Люби на здоровье! (СИ), стр. 17
Я был доволен таким положением вещей, чего нельзя сказать о моей маме. Ей совершенно не нравилось мое увлечение автомобилями в целом, и моя работа в частности. После трагедии с первым мужем, она люто возненавидела автомобили. Ни у кого в семье их не было. Даже у меня, несмотря на мои мечты заиметь собственного железного друга. Мама ездила всегда общественным транспортом, опасаясь передвигаться на такси и маршрутках. Но если по какой-то причине ей приходилось ехать в автомобиле, на нее было страшно смотреть. Она будто бы выпадала из реальности, и возвращалась в себя, только выйдя из машины. Мне были понятны ее страхи, откуда что взялось. Первое время я тяготился ее попытками отговорить меня заниматься моим теперешним делом. Но теперь, спустя какое-то время, я стал спокойнее смотреть на вещи.
На следующий день в гараже меня радостно встречал Игорек:
- Ну наконец-то босс вернулся! - он имел такую привычку называть меня «босс» - Смотри-ка, похудел, посвежел. Ты точно в больнице был, а не на курорте?- друг пихнул меня в бок и подмигнул.
- Зависть - плохое чувство, Игорек! Если никак не можешь смириться со своей фактурой, давай отведу тебя в спортзал к брату. Он из тебя быстро второго Алексея Немова сделает.
Игорек при росте 180 см весил 110 кг. То есть, объективно говоря, был довольно пухлым. Но за все пять лет, что я его знаю, не припомню ни единого случая, чтобы это обстоятельство его смущало. Он был невероятно жизнерадостным и обаятельным типом. И его жена придерживалась того же мнения. Которая, кстати говоря, была вполне себе стройной симпатичной женщиной, без ума влюбленной в мужа.
- Да прямо! - воскликнул Игорек - Я своей фактурой доволен.
Игорек рассказал, что происходило в гараже, пока меня не было. И до вечера мы копались в машинах, стоящих на ремонте.
Несколько дней моя голова была забита работой, и только работой. Не оставалось времени ни на что. Наступили холода, на носу декабрь как-никак. Заказов привалило. Уходил из дома - еще темно, возвращался - уже темно. Недели сменяли одна другую, а я даже не замечал.
Ближе к середине декабря у меня наконец-то выдался свободный день. Когда почти в полдень я приплелся на кухню попить кофе, Женька заявил:
- Имей в виду, братец, сегодня вечером мы идем в бар.
- В какой бар? - недоумевал я спросонок.
- В любой! - отрезал он. - Сколько можно работать и спать, и больше ничего? Тебе лет-то сколько?
- Двадцать четыре - спокойно ответил я, потягивая горячий кофе.
- Вот. А мне в последнее время кажется, что все семьдесят три. Так что все, к восьми часам будь готов.
- Что ты раскипятился! - попытался я урезонить Женьку - Я и сам хотел куда-нибудь выбраться.
- Тем лучше! - и братец скрылся в своей комнате.
Что ж, он был прав. Пора внести разнообразие в серые будни.
В половину восьмого Женька зашел ко мне.
- Ну что, закончил прихорашиваться? - усмехнулся он - А то я уже готов. Если и ты тоже можем выдвигаться.
- Всегда готов - ответил я - Пошли!
- А ты стильный! - окинув меня взглядом пришел к выводу брат. На мне были обычные синие джинсы, черная футболка и черный пиджак.
- Даааа? - протянул я. - Все мальчики наши!
- Тьфу на тебя! - заржал Женька. - Пошли уже.
В паре остановок от нашего дома находился уютный пивной ресторанчик, куда мы и направились. Женька по пути захотел купить леденцов. Была у него такая привычка - хрустеть леденцами. Мы зашли в супермаркет. И когда Женька расплачивался на кассе, я обернулся, и замер. Через четыре кассы от нас стояла Лера. Она уже расплатилась, и теперь двигалась на выход. Бросив Женьке: «Встретимся на улице!», я побежал за ней. Она была в яркой красной куртке. Как маячок в темноте зимнего вечера. Пока я расталкивал локтями людей в очереди и на выходе из магазина, расстояние между нами все увеличивалось, она уже скрылась за дверями. На секунду закралось сомнение: а вдруг это не она? Сложно было сказать со стопроцентной уверенностью. Но уже для того, чтобы убедиться надо ее догнать. Когда, наконец, я оказался на улице, то увидел, что красная курточка села в подошедший автобус. Я ринулся за ним, но только добежал до остановки, и автобус уехал.