Женитьбу не предлагать (СИ), стр. 33

птица ты иль демон вещий,

Заклинаю небом. Богом,

отвечай, в тот день, когда

Я Эдем увижу дальней,

обниму ль душой печальной

Душу светлую Леноры,

той, чье имя навсегда

В сонме ангелов — Ленора,

лучезарной навсегда?»

И ответил Ворон:

«Никогда».

«Прочь! — воскликнул я, вставая,

демон ты иль птица злая.

Прочь! — вернись в пределы Ночи,

чтобы больше никогда

Ни одно из черных перьев,

не напомнило позорных,

Лживых слов твоих! Оставь же

бюст Паллады навсегда,

Из души моей твой образ

я исторгну навсегда!»

И ответил Ворон:

«Никогда».

И сидит, сидит с тех пор он

там, над дверью черный Ворон,

С бюста бледного Паллады

не исчезнет никуда.

У него такие очи,

как у Злого Духа ночи,

Сном объятого; и лампа

тень бросает. Навсегда

К этой тени черной птицы

пригвожденный навсегда, —

Не воспрянет дух мой —

Никогда [6]!

Ворон каркал, зовя меня за собой. Меня не пугал обрывающийся карниз крыши. Мне хотелось поймать птицу за её раздражающее карканье. И желательно поджарить, чтобы больше неповадно было меня будить.

Я как гимнаст ходила по крыше, пытаясь догнать птичку. От падения меня спасла рука, удержавшая за локоть. А потом чей-то препротивный голос позвал: «Ивет! Ивет!».

— Что? — сонно пролепетала в ответ.

— Очнись! — меня встряхнули как куклу.

Я еле открыла глаза и застыла с немым вопросом на губах. Распахнутое окно, я, застывшая на карнизе и мой спаситель. Ушастик, естественно. Пришлось делать шаг в комнату, чтобы не разбиться с пятиметровой высоты. Меня поймали.

Я прижалась к эльфу с бешено колотящимся сердцем. И кто меня хотел грохнуть, интересно? Найду и лично закопаю! Ушастик заметил мой воинственный вид а-ля амазонка и постарался успокоить. Если конкретнее, то поцеловать.

Злость испарилась, будто её и не испытывала. Но, увиденный во сне ворон, мне ой как не понравился. В магии его образ — проводник между миром живых и мертвых.

К сожалению или к счастью, вороны являются только по-настоящему сильным ведьмам и колдунам. Мда. Мне и здесь «везет».

— Ивет! — позвал меня жених. — Надеюсь, ты ничего не задумала?

— Нет, милый, — проговорила я и добавила шепотом: «Только выясню кому и зачем понадобилась моя помощь».

Кое-как отвязавшись от Ушастика, который буквально звал меня на улицу гулять и наслаждаться осенними денечками, я взобралась на крышу замка. Так. Осталась ждать ворона и постараться не упасть. Ненавижу высоко забираться! Я вам не Нарб Старк, который обожает лазить по высоким стенам.

Черный ворон пронзительно каркнул, привлекая внимание. Сразу захотелось шарахнуть его чем-нибудь, но как назло ни одного камешка рядом не нашлось. Зато умная птица показала мне лаз, рядом с печной трубой.

Пришлось съехать вниз и очутиться в небольшом зале с красными обоями. На маленьком столике и комодах лежал слой пыли, а кровать под красным балдахином вся в паутине.

Мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, увидела девушку. С открытыми глазами. Мертвую. Крик вырвался из груди сам собой. Тело ещё не успело разложиться, а это значит, что её убили недавно. Вчера — максимум.

Осознание накрыло как вода. Какими бы дружелюбными по отношению к человеку не притворялись тролли, их природу не изменить. Если мы с Ушастиком не уедем сейчас, нас сначала убьют, а потом съедят. Да думать о таком — страшно и брезгливо.

Ворон снова каркнул. Я невольно вздрогнула. Глаза-бусинки уставились на меня. Ясно, зачем меня позвали — помочь похоронить убитую.

Дыши. Нужно дышать. Пассы руками и голубые нити укрывают девушку словно одеяло.

— Единый Недилимый Странник Остова Веры и Любви, забери и успокой душу. Пусть её путь к тебе будет легким и беспрепятственным, — проговорила я. Сдернув балдахин, укрыла мертвую. Ворон каркнул, благодаря за проделанный труд, а потом растворился в воздухе.

Я направилась к двери. Открыла её, выглянула, нет ли кого рядом. Убедившись, что все в порядке, я покинула ту странную комнату. Мои шаги гулко отдавались в замке.

Когда почти добралась до спальни, где нас поселили, кто-то закрыл мне рот рукой. Я дернулась, но безрезультатно. Зато меня ударили по голове так, что невольно увидела звезды. Дальше — темнота.

Очнулась я привязанной к той самой злосчастной кровати в красной комнате. Два здоровенных тролля любовались моим голым телом — и когда только успели раздеть, ироды?!

Дернула руками — веревки крепкие. Отлично. Кулона нет на шее — вот теперь можно паниковать.

— Спасите! Помогите! — голосила я, надеясь оглушить мужчин ультразвуком.

Тролли ржали как лошади. Пока один из них, толкнув другого, не молвил: «А теперь мы поиграем». Румпельштильцхен забери! И почему у меня стойкое ощущение, что ничем хорошим для меня это не закончиться.

— Отдай нам магию добровольно, и мы тебя не покалечим. Может быть, — злобно скалясь, проговорил тролль.

— Я не знаю, как отдавать магию, — выплюнула я.

— Неужели в Банке идей не научили, а, Ивет? — играя доброго, сказала второй тролль.

Супер. Зашибись. Тролли до сих пор уверены, что у мага можно отнять его энергетическую сущность с помощью пыток. Инквизиция по сравнению с ними так, цветочки. Прекрасно начинается день!

— Вам же запрещено использовать магию, — наконец, выдала, вспомнив «Особо важный статут № 8».

Тролли загоготали. Я же пыталась мысленно связаться с Ушастиком, надеясь, что он сможет услышать мои мысли даже сквозь толстые каменные стены. Куда там! Бесполезный номер.

О, как же я обрадовалась, заметив, что черный ворон отвлекал троллей. От веревок удалось освободиться с третьего раза. Брошенное платье и кулон обнаружила на полу. Первым делом схватила подарок эльфа, моля о помощи. Затем влетела в платье, обездвижила троллей и стала ждать чуда. У моря — погоды. Ага.