Жениться да смириться (СИ), стр. 18

От переливчатых голосов кузин Арнаэля мне хотелось сбежать, а самих девиц — заткнуть, желательно грязной половой тряпкой. Голова моя наливалась тяжестью, в висках стучало. От обморока при всех меня спас мой ненаглядный жених — он подозвал Лиссандрию, та провела руками надо мной, призывая магию, шепча неразборчиво что-то на древнеэльфийском, и боль испарилась.

— Тебе легче? — спросил мой эльф.

— Хочу на воздух, — проговорила я.

Круговерть снежинок на солнечном свету походила на рой серебристых пчел. Легкий морозец целовал щеки и нос. В мирном спокойствии природы, в безветренную погоду, лес походил на уснувшего великана. Белая простынь служила ему укрытием. Белки и зайцы занимались своими делами — их копошение не тревожило установившеюся безмятежность.

Я сделала выдох — белое облачко пара вырвалось из моего рта. Дышалось легче. Меня перестало тошнить, голова не кружилась — морозный воздух помог справиться с тем, что не могли сделать лекарства. Мое затворничество прекратилось. Первая прогулка вдохновила меня на великие дела. Шутка.

Идя рука об руку рядом с женихом, я мечтала о семье, грезила ей. Мне хотелось, чтобы мое видение о девочке с рыжими волосами стало реальностью.

— Ты счастлива? — разрушил тишину Арнаэль.

— Да, — безыскусно ответила я. — Очень счастлива, милый.

Эльф приостановился и посмотрел мне в глаза. В плаще, подбитом мехом, он выглядел органично. Не то, что я. В полах плаща обычно путалась. Так, что-то думаю не о том. Арнаэль приблизился ко мне — очутилась в его объятиях. Поцелуй в губы — и все, мысли начинают танцевать мореску [1]. От страсти захватывает дух. Любвеобильный жених лезет под платье, лаская грудь. Стон вырывается у меня непроизвольно. Арнаэль продолжает сумасводящие движения, прижимая меня к себе. Я ощущаю его возбуждение. Мороз забирается под одежду. Это меня отрезвляет.

— Я соскучился по тебе, — шепчет Арнаэль. — Я хочу тебя. Постоянно.

— Нам не стоит…, — собираюсь сказать, но новый поцелуй заглушает всяческие протесты. — Послушай меня!

— Идем к тебе, — призывно шепчет жених. — Идем!

Я не могу сопротивляться и иду за ним обратно в замок. Мы быстро передвигаемся по коридорам и вскоре оказываемся перед моими покоями. Арнаэль открывает дверь, впускает нас, укладывает меня на кровать. Его движения требовательнее, поцелуи — жарче. Мы стонем в унисон, сгорая от желания, что не умещается в телах и требует другого тела, чтобы слиться с ним.

Одежда ворохом валяется на полу, будто горный пик. Арнаэль оглядывает мое голое тело. В его глазах — похоть. Он притрагивается к моему округляющемуся животу, проводит руками по телу. Я ощущаю пульсацию внизу. Жених перестает меня томить. Мы сливаемся в единое целое. Стоны восходят к потолку словно живые. Мы никогда не стесняемся выражать своих чувств. Арнаэль аккуратен, сдерживается. Разрешение от целителя получила неделю назад — он сказал, что опасность миновала. Я вошла во второй месяц беременности и могу насладиться любовными играми.

Мир приобретает цвета и краски. С рыком Арнаэль кончает, а я испытываю блаженство. Воздержание сказалось на нас обоих. Мы валяемся в постели, наслаждаясь друг другом. Мне хорошо. Даже очень.

— Ты прекрасна, — сообщает мне жених. Я улыбаюсь в ответ. — Ивет, у меня есть сын.

— Лучше поздно, чем никогда, — замечаю философски.

— Он взрослый, у него своя семья, — продолжает рассказывать Арнаэль. — Он выбрал людскую жизнь и отказался от бессмертия ещё в юном возрасте.

— Где он живет? — интересуюсь я.

— В Треугольном городе, — отвечает он.

— Он приедет на нашу свадьбу?

— Возможно. Я отправил приглашения родственникам два месяца назад. Не все дали ответ.

— Мы можем и сами его навестить.

— Ты — чудо!

Отлично. У меня будущий муж — манипулятор. Как ловко он меня провел! А я сама повелась. Что ж, если тайны не хотят открываться сами, то сама их выпытаю. Ладно, расспрошу. Вопросов никто не избежит.

[1] Мореска — остается в эпоху Возрождения одним из самых популярных танцев, становясь принадлежностью различных городских театрализованных зрелищ и спектаклей зарождающегося музыкального театра. В период между 1550 и 1650 мориско был непременным атрибутом любого значительного придворного празднества. Там она утрачивает свои исконные приметы народной игры, (сохранив, однако, маску мавра), и постепенно превращается в фигурный танец торжественного, часто воинственного характера. Мореску танцуют на балу и в деревне, профессиональные танцовщики и представители высших слоев общества.

Глава 20 Тысяча сказок

Знаете, за то время, когда спокойствие главенствовало в доме, я смирилась с тем, что приключений больше не будет. Зря надеялась, впрочем. Но обо всем по порядку.

Очнувшаяся Белая Снежка решила, что носит в себе дитя богов. Она решила сообщить об этом всем. Буквально. Теперь в замок стекались толпы народа, чтобы лично увидеть, как беременная девушка показывает свой огромный живот. Подождите! Это только начало.

Белая Снежка сама уверовала в собственную ложь. И напрочь забыла о том, что её ждет дома муж. Местная «звездочка» принимала помощь в любом виде. Её пытались выгнать, но Тараниэль запретил. Этот пройдоха решил наживится на божественном дитя. И слава покатилась по городам и весям. Мда… кого-то жизнь ничему не учит.

Блаженство Арнаэля никто не мог поколебать. Даже я, заявившая, что мои родители возвращаются в город. О собственном решении родители мне сообщили перед отъездом — конечно, я ничего уже не могла сделать. А наша свадьба в апреле так и зависла нерешенной проблемой. Нашлись другие проблемы и неприятности.

К нам из леса вышла девушка в восточном наряде, прижимая к себе книгу сказок. Она представилась Ларизадой. Раньше не видела настолько сочных цветов в одежде. Мне захотелось послушать её историю, но незнакомке сначала требовалась помощь целителя. Она продолжала молчать, пока я ненароком пыталась выяснить, как же её занесло к нам. Ларизада смотрела перед собой и не видела ничего.

И я лично отвела её к семейному целителю, что захлопотал над ней словно курица.

— Как вы только довели себя до такого?! — восклицал Эйнуринен. — У вас обезвоживание. Да вы ещё южанка. В такой-то холод.

— Можно покороче? — спросила я.

— Нашей гостьей требуется теплая комната с камином и ворох одеял, чтобы согреться, — проговорил Эйнуринен. — Она непривычна к нашим зимам.

— Я все устрою.

— Лучше бы о себе позаботились сначала, — упрекнул меня целитель.

Его даже не успокоило то, что я продолжаю принимать прописанные лекарства и стараюсь как можно больше есть. Любые доводы разбивались об острый ум целителя и его наблюдательность.