Ждать у моря погоды, стр. 40
Игнатий, многолетний "ангел-хранитель" дома со шпилем, аккуратно повесил пальто Алисы на "плечики" в стенном шкафу и через четверть часа бесшумно прошел в кабинет молодой хозяйки с чашкой успокаивающего травяного чая с лавандовым сиропом. Алиса любила его и пила, когда была чем-то взволнованна или расстроена.
Потом Игнатий заглянул в комнату Натальи Викторовны. Не сегодня, завтра паромную переправу откроют, и Наталья приедет. И к ее приезду комната должна быть готова.
*
- Можешь себе представить? - Алиса возбужденно прохаживалась по верхней гостиной перед сидящей у панорамного окна Лэтти. - Я отправляю посыльного в музей к Феликсу с приглашением на прощальную церемонию. Ты же знаешь, он может и забыть. Как Паганель: не от мира сего, весь в своей Скифии, обо всем десять раз нужно напомнить...
- О, да, зато о скифах знает все до мелочей, - согласилась Лэтти, изящная блондинка, похожая на модель с обложки глянцевого журнала. - Разбуди его ночью, и он о любом скифском царе расскажет и подробно опишет венчальный наряд его жены и приданое дочерей!
- Да, а в быту он вечно все путает или забывает, поэтому я и продублировала приглашение. Так вот, в музее полиция! Опять! - Алиса налила себе стакан воды, выпила залпом. - Можешь себе вообразить? Феликса задержали! В наручниках увели!
Вот уже около года яркая восточная красавица Алиса, владелица сети бутиков и магазинов элитной косметики, а с недавних пор еще и салона красоты встречалась с обаятельным сорокалетним ученым, историком и этнографом Феликсом Разумовичем, научным руководителем Сергея Светлова.
После двух кратковременных и неудачных браков Алиса пока не спешила с третьим. Она предпочитала необременительные отношения, не отягощенные взаимными обязательствами и не мешающие управлению бизнесом. Роман с Разумовичем длился дольше всех, и не похоже было на то, что отношения выдохлись или исчерпали себя. Профессор стал частым гостем в "доме со шпилем", где произвел благоприятное впечатление на всех и обаял даже язвительную и острую на язык Жанну. На вопросы брата, младшей сестры, бывшей мачехи и Наташи о возможности третьего брака Алиса все реже отвечала "если это шутка, то рассмеяться я забыла!".
А сегодня Алиса примчалась домой возбужденная известием об аресте Разумовича прямо в музее...
- Боже мой, - ахнула Лэтти. - Как же так? За что его арестовали? Ты что-то об этом знаешь?
- Хорошо, что Игорь Никольский остался в Севастополе, - ответила Алиса, - я его сразу отправила следом за Феликсом. Надеюсь, он разберется, что происходит.
Игорь Никольский был товарищем Ефима, Беллы и Уланова. Молчаливый, но деловитый и исполнительный молодой брюнет в круглых очках хорошо знал свое дело. Через пару часов он позвонил Алисе и сообщил, что РАзумовича пока только задержали на 72 часа по сигналу из Керчи. На съезде с Крымского моста был задержан автобус дальнего следования. В кабине его обнаружили пропавшую диадему. Арестовали водителя, и он на первом допросе поведал, что вынести артефакт из музея им помогал старый армейский товарищ, профессор истории и этнографии Феликс Разумович. Образ забавного недотепы, вечно все путающего и забывающего, был маской. На самом деле Феликс был хорошим служакой, срочную все трое проходили в морском спецназе, и дело с диадемой, из-за которой арестовали Сергея Светлова, а у Витольда Яковлевича, директора музея, случился инфаркт, для него было парой пустяков. А где-то на Кубани у моря ждет брат водителя, готовый принять диадему и отвезти заказчику...
- Уланов присутствовал при допросе водителя, - продолжал Никольский, - я с ним уже общнулся. Он подтверждает услышанное. Мне продолжать работать, или...
- Продолжайте пока, - ответила Алиса. - И держите меня в курсе дела.
Закончив разговор, Алиса поспешила к Лэтти и застала их с Жанной в разгар бурного спора из-за домашних питомцев.
- Когда твоя собака опрокидывает мой мольберт или разбрасывает обувь в прихожей, я не делаю тебе замечаний! - доказывала Лэтти. - Когда он подкрадывается и пугает меня своим фырканьем, я тоже ничего не говорю...
- Ну да! Молчишь до звона в ушах! - не оставалась в долгу Жанна, зеленоволосая копия матери.
- А ты на моего Патрика постоянно жалуешься! - добавила громкости Лэтти. - Он к твоему сведению настоящий интеллигентный кот и не опустится до такой гадкой мести даже после того, как ты регулярно наступаешь ему на хвост или сгоняешь с любимого кресла в гостиной!
- А почему ты не отучишь его торчать на проходе? Когда я спешу на школьный автобус, мне не до того, чтобы смотреть под ноги! И почему он лезет на мое любимое кресло и оставляет на нем шерстяку?
- Фу! Что за словечко! Ты словно на рынке росла! И что за эгоизм! Я, я, я! В кого ты такая?
- Посмотри в зеркало, мамхен!
- Не создавай проблему из ничего, - сбавила тон Лэтти, - купи отпугиватель.
- Ага, из ничего... А если бы он делал это под твоей дверью, ты бы тоже так считала?
- Привет, Алиса, - Лэтти увлекла подругу на балкон. - О, Боже, опять эта несносная собака! Мой чудесный пейзаж! - она наклонилась над упавшим мольбертом.
- Твой пейзаж невредим, - Алиса помогла ей поставить мольберт. - Послушай...
- Кто бы мог подумать, - ахнула Лэтти, выслушав рассказ Алисы. - Феликс! Да он два раза Генкину куртку надевал и однажды чуть в Жанкиных бутсах не ушел!
- Он в них не влез, - обиделась вышедшая следом Жанна, - у меня вовсе не крупные ноги. Просто схватил их вместо своих и удивлялся, почему нога не лезет!
- Такой весь не от мира сего, - недоумевала Лэтти, - не могу поверить!
- Ты и про Северина так говорила.
- Не напоминай, Лиса!
- Фигасе, как он притворялся, - сказала Жанна, - а дядя Витольд так его уважал, считал ученым от Бога!
- Это называется - пригрели гадюку на груди!
- Иначе не скажешь, Лэтти.
*
ДЖАМЕТЕ
- Ты понимаешь, Фима, - сказала Наташа, - когда они отплыли к линии буйков, чтобы их не подслушали, - я ведь сама посмеялась над этими надписями на двери старой будки: надо же какие античные драмы на задворках, сколько кроется за этими двумя репликами, написанными возле помойки! И тут же забыла о них...
Возле буйков они были одни. Основная масса купальщиков с визгом и смехом плескалась у берега.
Ухватившись с двух сторон за большую оранжевую "тыкву", Навицкая и адвокат беседовали спокойно - ничьих ушей поблизости не было. Буек пламенел ярким апельсиновым колером в лучах заходящего солнца.
- У меня тогда болело горло, отяжелела голова, и я спешила в медпункт, чтобы купить лекарства. Из-за этого соображение тормозило, вот я и сбилась с пути. И, когда услышала, как Куропаткин требует денег в обмен на сохранение тайны...
- Подожди, - остановил ее Ефим, - что за надписи? Что за драмы?
- Ну, кто-то написал на двери трансформаторной будки: "Все бабы - б..."
- Кхм, кхм...
- Это точно. А рядом кто-то приписал: "Даня сам п...р". И сегодня, когда эта мамаша...
- Матюхин в юбке? - ухмыльнулся Ефим.
- Ну да. Когда она на всю улицу орала "Даня, Данила!", я вспомнила эти надписи и обеденный разговор с Антоном.
- Вы с ним так мило ворковали. Не посмел вам мешать.
- Он иронизировал по поводу того, что некий Данила считает женщин легкомысленными по природе своей, тогда как сам далек от идеала. Ты не находишь, что это - хорошо отредактированный перевод диалога на будке?
- Как советский перевод американского экшена, - ответил Коган, - когда в оригинале сплошные "фак", "битч" и "шит", а в оригинале: "О, Боже! Как мне не повезло!"... Брр, я уже замерз. Двинули-ка к берегу, а то завтра оба соплями обвесимся. Хорош я буду на прениях с насморком!
- Ну, поплыли, - Наташе тоже не хотелось снова заболеть. - Так вот, получается, что Антон тоже там бывал и запомнил эти надписи. А что он там делал? Вряд ли просто прогуливался: помойка - не лучшее место для моциона.