Ступая за Край (СИ), стр. 46

Эвиси заворожённо осмотрелась, они стояли на площадке, на плоском камне, словно отполированном старательными слугами, на высоте, казалось, на самой вершине горы, но дальше, за спиной Меланмира, гора продолжала возвышаться и устремлялась ещё выше, пока не заканчивалась облаками.

— Это Край, ты должна знать его.

— Край в поселении, муж мой, эта местность незнакома мне.

Эвиси посмотрела вниз с одной стороны и увидела точки, которые были стражниками и воинами Меланмира, Эвиси стало интересно, видят ли они их. С другой был крутой спуск, но такой, что человек пройдёт по нему, не каждый, но Эвиси — смогла бы. Ей даже захотелось попробовать это сделать. Дойти вниз, до следующей площадки, и ещё одной, до ручья, что поблёскивает вдали, и ещё дальше и дальше, пока ноги будут нести её. Она не боялась высоты, а живот с младенцем был ещё невелик и даже не виден под широкими платьями её. Эвиси была ловкая и гибкая, она всегда была отважная, и сейчас, стоя тут, она вспоминала всё это, словно горы напоминали ей, рассказывали, какая она — Королева Эвиси.

Что стрелы её бьют метко, а ножи не промахиваются никогда. Что сила коня — сила Эвиси, его мощь — её мощь. Что сама она сильнее любого коня — ведь это она управляет им, а не наоборот.

— Край, или… — Меланмир произнёс несколько слов на неизвестном Эвиси наречии, — так называют не гору, а цепь гор, хребет, который тянется от севера до самого моря, никто не знает, где он берёт начало, и как продолжителен путь его. Где-то он широк, с чередой гор, целые поселения и даже города, провинции располагаются средь горных вершин, где-то скалы его высоки и неприступны, а где-то, как здесь — пеший легко пройдёт и окажется с той стороны горы…

— Что там?

— Там Морахейм, Эвиси, то, что ты видишь дальше, насколько хватает глаз твоих, до самого горизонта и дальше — это Морахейм.

— Оооо, — Сердце Эвиси кольнуло, и глаза наполнились слезами.

— Эвиси, сейчас ты стоишь тут, на вершине Края, и ровно по три шага отделяют тебя от Морахейма, где находится отец младенца, которого носишь ты под сердцем своим. Шагнув в сторону Морахейма, ты выберешь уйти За Край, так говорят у нас. Никто, ни я, ни братья твои, ни отец уже не сможем спасти тебя и помочь в беде.

— Гелан?

— Мне неведома судьба его, Эвиси, вероятно, браслет уже сняли с руки его, и он женат на другой, ведь Морахейму необходим наследник, и сам Элтелилор не станет тянуть с этим. Это обязанность Наследника Тарвирлиона. Ты понимаешь это, Эвиси? Там, в поселении, ты была юная и смелая, красивая, отличающаяся ото всех женщин, что окружали воина Гелана, но сейчас всё изменилось. Тарвирлион — мужчина, он мог забыть тебя… подумай над этим. Но если ты шагнёшь в сторону Теренсии, тебе придётся стать хорошей женой мне, ласковой, как и подобает жене мужа своего, разум твой не будет посещать лихорадка, и все помыслы твои будет направлены на благо народа нашего и земель.

— А Меидин?

— У Меидин своя судьба. У тебя — своя. Делай свой выбор, Эвиси. Сейчас. Неизвестность или жизнь во дворце моём, быть женой мне, Королевой земель моих.

— Мне не из чего выбирать, Меланмир, ты знаешь это, — Эвиси сделала три шага в сторону Морахейма, — я никогда не буду хорошей женой тебе, Меланмир…

— Там неизвестность, Эвиси, ты пойдёшь одна, ты останешься одна.

— Куда бы ни вывел меня путь мой, я справлюсь.

— Это выбор твой, Эвиси?

— Да.

— Прости меня сейчас, — Меланмир надавил на плечи Эвиси с силой, и она поняла, что будет дальше. Сердце её замерло в ужасе сильнее, чем когда считала, что смерть ожидает её, но она молча опустила голову и слушала, подавая одну руку, чтобы теперь уже не муж её снял браслеты с запястий, потом другую, потом волосы, чтобы вытащил он гребни, усеянные драгоценными камнями, и шею, чтобы снял нити и украшения.

Меланмир говорил на древнем языке народа своего, но Эвиси знала, что значат слова его. Он отказывался от неё, потому что она была плохой женой мужу своему, и никогда больше нога её не переступит порог дома его, никогда рука его не окажет помощь ей, и никогда разум его не посетят мысли о ней.

Тело Эвиси тряслось от страха и неизвестности, но впервые за долгое время она вдыхала полной грудью прохладный воздух, стоя на отполированной площадке из серого камня, где сделала свой выбор, отвергая судьбу и выбор чуждых ей богов, какие бы они ни были. И воздух, как зелье, приносящее бодрость духу и телу, наполнял силой тело, разум, сердце и дух Эвиси.

Она сделала свой выбор, шаг За Край, и выбрав, где начать свой путь, ступила на небольшой выступ, потом ещё на один и ещё, продолжая уходить от серого камня, боясь оглянуться назад, на Меланмира и Теренсию, на прошлую жизнь свою, где была рождена она Царевной Дальних Земель, стала Королевой Теренсии и женой мужа своего Меланмира.

Шаг её был лёгок и быстр, Эвиси была ловкой, она умела держать равновесие, и достаточно выносливой, чтобы спуститься с горы уже на стороне Морахейма, а там…

Иногда невольные слёзы подступали к глазам, иногда страх сворачивался шелестящим клубком в животе её, порой ей хотелось смеяться без причины и даже крикнуть громко, чтобы сотряслись эти древние скалы, и крик её разнёсся эхом по горам. Но силы не покидали Эвиси, наоборот, она ощущала себя сильной, свободной и счастливой.

Повернув за высокий остроконечный камень, что устремлялся в небо, как изваяние неизвестного бога, Эвиси увидела глубокую расщелину на пути своём. И мужчину, в удобной одежде простого кроя, в рубашке из тонкой ткани тёмно-синего цвета и такого же цвета удобных сапогах. Штаны были серого цвета, и пояс яркими, разноцветными лентами свисал сбоку.

Эвиси разглядывала этот пояс из тысячи шёлковых ярких нитей и думала о том, что никогда прежде не видела настолько яркого шёлка и такого хитроумного плетения.

— Нравится? — Эвиси видела широкую улыбку молодого воина и искрящиеся глаза Харина.

— Думаю, где ты украл такой пояс, Харин, — ответила Эвиси.

— На базаре, — просто ответил воин. — Теперь подай мне руку, я бы легко перенёс тебя, но надо соблюсти традиции, хотя по мне, это глупость!

Эвиси подошла к расщелине и протянула руку Харину.

— Просто сделай шаг, не смотри вниз и не бойся.

— Я не боюсь, — просто ответила Эвиси, — а вот тебе следует бояться, — когда оказалась на одной стороне с воином. — Тебе следует опасаться меня, глупый воин! Что делаешь ты тут, в горах этих, похваляясь ярким поясом, как юная дева, когда Сеилна осталась во дворце Меланмира! Она и ваш ребёнок! Я прикажу тебя пороть, нет, я сама тебя буду пороть, и в завершение — отрежу тебе уши, гадкий маленький дух!

— Эй, эй, Эвиси, разве ты не должна сейчас быть растерянной или напуганной, плакать, как это и подобает?

— Сначала я отрежу тебе уши, а потом буду плакать. — Эвиси приподняла платье, не смущаясь воина перед ней, и достала нож для метания. — Говори, несчастный, что делаешь ты здесь, и как ты посмел оставить жену свою и младенца?! — гнев обрушился на Эвиси, и злость снедала её. Вспоминала она лицо служанки своей и потускневшие глаза её, что больше не сверкали счастьем, и не могла совладать с собой и злостью своей. — Говори!

— Лучше скажи ей, друг мой, — Эвиси замерла.

Тело её застыло, как и сердце. И дыхание.

Медленно поворачивалась она на голос, зная, кого увидит там.

Гелан.

Это был её Гелан. Не Наследник Тарвирлион, не будущий Император Морахейма, а воин Гелан.

— Как давно я не видел твоих удивительных глаз, моя Королева, как меняют они цвет свой… ты в гневе, моя Королева?

— Да, — проговорила Эвиси, забыв, на кого же гневалось сердце её, и за какой проступок.

— Харин был сильно ранен, Эвиси, полумёртвого его доставили в деревушку у подножия горы со стороны Морахейма, всего несколько дней, как он сидит в седле, и если он улыбается, это не значит, что боль и слабость не терзает тело его прямо сейчас. Он заберёт Сеилну и сына своего, поверь мне.