Я не хочу! (СИ), стр. 3

Как бы страх и чувство самосохранения ни требовали немедленного бегства, я не могла им поддаться. Во-первых, куда бежать? К кому? К подруге? Но там меня не спасут. А больше-то и некуда. С моим отчимом никто, ни один здравомыслящий человек не захочет иметь дело. Тем более, чтобы бежать, нужны документы, деньги и время. Мой паспорт обычно хранится у него в сейфе, якобы для сохранности, это сегодня он со мной, а как вернусь, Влад его заберет. Естественно, кода я не знаю. Деньги! Все деньги на карте, а карта привязана к двум номерам телефона — моему и его, так что, отчим всегда в курсе, сколько списалось средств и когда. Ну и, наконец-то, время. Чтобы сбежать, я должна всё продумать, выгадать подходящее время, причем на раздумья у меня всего-то две недели.

В этот момент на телефон пришло смс от Демьяна.

«Ты закончила?»

Вот он — тотальный контроль. А если другими словами — страх Влада потерять дозревшую до постели падчерицу. От этой мысли снова передернуло, затошнило. Хотелось верить, что до моего совершеннолетия он действительно будет держать себя в руках. Но судя по тому, как у него утром горели глаза, как он был взбудоражен… не знаю, что меня ждет по возвращении. Каков подонок! Все просчитал, все продумал. Дождался, когда станет можно. Выродок чертов!

Однако вернуться в машину пришлось, нельзя заставлять нервничать мою няньку, иначе следом начнет нервничать Влад.

— Все получилось? — добродушно улыбнулся.

До сегодня дня мы с ним открыто и непринужденно общались. Я считала его другом.

— Получилось, — ответила так, чтобы понял, развивать тему не намерена.

— Ок, — и включил радио.

Мне же стало душно, тесно, плохо… Кажется, мозг до их пор сопротивляется и не хочет принимать эту дичь.

— Ты какая-то бледная весь день, — глянул на меня в зеркало заднего вида. — Не заболела?

— Может быть.

— Сейчас погода такая, располагает ко всякой заразе.

— Это точно.

Только вот главный источник заразы все это время был рядом. А я и не замечала…

Встречи с Владом я ждала, сидя в своей комнате, вздрагивая от каждого стука или шороха, вспоминая прошлое, и впервые мечтая, чтобы отчим не вернулся домой.

Мама так верила в него, так любила, но в какой-то момент между ними что-то произошло, все чаще начали вспыхивать ссоры на почве ревности, за ссорами пошли разговоры о разводе, но Влад не хотел разводиться, всеми силами он старался сохранить семью, а вскоре после этого и он, и я стали замечать за мамой странности. Она, то могла спать сутками, то наоборот, мучилась бессонницей и разгуливала ночами по дому, то уходила в себя, то наоборот, была слишком активная, все что-то бормотала, смеялась. Так продолжалось пару месяцев, затем случился срыв — во время очередной ссоры она бросилась на Влада с ножом и едва не задела меня — он успел оттолкнуть. Когда мама успокоилась и все осознала, то сама попросила отвезти ее в клинику. Что ж, после тщательного обследования врачи поставили диагноз — параноидная шизофрения.

Когда её не стало, мне казалось, что Влад вздохнул с облегчением, ведь что может быть хуже, чем сумасшедшая жена, тем более у такого влиятельного человека, казалось, он намеренно держал ее в клинике до последнего, хотя мог бы забрать домой, и я ненавидела его за это. Позже, остыв и примирившись, осознала, что винить отчима было неправильно, неблагодарно, ведь он старался. Вместо того, чтобы жить полноценной жизнью, он каждый день мотался в клинику, параллельно занимался мной. И я снова зауважала его, перестала изводить своими выходками, начала слушаться. Даже согласилась ходить в художку, хотя ненавижу рисовать, лишь бы только Влад был доволен. С каким же упоением он рассматривал мои ничем не выдающиеся каракули после уроков, все искал в них что-то особенное, какой-то почерк, характер, хотя я видела в них только одно — тотальную бездарность. Но раз ему нравилось, значит, Алиса молодец. Теперь-то понятно, откуда все эти восторги. Просто он пытался умаслить меня, я же параллельно умасливала его, не подозревая об истинных мотивах Влада.

Вдруг в дверь постучали, отчего я подпрыгнула на кровати, а сердце заметалось в грудной клетке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

— Алисочка? — к счастью, это была Лидия Петровна. — Ты ужинать будешь? У меня все готово.

— Нет, спасибо, — даже открывать ей не стала, не хочу никого из них видеть.

Что-то она там еще пробормотала, после чего ушла, и снова наступила тишина. За окном тем временем стемнело окончательно. Я же поспешила выключить основной свет, оставив лишь маленький ночник. Думала, наивная, мне это поможет. Мол, подонок решит, что я сплю, и обойдет комнату стороной. Как бы не так…

Отчим приехал спустя полчаса. Окна спальни как раз выходили на передний двор, на въездные ворота. И меня затрясло. Я обхватила себя руками, принялась раскачиваться. Захотелось разбить окно и выпрыгнуть, когда до ушей донеслись звуки его шагов, а когда он постучал в дверь, я резко остановилась.

— Алиса? Ты спишь?

В надежде, что молчания для него будет достаточно, я и дышать-то перестала. Но он все равно зашел.

— Конечно, — устало улыбнулся, — не спишь…

И направился к креслу. Завсегдатаем моей комнаты Влад никогда не был, но если и заходил, то выбирал именно это кресло, что стояло в двух метрах от кровати у окна. Надо бы включить свет, сидеть с ним в полумраке еще хуже. Словно оказалась в одной клетке со зверем, который то ли сыт, то ли наоборот, ужасно голоден и вот-вот набросится. С таким выражением лица Влада не прочитать, не понять. Однако, чтобы включить свет, надо встать с кровати, а у меня словно ноги онемели.

— Я бы хотел обсудить с тобой предстоящий праздник…

Какой к дьяволу праздник? Неужели он считает, что я хочу подарочки и тортик со свечками?

— Ты же знаешь мою секретаршу Кристину, так вот, я ей поручил заняться подготовкой. Но она интересуется твоими вкусами, интересами. Может, ты вообще хочешь чего-нибудь необычного?

— Я, — кое-как вдавила из себя, — я не хочу праздновать.

— Все-таки восемнадцать лет, Алис. Серьезная дата.

Угу, серьезнее некуда. Я ж стану совершеннолетней и со мной можно будет творить всё, что угодно без риска пойти по статье.

— Прошу, не надо ничего устраивать.

— А я настаиваю, — положил руки на подлокотники.

— Так, кому, выходит, нужнее этот праздник. Мне или тебе?

— Думаю, нам обоим он важен. Ведь после мы с тобой…

Но я закрыла глаза, замотала головой. Всем своим видом умоляя его заткнуться.

— Не поступай так со мной, Влад. Это неправильно, противоестественно, — снова посмотрела на него. — Так нельзя.

— Сердцу не прикажешь, милая, — откинулся на спинку кресла, — и потом, что значит противоестественно? Вот отец и дочь, это противоестественно, брат и сестра противоестественно, и прочие близкородственные связи. Что до неправильности. Неправильно, когда взрослые домогаются до несовершеннолетних. А мы с тобой не родственники, и ты вот-вот станешь совершеннолетней.

— А ничего, что я считала тебя отцом? Видела в тебе отца.

— Со временем ты перестроишься, — пожал плечами, будто говорил о какой-то вредной привычке, не более.

— А чувства? Как с ними? Я к тебе не испытываю ни любви, ни симпатии.

— И это наживное. Я готов ждать.

— Ждать? Ждать чего? Любви?

— Да.

— Параллельно имея меня? — чуть не задохнулась от нахлынувшей злости.

— Ты кое-чего не понимаешь просто. Я не собираюсь тебя иметь, Алиса. Того, кого любят, не имеют.

— Кажется, это ты чего-то не понимаешь, — вцепилась в край матраса, — это ты не понимаешь!

— Не шуми, Алис, — и подался вперед, — не надо. Ты хорошо меня знаешь. Ты знаешь, что я все равно сделаю так, как нужно мне. Пусть для тебя мои слова звучат грубо, оскорбительно, как ты там сказала, противоестественно, но мы будем вместе. Я тебя никому не отдам.