Ступая за Край (СИ), стр. 60

— Я не собираюсь отдавать её прислуживать в храм.

— Зачем же в храм, я найду хорошего мужа ей, вот хотя бы советник твой Агаспус. Если мы сейчас заключим брачный договор — это обеспечит…

— Агаспусу уже сейчас двадцать шесть сезонов, ещё через пять он станет стариком, а Миланисса едва войдёт в брачный возраст!

— Да, но он богат, знатен и благочестив.

— Он скуп и от того слывёт аскетом, и я не позволю выдать сестру свою за него.

— Это было лишь предположение, — Луинтсена поклонилась. — Но во дворец твой я девочку не отдам и научу её вести себя и мыслить, как и подобает женщине её положения и происхождения.

— Как знаете, тётушка, рано об этом рассуждать.

Миланисса вошла в брачный возраст, её отвезли во дворец брата своего, Короля Меланмира, чтобы там она выбрала хорошего мужа себе, указав на двоих, один из которых был противным мальчишкой, а второй был бы ровесником её отца, останься он жив. А ведь Миланиссу поздно послали боги родителям, Меланмир был уже практически юношей, когда мать их понесла младенца. Отец в тот год погиб, а мать не выдержала горя утраты, умерла сразу после родов.

Тётушка сказала, что она не хотела жить и оттого умерла.

Часть вторая

Кринд наблюдал за своим конём, что-то неладное творилось со зверем, был он встревожен, выражал своё беспокойство и даже похлопывание и поглаживание хозяина его — Кринда, не приносили успокоение животному.

— Твой конь обычно смирный под тобой, Кринд, — Аралан посмотрел озадачено. — Покажи его конюху, что лечит болезни…

— Так и сделаю, так и сделаю.

В конюшне, когда все покинули её, и Кринд остался один, конь забеспокоился ещё больше, вёл мордой и громко ржал. Глаза всадника пробежались по помещению и сначала не обнаружили ничего, потом увидели следы у стойла, где теперь стоял конь его… женские следы… молодой женщины или худой. Он проследил взглядом за следами и сделал пару шагов в сторону, куда они вели, чтобы нагнуться и подобрать ленту с золотой вышивкой.

— Эй, Кринд, все заждались тебя, — Аралан крикнул громко, и Кринд смял в руке своей ленту.

Это мог быть ребёнок, девочка, едва вышедшая из младенческого возраста, но достаточно рослая, чтобы оставить такие следы, могла быть юная девушка, могла быть знатная девушка, может быть, приближённая к хозяйке дома этого, а могла быть и служанка, которой госпожа подарила дорогую ленту в косу… Но что она делала в конюшне и какой вред хотела нанести?

К следующей ночи он тихо вошёл в конюшню, конь был беспокоен, а следы свежие и вели вглубь, за пустые стойла, к свежему сену, которое заготовили для лошадей.

— Выходи, — Кринд встал прямо перед поворотом и терпеливо ждал, когда смутитель спокойствия его коня появится, терпение заканчивалось раньше, чем он мог подумать.

Кем бы ни была эта женщина или ребёнок — никто не смеет даже приближаться к конюшням с конями Наследника Аралана и всадников его.

— Выходи! — Сказал громко, зло, услышав шорох впереди себя и светлую макушку с растрёпанной косой вокруг головы. Косы были подвязаны дорогими лентами, платье на девушке было платьем знатной женщины, а вот лицо она прятала. — Выходи, — Кринд присел и показал рукой, чтобы девушка не боялась его, слушая обречённый вздох из груди девушки. — Вставай, я тебя нашёл.

Прямо перед всадником стояла девушка, юная, но скорее всего вошедшая в пору брака, знатного рода — это было видно по одежде и по тому, как прямо держала она спину свою, несмотря на то, что упрямо прятала лицо своё, склоняя шею.

— Что ты делаешь здесь, в этом месте?

Девушка молчала и вздыхала, потом подняла глаза на командира всадников Наследника, и сердце его остановилось.

На белом, словно фарфоровом лице, в обрамлении непокорных прядей светлых волос, рыжеватых, как мех лисы, были огромные глаза, похожие на янтарь, такие же переливающиеся, светящиеся и глубокие, полные приоткрытые губы, манящие своей невинностью, и детский румянец.

Девушка определённо не была ребёнком. Кринд бросил взгляд на то, что скрывает платье, и опытный взгляд мужчины увидел и грудь, небольшую, как и полагается юной деве, и тонкую талию, увидел он и носочек маленькой ножки, который тут же стыдливо спрятался под подолом платья из тяжёлой ткани.

— Кто ты и что делаешь здесь? Не подобает деве твоего возраста и положения находиться одной… — сколько раз Кринд произносил подобные слова? Он помнил каждую.

Юную девушку так легко обмануть, завлечь, заставить расплачиваться за мужские слабости… Эта девушка… кто-то из всадников развлекался с ней? Или конюх?

— Отвечай на мои вопросы, — Кринд смотрел на юную деву перед собой и благодарил Главную Богиню, что в Теренсии не столь суровые законы, и наказание, даже если и последует, будет лёгким… а позор… лучше позор, чем смерть.

Девушка что-то произнесла, и всадник зачарованно смотрел на маленькую ладошку с кольцами, браслеты на тонких запястьях и кусок сахара, что лежал на ладони.

— Я не конь, меня невозможно подкупить сахаром.

Девушка улыбнулась и снова что-то сказала, показывая в сторону коня Кринда, её глаза восхищённо сверкали, а щёки горели румянцем, подобно закату солнца в жаркий день.

— Ты не понимаешь меня, — Кринд невольно улыбнулся, глядя на девушку. — Откуда тебе знать наречие Дальних Земель… я тоже не знаю вашего.

Девушка сделала пару шагов к коню Кринда, и всадник отступил, смотря на силуэт в проёме конюшни, у стойла с его конём. Девушка была выше уроженок Дальних Земель, тоньше, но всаднику Наследника она казалась не просто хрупкой или невысокой, она казалась крошечным созданием, порождением духов.

Девушка посмотрела на всадника и снова что-то ему сказала ему, а потом протянула сахар коню.

— Конь, сахар… ты пробралась сюда, чтобы накормить моего коня сахаром? Хм, — всадник сделал пару шагов в сторону девушки, взял её ладонь и, забрав сахар, вложил ей в руку маленькое яблоко.

Рука девушки вздрогнула от прикосновения, и щёки покрылись алым румянцем, но она согласно кивнула и протянула яблоко коню. Тот аккуратно забрал яблоко губами под почти испуганный и восхищённый вздох девушки, она посмотрела на Кринда, и он молча протянул ей ещё одно яблоко, а потом ещё, в конце показав жестом, что достаточно.

Девушка смотрела на коня с восхищением и даже поклонением, она протянула руку к шее его, но замерла в испуге, косясь на всадника.

Он догадался и, взяв девичью ладонь, приложил к шее животного. Ладошка была прохладной, с кольцами на пальцах, маленькой, она подрагивала, а потом замерла, как и сама девушка. Кринд понял, что стоит вплотную, что непозволительно для юной девы, и отошёл на пару шагов, тогда девушка юркнула в проход и пробежала через двор, подарив всаднику напоследок открытую улыбку. Кринду никогда не улыбались так женщины.

Он был командиром всадников, правой рукой Наследника, его власть была высока и безоговорочна, мужчины замолкали в его присутствии, женщины не поднимали глаз своих, а оставшись наедине, улыбались ласково, подобострастно и порой блудливо.

Искренним был с ним друг его Аралан и дети, которые ещё не понимали в званиях и чинах. И эта незнакомая девушка, знатного рода, вдруг улыбнулась ему искренне и открыто, с благодарностью.

За то, что угостил своего же коня яблоком?

На следующий день, ближе к ночи, Кринд сразу заметил девушку, она хорошо пряталась, так ей казалось…

— Выходи, — Кринд присел и смотрел, как выходит девушка и робко идёт к коню, уже держа в руке своей приготовленное Криндом яблоко.

Всадник стоял рядом, не смея приближаться к юной деве ближе, чем того позволяет закон его и воспитание. И стыдливость девушки, которая проступала красными щеками на лице её, стоило случайно Кринду подойти ближе.

Кто была эта девушка? Всадник всматривался в лица обитателей дворца, но не видел никого похожего на неё. Ни среди знати, ни среди слуг.

Пиршество было объявлено за полночь, и обязанностью Кринда было сопровождать Наследника Аралана. Прошли те времена, когда пиры и шумные застолья радовали дух Кринда. Он был не прочь выпить хорошего вина и отведать изысканных яств, глаз его радовали танцы прекрасных женщин, и знал он, что может позвать в покои свои любую из них, и будет она покорна и умела, чем ублажит и дух его, и тело. Но остаться в своих покоях, не выходя из них, а лучше пройти в конюшню к той загадочной девушке, с глазами в цвет янтаря — вот что сейчас порадовало бы дух командира всадников.