Женитьбу не предлагать (СИ), стр. 31

— Твоя семья в безопасности, — уверенно говорит Ушастик, разбивая мое видение на мельчайшие осколки.

Можно сделать судорожный вдох, открыть рот для слов. И наткнуться на стену. Из фиалок в его руках. На нем самом.

Наткнуться на одеяло и съехать прям к его ногам. Зашибись! Положение более, чем двусмысленное, а этого идиота пробивает на смех. Алчный блеск в его глазах лишает меня одежды. Не в прямом смысле, конечно.

Я догадываюсь, о чем он думает, и лишь приоткрываю губы. Он делает шаг ко мне. И всего лишь протягивает руку. Рывком он поднимает меня на ноги. Невольно задерживаю дыхание, а он шепчет мне в ухо: «А ты эротично смотрелась на полу с открытыми губами, готовая ко всему, что я позволю». Тычок в ребра прерывает его маленькую ложь.

— Женись и мы проверим, — наконец, заявляю ему. Вызов брошен. Примет ли?

— Ты же знаешь, что женюсь, — озвучивает мою мысль Ушастик, — есть ли смысл сопротивляться неизбежному?

— Есть! — говорю я.

Смысл есть всегда и везде. Даже в ничего не значащей фразе. Его важно уловить, поймать за хвост как комету. Вот и теперь я пыталась донести до ушастого любвеобильного эльфа простую истину.

Давняя обида. Боль. За первый раз, которого я не помню. За те холодные слова, что он бросил мне тогда: «Это ничего не значит». Ничего не значит, до сих пор отдавалась набатом в сердце, заставляя кровоточить, если он приближался намного ближе, чем позволяли приличия. И честь.

По-глупому украденная невинность отдана ему. Ему! Кого, как я считала, ненавидела до зубного скрежета. За то, что смог причинить мне боль и уйти безнаказанно.

— Назови хотя бы причину! — потребовал жених, устав от моего молчания.

— Первый раз, — прошептала я, — мой.

Он отшатнулся, будто я его ударила. Дошло, наконец. Месть лучше подавать холодной. Хотя у меня все равно не вышло.

Слишком многое пережили вместе. В конце концов, он тысячу раз меня спасал! Сердце боролось с разумом. Может, сначала мне и хотелось ему отомстить, довести до свадьбы и сбежать. Но не сейчас. Когда он стоял растерянный передо мной и читал мои эмоции по лицу.

Поздравляю, Ивет. Ты только что сама все разрушила. Чувство разбилось. Ты разбила не только его, но и себя! Дурья твоя башка.

— Зачем? — спросил Ушастик, хотя ответ и так ясен. Женская месть. Оскорбленное самолюбие. Потерянная невинность в руках врага. И оглушающая пустота. Нет, не в комнате. Внутри.

Он больше не стоял рядом со мной, сверля своим взглядом и читая мои мысли. Дверь грохнула так, что я подпрыгнула от неожиданности. Дура! Как же глупо!

Рассыпанные цветы на полу свидетельствовали об уходе Арнаэля. Вот так и выходит — пытаешься отомстить, влюбляешься и теряешь все в один миг. Он тоже хорош — сбежал при первой же трудности.

С воем раненного зверя вернулась на кровать, пряча слезы в многочисленных подушках. И кляла всех и вся. За то, что не смогла солгать. За то, что не решилась сказать о своих чувствах.

А ведь уже представляла и нашу совместную жизнь, маленьких детишек, бегающих по лесу. Но и этому видению суждено растаять ведь решила поступить честно.

Хах. Честность. Честь. И что же их определяет? Поступки, слова? Я и сама не знаю. Пусть хоть тысяча определений существует, все зависит от человека. И только от него.

Я непроизвольно вздрогнула от прикосновения к плечу. Обернулась и увидела Ушастика.

— Поговорим? — поинтересовался он, кивнула в ответ. Слезы все ещё душили, из горла вырывались хрипы. Разговаривать у меня не получалось. — Хорошо, что ты сказала мне сейчас, а не после свадьбы, не выдержав обмана. Я тоже хочу быть с тобой честным.

Продолжала следить за ним глазами — Ушастик нервничал (тер между собой ладони, ходил по комнате, зарывался рукой в свои волосы и снова начинал ходить туда-сюда). Потом, решив что-то для себя, замер в центре, и продолжил свою речь:

— Я солгал тебе тогда. Та ночь так много значила для меня, что я… поступил как последний трус. Начал язвить, отрицая очевидное. Охо-охо! Я не мог поверить, что одна ночь с тобой смогла перевернуть весь мой мир, сделать меня зависимым от тебя, лишить свободы.

Как идиот, цеплялся за ненависть и лишь недавно смог понять, что не ненавижу тебя. И никогда не пытался бы причинить боль. Даже словами. Ивет, прошу! Не молчи!

— Частенько ты и правда выглядишь как идиот, — произнесла я. У нас фраза вызвала приступ смеха. А у меня будто камень с души упал.

Честность за честность. И, может, я ещё успею выйти замуж и нарожать детишек, когда приключения закончатся, и когда с Арнаэля снимут чертовы обвинения.

Глава 29. Ворон

Погруженный в скорбь немую

и усталый, в ночь глухую,

Раз, когда поник в дремоте

я над книгой одного

Из забытых миром знаний,

книгой полной обаяний, —

Стук донесся, стук нежданный

в двери моего дома:

«Это путник постучался

в двери моего дома,

Только путник -

больше ничего».

В декабре — я помню — было

это полночью унылой.

В очаге под пеплом угли

разгорались иногда.

Груды книг не утоляли

ни на миг моей печали —

Об утраченной Леноре,

той, чье имя навсегда —

В сонме ангелов — Ленора,

той, чье имя навсегда

В этом мире стерлось —

без следа.

От дыханья ночи бурной

занавески шелк пурпурный

Шелестел, и непонятный

страх рождался от всего.

Думал, сердце успокою,

все еще твердил порою:

«Это гость стучится робко

в двери моего дома,

Запоздалый гость стучится

в двери моего дома,

Только гость —

и больше ничего!».

Когда преодолело И

сердце страх, я молвил смело:

«Вы мне простите, обидеть

я никого не хотел;

Я на миг уснул тревожно:

слишком тихо, осторожно, -

Слишком тихо вы стучались

в двери моего дома…»

И открыл тогда я настежь

двери моего дома -

Мрак ночной, —

и больше ничего.

Все, что дух мой волновало,

все, что снилось и смущало,

До сих пор не посещало

в этом мире никого.

И ни голоса, ни знака -