На берегу незамерзающего Понта (СИ), стр. 32

Будто тайком

Давясь теплом,

Кай забыл и думать о Герде.

Скоро поймет —

В сердце не лед.

Лед растаял вместе с бессмертьем.

Мирош вылетел последним из группы, но так резко, будто бы им из пушки выстрелили. В черной майке и джинсах, неожиданно высокий, небритый — словно это не с ним она говорила всего несколько часов назад и вообще не видела до этого мгновения, но лишь сейчас смогла разглядеть.

В этот раз он ничего не говорил, такой же стремительный, как и другие артисты, помещающиеся в хронометраж. Мироша заставили соответствовать. Нонсенс!

Он просто пел. На открытии на пляже «Руты» у них была всего одна песня, как у прочих коллективов. Потом, в течение четырех следующих вечеров, когда артистов разобьют на четыре площадки по всему поселку, каждое выступление станет мини-концертом.

Пока же оставались только эти сокровенные несколько минут. Одна-единственная «Девочка с дыханьем январской луны», которую Мирош пел ей. Даже не видя, не зная, что она здесь, под сценой. Глядит прямо на него. И не позабыть, и не спутать.

Дыши — не дыши. Но у самого края сцены он замер. Возвышаясь над ней — замер. И пока губы его продолжали шевелиться, произнося текст, а глотка — не подводя — выдавала звук, от которого шалели зрители, Полину ударило в грудь понимание — вот сейчас он ее заметил. И почувствовала, как лицо и шея стали покрываться красными пятнами. Радовало лишь то, что в темноте и мерцающем свете этого не видно. Еще прежде, чем успела подумать, она подняла руку и помахала Ивану — и тут же стала похожа на сваренную креветку.

От этого края сцены он уже больше не отходил до самого окончания песни. Потом пришлось ретироваться за кулисы. И она снова стала ощущать толчки других людей, плотно стоявших вокруг. Коллективы погнали меняться один за одним с прежней скоростью, но уже не доставляя того удовольствия, что было в начале вечера. И можно сколько угодно врать себе, что пришла просто послушать музыку — какое это все вообще имеет значение по сравнению с тем, что после третьей перемены коллектива и одного выхода ведущего она услышала возле самого уха:

— А я сбежал!

Полина резко обернулась к нему и, растеряв всю свою решимость, выдохнула:

— Привет!

Теперь он выглядел иначе. На майку накинута клетчатая рубашка. На голове — бейсболка, надвинутая на глаза. Не восходящая звезда Мирош из «Меты», а Иван, который примчался сюда только к ней и не хотел, чтобы его узнавали другие.

— Привет… снова… — проговорил он, улыбаясь. И, не видя его глаз из-под козырька, она могла представить себе очень явно, как те жмурятся. — Спасибо, что пришла. Если скажу, что не ждал, будет вранье.

— Никогда не врешь? — рассмеялась пришедшая в свое обычное поддразнивающее состояние Полька и, не дожидаясь ответа, снова спросила: — А еще песни у вас есть или это единственная?

Он как-то резко стушевался, опустил голову. И полуобиженно пробубнил:

— Есть, конечно. Просто на эту реагируют всегда хорошо, а сегодня открытие и… и для тебя.

— Я могла не прийти, — пожала она плечами.

— Могла. Но пришла же. Я перестраховщик.

— А остальные где? — спросила Полина, приблизив губы к самому уху Мироша. Очередные выступающие словно перепутали музыкальный фест с фестивалем по децибелам — так били по барабанным перепонкам их басы.

— Да где-то там, — он неопределенно махнул рукой в сторону одного из корпусов отеля, здесь же, на пляже. — После концерта по гостишкам развозить будут тех, кто не в «Руте». Велено ждать. Тебе понравилось?

— В целом — интересно.

— А мы? — «А я?» легко угадывалось в его лице, сейчас находившемся так близко от ее глаз.

— А вы когда в следующий раз выступаете?

— Завтра. В Луна-парке. Там другие песни будут.

— Вот потом и скажу, — громко заявила Полька.

— Совести у тебя, Зорина, нет! — расхохотался Мирош.

Но отсутствие у нее всякой совести именно сейчас его откровенно восхищало. И прижать бы к себе, как обнималась справа от них парочка влюбленных. Девушка в кольце мужских рук. Его грудь к ее спине. Так ведь не дастся же!

Чем ближе к концу, тем все более популярные исполнители выбирались на сцену, раз за разом вызывая взрыв эмоций у зрителей, таких же участников разворачивающегося действа, как и музыканты. «Мы выступали на одной сцене с…» — мог бы сказать Иван.

Но вместо этого в какой-то момент повернул голову к Полине, наклонился к ее уху и громко произнес:

— Через пару лет будут говорить, что выступали на одной сцене с «Метой».

— Будут? — хитро переспросила она.

— Сомневаешься?

— Уточняю.

— Будут, Зорина. И про тебя так же говорить будут… в этой вашей… симфонической музыке.

— Мне б твою уверенность.

— Приват-монстр тебя не одолеет.

— Он слишком часто оказывается прав, — вздохнула Полина.

— А ты слишком часто сомневаешься.

— А ты слишком часто самоуверен, — не осталась она в долгу.

Но в этом смысле она на него положительно влияла. Мирош понятия не имел, почтит ли Зорина своим присутствием этот чертов фест. Скорее склонялся к обратному. Он учился не бросаться словами, и все же браваду, когда из нее состоишь процентов на семьдесят, изнутри никуда не вынешь.

Ответить не успел

Фест завершался выступлением британцев из известной в последнее десятилетие рок-группы. На них и шли. Многие на них и шли.

Стоя под самой сценой, Мирош оживленно захлопал и выкрикнул что-то вместе с остальными зрителями. От шума стучало в висках и закладывало уши. И все же пойманный адреналин был ярче всего остального.

Уже потом, много позже, когда они выбирались вместе с толпой из ВИП-зоны, Иван ухватил Полину за ладонь и повел к выходу, лихорадочно соображая, как еще ее удержать. Хоть чуточку дольше.

По-тря-са-ю-ще. Держаться за руку — это прогресс.

— Мы с парнями собирались расслабиться, музыку послушать у нас в гараже, хочешь? — спросил он. — Потанцуем. Наверняка Гапон раздобудет чего-нибудь ядреного.

— Чего? — переспросила Полина, озадаченно вскинув брови.

— Ничего. Говорю, погулять еще можно. Будет весело. Травку легкую никогда не курила?

— И не собираюсь! — возмутилась она и дернула руку.

— Эй, ты что? — спросил он, не отпуская. — Не хочешь — так не надо. Я просто спросил.

— Я не хочу на твою вечеринку.

— Все! Вопросов нет! Пошли домой! — горячо выпалил он, продолжая сжимать ее ладонь. И видно было, что сожалеет о собственных словах, вырвавшихся так неосторожно.

— Я и сама могу дойти, — пробурчала Полина, упрямо предпринимая попытки освободиться. — Тебя там, наверное, будут ждать.

— Не будут! Не будут, кому я там нужен! Ну прости, а! Я понял, я осознал, я дебил. Пойдем домой.

— Ну ты же не обязан!

— И там не обязан. Зорина, ну не сердись. Я больше не буду.

— Чего именно? Меня звать на свои вечеринки? Или самому?

— Не знаю, — окончательно растерялся Мирош. — Не злись. Это все музыка, драйв.

— Вроде, взрослый, а такой придурок! — возмутилась Полька. — Знали б мама с тетей Галей. Фиг бы ты чаи у них распивал.

— Поль, ну я не укурок, честно. Я редко и безвредное.

— Безвредное? — поперхнулась она. — Безвредное — это вода в Швейцарских Альпах!

— Все! — Мирош освободил ее ладонь и поднял обе руки вверх. — Все! Сдаюсь! Больше в рот не возьму! Сплошное положительное влияние от тебя!

— Какой бред… — вздохнула Полина и потопала вдоль улицы.

В это время было все еще шумно и многолюдно. Разбредался не только народ с фестиваля, но и просто отдыхающие не спешили по гостишкам, продолжая торчать в многочисленных кафе по побережью. Да и проезжая часть все еще была забита. Мирош шагал следом за Полей, ругая самого себя на чем свет стоит. Все по жизни через жопу. Вообще все.

— Прости, а, — вновь повторил он, поравнявшись с ней, — глупость такая.