.

— Да.

— Проходите.

— Я тебя внизу в холле подожду, — Ян сразу поднимается и, не глядя на меня, уходит.

В чем дело? Чего он ждет? Каких слов? Признаний в чувствах?

Но следующие полчаса мне становится не до размышлений. Опять чертово кресло, УЗИ, анализы. И вот, я вся замученная, оказываюсь перед невозмутимым лицом Регины Кирилловны.

- Все у вас нормально, Ева, но оральные контрацептивы временно отменим. По всей видимости они вам не подошли.

— А боли откуда?

— В правом яичнике созрела яйцеклетка и вот-вот произойдет овуляция.

— Такое вообще возможно?

— Препарат я вам прописала новый, он совсем недавно появился в стране. Вреда от него меньше, чем от остальных, но, увы, не каждому подходит.

— И как мне теперь?

— Традиционным методом. Презервативы.

— Ну, спираль, может? Или какие-то уколы есть.

— А оно вам надо? Вы еще не рожали. В общем, я бы настоятельно не рекомендовала.

— Угу.

— Просто будьте осторожнее. Презервативы почти не защищают от венерических заболеваний, но уж от нежелательной беременности уберегут. У вас молодой организм и травить его гормональными не есть хорошо, потом могут быть серьезные последствия. Я понимаю, У Яна Александровича имеются свои особые предпочтения, но тело ваше и здоровье тоже ваше.

— Я вас услышала.

Отлично! Еще и здесь все не слава богу. Если я забеременею от Игнашевского, это будет апофеоз. Наша игра затянулась. И сегодня у меня есть шанс все это прекратить. Да, Ян устал, мы оба устали, а раз так, пора сесть и поставить точку.