Женитьбу не предлагать (СИ), стр. 18

Эурон Безумный управлял страной около двухсот лет, потому что лишь болезнь лишила его бессмертия. В это время Донауворт погряз в разврате, нищете и расточительности королевского двора. Не лучший период.

Саггард Умелый любил кровавые бойни, так как он — тролль.

Нимерия Прекрасная тратила деньги королевства на свою красоту и молодость. Легко догадаться, что она — фея.

Жиррадо Храбрый посвятил себя охоте.

Так парламент много лет назад постановил, что короли и королевы обязательно — люди.

В словах Ушастика, конечно, есть резон. Как бы не любила Мармаэль мужа, если тот не сможет отказаться от своего эльфийского бессмертия, то его ждет смерть. Потом могут добраться и до Арнаэля. И меня.

Черт-черт!

— Что ты предлагаешь? — не выдержала я, когда Ушастик начал тереть виски, чтобы сосредоточиться. Он всегда так делал, когда продумывал план.

— Не ждать решения парламента и бежать, — выдал он.

— А, если они выберут вдовствующую королеву?

— А, если нет?

Карета продолжала ехать в сторону Круглого города. Меня же посетила неясная тревога. Что-то зрело в тьме королевского дворца. И сомневаюсь, что Ушастика и его брата ждет что-то хорошее.

Мои опасения оправдались. В Банке идей нас застигла новость — королевой стала Мармарэль, Аэльшэна нашли мертвым.

Под покровом ночи мы с Ушастиком отправились в путь. Через все королевство, к Одиноким островам. До Безбрежного моря прилично лиг пути.

Если нам сильно повезет, то мы успеет достичь их спустя полгода. Но погода в Донауворте непредсказуема. А на нашем пути река Быстринка и Людской удел.

Естественно, пришлось переодеваться в чернь. Я дико смущалась, когда мужчины упорно заглядывали в вырез моего платья. Ушастика же ничего не беспокоило — конечно, напялил на себя холщовый плащ, закрыв лицо. Интересно, кто придумал, что пешком будет быстрее?

Мы волоклись за повозками уже третий день. Я пыталась жаловаться, но Ушастик меня слушать не хотел. Мои любимые серые полуботинки ужасно натирали с непривычки ходить на дальние расстояния.

Я гадала — что с моей семьей, что может произойти с Галанэль и Лиссандрией. В безопасности ли они?

Мысли беспрестанно возвращались к моим родным. Лишь эльф источал невозмутимость. Будто бы он уверен в том, что хотя бы с его семьей все в порядке. Но приближенность к королевскому двору сыграла злую шутку — Ушастик попал в опалу. Его обвинили в смерти брата-близнеца. И теперь разыскивали. Поиски пали и на меня. Я же его невеста.

Все так запуталось, что уже не понимала где правда, а где ложь. Есть ли предел людской несправедливости? Возможно ли повесить обвинения и искать невиновного. Ответ — возможно.

— Давай остановимся в гостинице, — попросила я.

— Нельзя. Лучше в открытом поле, чем там, где полно народу, — обычно отвечал Ушастик.

И мы, правда, ночевали под открытым небом. Смотрели на звезды. Слушали сверчков. Видели, как проезжают всадники в серебряных плащах (личная гвардия Её величества), ища нас. Обычно он обнимал меня, и я засыпала без кошмаров, не видя снов.

А потом мы угодили в ловушку. Какие-то парни постоянно шептались про пророчество в книге, что-то бурча про темную энергию поляны. Их хотелось сразу вырубить одной магической сетью, но это бы привлекло внимание.

— Врата Ада скоро снова откроются! — верещал нищий в лохмотьях.

— Идем дальше, — пытался меня образумить Ушастик, — не оборачивайся на них. Пусть дальше призывают душу, нас это не касается.

Моя пятая точка требовала приключений. Эльфу меня не остановить. Магия разлилась вокруг костра, собираясь в человека из пелены. О, боги! И этот мертвец тянулся к нам. Пришлось ускориться, хотя больные с поляны ещё долго за нами гнались. А передо мной стояли образы стариков, склоненных над книгой.

Мы обходили таверны стороной. Буквально за десять лиг.

Я смотрела в небо — серые тучи грозно нависли над землей. Ветер трепал одежду. Каждый его порыв обдавал холодом. Вскоре упали первые капли на иссохшую от зноя почву.

Дождь застал нас врасплох — до самого ближайшего огонька идти около двух лиг. Холодная вода вместе с порывами ветра бросалась нам в лицо.

Впереди слева маячило укрытие, и мы мчались к нему как угорелые. Дождь, обернувшийся ливнем, хлестал одежду, заливал нам за шиворот. Ноги увязали в грязи. Кое-как добравшись до крыши над головой, мы перевели дух. Больше никакого соперничества с ветром — его не обогнать.

Ушастик вдруг закашлялся. Только этого мне не хватало! А затем рухнул мне под ноги. Я попробовала лоб — он горел. Эльф шептал имя брата в лихорадке. И мне стало его жаль.

Добрая старушка помогла мне уложить Ушастика на кровать. С сапогами и рубашкой я справилась в два счета. А вот со штанами, что я достала из его походной сумки, вышла небольшая заминка. Мне, оказалось, неудобно смотреть на то, что ниже живота мужчины… кхм… вы поняли. В итоге пришлось переодеть и их. Причем это происходило с боем — эльф в горячке не хотел менять мокрое белье на сухое.

Да уж, теперь я поработаю личным лекарем Арнаэля. Всегда об этом мечтала!

Ушастик метался по постели в горячке. Я беспрестанно меняла компрессы, не отходя от него ни на минуту.

А ещё мне чудилось, будто в его груди живет дракон — такой пар шел. Эльф не открывал глаз, зовя то брата, то меня. И дурачок пытался встать, словно он сражается с кем-то.

Уж не знаю, что его там привиделось, но укладывать становилось все сложнее и сложнее. Мне, конечно, больше нравилось, когда он брал на себя ответственность, а я «включала» ребенка. Теперь же мы поменялись ролями.

На исходе моей третье бессонной ночи Ушастик открыл глаза. Слава богам! Мои нервы и силы подходили к концу.

— Ивет, — позвал он, — мне казалось, что я сражаюсь с человеком в образе дракона. Использую какие-то ножи. Они говорят о какой-то воскрешенной девице, дружбе…

— Больше под дождь попадать надо, — не сдержалась я, — и не такое увидишь!

— Я серьезно, — настаивал мужчина, — я попал в какой-то другой мир, где маг воскресил свою возлюбленную с помощью кости.

— Молись, чтобы я тебя не зашибла чем-нибудь, — съязвила в ответ.

— Долго я лежал без сознания? — поинтересовался мужчина.

— Сегодня — третий день.

— Я голодный.

Конечно, теперь мне предстояло стать служанкой! Оставив выпады на потом, я попросила сделать хозяйку горячего бульона и принесла ему поесть. Снадобье, что я брала в дорогу, еле заставила его выпить. Лучше валяться в отключке, чем потом вылечиваться. Ага.

Теперь, когда он потихоньку приходил в себя, я могла позволить себе принять ванну. Горячая вода приятно расслабляла тело. Мысли уносились далеко-далеко. Достигнув дна керамической посудины, я очистила разум и прочувствовала потоки магии. Вынырнув, попала в объятия махровой ткани. Завернувшись в полотенце, хорошенько вымыла голову. Кто-то тронул меня за плечо.

Сзади стоял Ушастик, готовый принять свою ванну. Абсолютно голый. Румпельштильцхен побери! Видимо, мой визг оглушил его, потому что он поднял руки в жесте «я сдаюсь».

— Ты меня напугал, — пролепетала, отворачиваясь. Боги, что он успел увидеть?!

— Прости, — сказал он, — ты сильно задержалась здесь. Мне стало лучше, и я подумал, что…

— Ухожу, — ляпнула я невпопад и поспешила вернуться в снятый номер. Там, сбросив с себя полотенце, по-быстрому переоделась. Фух! Хоть тут он не стал меня пугать.

Зато, появившись в комнате, не дал мне даже слова сказать. А вскоре и я поняла, почему он так сделал — на лестнице, ведущий сюда, на второй этаж, раздались тяжелые шаги. Шпоры удались о дерево — раздался звон. Какой-то неуклюжий солдат позволил нам быстро собраться и вылезти на покатую крышу из окна.