То, о чем ты молчишь (СИ), стр. 60

Карелл был ранен. Это точно. В памяти яркий след крови на стене. Скорее, бета вступился за Брая, за что и получил — его отбросили и он ударился. В голове стук, это мешает думать. Гудит, болит. Заторможенность. Но он старается рассудить логически. Не думать о худшем. В самом-то деле, мог же Тед послушать его и создать видимость казни? Вполне. Но дело в том, что Тед не из милосердных. Тем более, мстил он за сына. И его можно понять. Но… должен быть иной ход. Должен быть способ оживить. Есть же такая магия?

Если прошло не так много времени, и если Брай действительно мертв, его можно еще к жизни вернуть. Главное, целителя найти. Того самого, бету. Да. Это шанс. И Ао цепляется за спасительные мысли, доходя до центра комнаты — чуть за скомканный ковер не споткнулся. Осторожнее. Так, так… Так-так.

Но дверь отворяется. Вместо ожидаемого Ареса, либо Юты — в пороге Тед. Сердце замерзает, разнося холод по венам. Воспоминание в голове слишком свежо, слишком реально. Ао не может смотреть на него. Отворачивается, взглядом натыкаясь на оставленные у камина детские погремушки.

— Он жив? — это все, что смог спросить, вне себя от накатывающей губительной волною злости вперемешку со страхом. Как Тед после такого посмел заявиться сюда? Укорять собрался? Но муж молчит. Тогда Ао повторяет, уже громче, требовательнее. — Он жив?

— Нет.

Ао прикусывает щеку, сильно жмурясь, а ответ — ожидаемый — остро пронзил грудь. Тед будто не Браю сердце проткнул, а ему тоже. Губы сжать, так, чтобы яд, переполняющий душу, не выплеснулся. Ни со слезами, ни со словами. Только не перед ним.

— То, как ты себя вел, неприемлемо, — начал Тед. — Ты не маленький ребенок, должен понимать, что есть правила. И нормы поведения. Я не злюсь потому, что понимаю, подсудимый был твоим родственником. Когда твои эмоции остынут, ты сможешь посмотреть на ситуацию по-другому. А пока, иди ко мне, сегодня был тяжелый день, — Тед подошел вплотную, вздыхая. На шепот перешел, спокойный. — Тебе больно, знаю. Я не хотел причинять страдания тебе, но по-другому никак. Это пройдет, — и прижимает к своей груди, второю рукой забираясь под ткань одеяния в недвусмысленном жесте. Он вздрогнул, ничего не предпринимая. Тед же, явно не замечая нежелания, целует. Ао почувствовал его язык, но плотно сжал губы. Нет.

— Твои руки в крови моего брата, — прошипел Ао, вырываясь.

Губы тыльной стороной ладони вытер — жестко, до боли — как противное что стирают. Поморщился, отвернувшись.

— Ты отказываешь мне? — в немалом удивлении произносит Тед, а Ао сдерживается из-за всех сил, что бы не ударить.

Как.

Он.

Смеет.

Как смеет требовать близости после того, что сделал?

— Я в трауре.

Глаза Теда потемнели. Запах усилился, неприятными мурашами по телу. Руки снова дрожат, но Ао заметил это только сейчас, когда посмотрел на них вниз.

— В трауре, значит, — исказил Тед, почти рыча ему в лицо. — Если ты думаешь, что я не найду тебе замену, то ошибаешься, — и вышел.

Комментарий к Глава 38. Экстра. Альтернативное продолжение

P.S.: А я напоминаю, что это альтернативное (подчеркнуто) развитие событий, и пятая из одиннадцати глав.

========== Глава 39. Экстра. Альтернативное продолжение ==========

– Аори, вы собираетесь сегодня вставать с постели?

Юта навис прямо над головой, заслоняя собой узорчатый потолок, который бесцельно рассматривал Ао все утро. Который час уже? Обед? Эта ночь прошла без сна. Он много думал. Когда эмоции поутихли, Ао осознал полностью ситуацию, в которой оказался.

И все же, каждый миг наполнен воспоминаниями о Браяре.

– Где Тед? Мне нужно с ним поговорить. Извиниться.

– Это он должен извиняться, – с заметной злобой сказал Юта.

Скривился – на лице его еще больше морщин. Ао наблюдает за ним, но бездумно. Отмечает движения рук: немного резкие, как бывает, когда бета зол. Плотно сжатые губы – синеватые, водянисто-прозрачные глаза. Это все тот же Юта. Такой же, как вчера, позавчера и завтра.

Что для Ао важнее? Потеря брата или страх потерять Теда?

…Новость настигла быстро, как стрела вражеская. В особняке гость. И не простой, а с привилегиями. Тед самолично привез. Омегу. Красивого. Ао увидел того издалека. Само изящество и элегантность. Поговаривают, умеет мастерски играть на роэ, том самом трехсотструнном роэ, которое так ненавидел Ао. А еще говорят, прекрасный светлый лик его завораживает с первого взгляда. Такого омегу невозможно не хотеть. Но Ао догадался сразу, что к чему. Тед слова свои доказать решил. Вон, какую куколку подобрал даже. Старался. Злость на мужа воспылала с новой силой.

– Руфи будет жить на втором этаже, в комнате в конце коридора, – главный среди придворных омег, Энири, улыбнулся и ткнул пальцем в бумагу. – Это распоряжение господина Фахо. Слышал от придворных, во время празднеств там жили вы. Это совпадение? – усмешка так и брызжет ядом.

Ао сжал челюсти, что бы не выдавить и звука. Он кивнул – это все, на что сил хватило. Терпеть. Это временно. Это спектакль. Скоро Руфи уедет туда, откуда прибыл. Или окажется жертвой «несчастного случая». Да он будет где-нибудь, лишь бы не здесь! Тед знал, чем его поставить на место. Он знал, как его задеть. Как показать, что он с ним шутить не будет. Иного выхода, кроме как признать свою неправоту и попросить прощения, нет. В другом случае Ао утратит благосклонность мужа. А значит – утратит все.

– Я думал, вы достаточно умны, что бы удержать внимание господина Фахо, – продолжил Энири, и ухмылка его стала острее.

– Энири, – прервал его Ао, – Я вижу, вы хотите составить юному Руфи компанию на дне реки, – и ушел, получив в спину смешок.

Помедли он еще мгновение – Энири несомненно сказал бы что-то такое, что дало бы трещину его и без того переполненной чаше терпения. Тогда бы Энири простой угрозой не отделался бы. Глупый мальчишка. Точнее быть, наоборот: сообразителен и остер на язык. И это хуже. Найти бы на него управу – но потом. Ао слишком вымотан, чтобы заниматься усмирением придворных. Видно же, что Энири ревнует, от того и задеть пытается. Показать хочет, что он лучше. Что достоин внимания Ареса.

Значит, Руфи поселили в прошлой комнате Ао. Как сообразительно. И как символично: после него там никто не жил. И сам Ао захаживал туда порою, вспоминая, как качался на кровати в эйфории и прижимал к себе подушку от распирающей грудь влюбленности. Как выбрасывал цветы из окна, подаренные ухажерами. Как рассматривал себя в зеркало часами, все думал – понравится ли Теду? Это было так давно…

Та комната напоминала ему о его наивной первой влюбленности – яркой и неосмысленной, переросшей после из маленького снежка в лавину. И лавина эта изменила его жизнь. Только к лучшему ли? Как бы развернулись события, если бы не любовь к Теду? Он был бы шпионом, слушал бы дедушку. И они бы выиграли. Наверняка выиграли. А после… что бы он получил? Свободу? Или стал супругом Натуриона? Свободу… пхах. В этом мире, где омеги практически бесправны, не имеют права ни учиться в высших учебных заведениях, ни заниматься политикой, ни открывать свое дело – о свободе и речи идти не должно. Что же, получается, и Джейми скован правилами будет?

Та комната только его. Личное хранилище воспоминаний. Ни один человек в этом мире не имеет права и ступать туда. Но скандал раскатывать – дело последнее. Тем более теперь, когда он разозлил Теда своим отказом. При воспоминании об этом, рядом появлялись другие картины. Брат. Ао сам не понимал, почему смирился с его смертью. Рана, оставленная потерей, все еще кровила. Но болела не остро – а ноющей болью. Рано или поздно это случилось бы. Ао был готов. Был… но это не значит, что ожидал его гибели так быстро.

Ему не дали увидеть тело Брая, попрощаться не дали. Еще утром увезли куда-то, да и похоронили. Как и Карелла. Смерть второго ужалила его не так сильно – после того ужаса, что пережил он вчера и боли, преследующей ночью, новость воспринялась, как должное. Для Карелла это лучший исход. В любом случае, бета не пережил бы смерти любимого.