Проклятые ключи (СИ), стр. 10

— Полно тебе, — зашипела Агафья, — всю жизнь из девчонки исчерпаешь, ирод!

Мужчина нахмурился, но отпустил невидимую нить, которой держал мою душу и пил жизнь ради спасения собственной, и отвернулся. Мое тело обмякло, как после тяжелой работы. А потом хлынули слезы. Они сами собой лились из глаз. Страх, обида и невыносимая боль охватили душу.

Тетушка бросила мага в луже крови и начала успокаивать. Неведомо было Агафьи, что реву не от физической боли, а от душевной. Сколько лет ждать прихода колдуна, надеяться на его нечаянный взгляд, и быть им выпитой до дна, не будь рядом знахарки лежать бездыханной на деревянном полу.

В доме погасли огни, пол намытый блестел чистотой. А мы с Владленой пили мятный чай и слушали сказки тетушки. Ох и много она их знала. Под монотонный голос да теплый напиток стало клонить в сон. Жаль комнату родную да перину пуховую занял Ростислав. А на чердак еще забраться нужно. И лестницу с улицы тащить. Одни проблемы от этого проклятого мага. Играет с девичьим сердцем, ранит душу, теперь ему жизнь понадобилась. Так рассуждая и злясь на себя доверчивую, не заметила, как оказалась возле сеновала. Как раз за ним расположилась калитка, которая вела к Черемонову болоту. Говорят, в нем раньше обитали водяные с русалками. А по берегам росла черемуха, невидаль, что любила одна из утопленниц. Оттого и название пошло. Ныне место это пустое, без всякого волшебства.

Пока смотрела на болото, к калитке дома приблизился человек в длинном, на подобии мешка, одеянии. Присмотревшись, я разглядела в мужчине белого праведника. Культ, что несет божье слово в глухие деревни. У нас у каждого свой бог был, но у большинства — магия, а праведники рассказывали и призывали верить в Единого, что велик и могуществен.

— Здравствуй, красавица! О чем горюешь? — По-отечески спросил мужчина.

Совсем душу отчаялась, раз постороннему человеку о горе своем поведать решилась. И кому рассказать?! Агафья засмеет, а Влади не поймет, четыре года между нами — целая пропасть.

Внимательно выслушав, Дарен предложил помощь. Обещал попросить своего бога разрешить все мои беды. Необходимо только принести маленькую жертву. Пару капель девичьей крови сгодились, чтоб ублажить высшее создание. Я согласилась, призывая большую беду.

Пару дней ничего не происходило, а потом Агафья резко собралась и ушла в лес, повелев нам с Влади никого не впускать и Ростислава не выпускать из избы. Вот только у сестры голова пустая, хуже моей. Как только тетушка за порог вышла, Владлена переплела косу да юркнула за дверь. Слово сказать не успела. За ней вслед захотел уйти колдун. Только я дорогу перегородила.

— Уйди, — зло рявкнул черный маг, размахивая руками и пугая. Но не боялась раненого мужчины, ибо знала, что магии у того, как ловкости у новорожденного котенка. Но вот про физическую силу не подумала, оттого полетела на пол от не сильного толчка. Головой ударилась о бревенчатую стену и окрасила ее в красный цвет. Словно почуяв запах крови, Ростислав растерялся, не ведая толи догонять Влади, толи мне оказывать помощь. Он сделал несколько шагов к выходу, а я залилась слезами. Да так горько стало, что ни сразу поняла, кто успокаивает. Голос звучал тихий спокойный и ко всему прочему заботливый.

Ростислав ловко расплел мою длинную косу. Теперь я могла укрыть ею нас двоих. Маг запустил руку в золотые волосы, зарываясь в них и ощупывая место удара. Его лицо находилось так близко, что наши дыхания переплетались и путались. Сердце застучало быстрее.

Свет озарил комнату и погас. Ростислав отдал остатки своей магии, дабы излечить меня. Но вот сам подняться не смог. Я остановила его, потянув за рукав.

— Ты играешь с огнем, Катерина, — внимательно разглядывая алые губы, прошептал колдун.

— Я в нем давно горю, — прошептала в ответ и потянулась за поцелуем.

Но мужчина остановил смелый порыв, отодвинулся. Стыд, словно река, вышедшая из берегов, затопил сознание. Хотелось отвернуться, убежать, скрыться с глаз мага, но он продолжал крепко держать за плечи и, молча, рассматривать.

А потом наклонился и слегка коснулся пересохших от волнения губ. Весь мир перевернулся в этот момент. Не могла больше здраво рассуждать, я принадлежала колдуну. И если бы он пожелал забрать наивное сердце или душу, то получил их без каких-либо препятствий.

Ростислав гладил волосы, плавно опуская ладони на талию. Его руки ласкали спину, а губы шею. Жаркая волна охватила все тело, что отказывалось слушаться разум. Я таяла в объятиях мужчины, позволяя целовать руки, ноги, живот. Сама не заметила, как платье оказалось смятым на полу, а я под тяжестью тела мага.

Его прикосновения кружили голову. Я дрожала, боясь прикоснуться к мужчине.

— Не бойся меня, — попросил Ростислав, приподнимаясь и целуя вспотевшие от волнения ладони.

Письмена на его теле светились приятным золотым светом, завораживая. Провела пальцами по ярким точкам, маг застонал. Впился в мягкие губы горячим поцелуем и крепко обнял, причиняя легкую боль, словно боялся, что исчезну. Деревянный пол казался периной, а свет месяца от окна самым ярким солнцем. Я поддалась искушению и отдала тело и душу в руки мага, больше ничего не боясь и веря каждому его движению.

Золотые распущенные волосы укрывали нас обоих. Я, как котенок, свернулась калачиком и уперлась в бок Ростислава. Так и уснула. Очнулась в собственной кровати… одна.

С кухни доносился приятный запах свежезаваренных трав и румяных блинов. Агафья напевала, разливая напиток, какую-то не очень приличную песню. Услышь ее деревенский люд, ходить тетушки с позором, но только до тех пор, пока не найдется новая причина языками почесать.

Мой выход из собственной комнаты был эпичный. Владлена широко раскрыла рот и выронила из рук блинчик, который расплескал чай в большой кружке, а Агафья пролила кипяток на пол и выругалась пуще прежнего. Глаза ее налились краской, а лицо исказила злая гримаса. Тетушка рванула в комнату, отталкивая с криком. Но, не обнаружив гостя, удивленно уставилась на меня. Потом плюнула под ноги и произнесла:

— Знать ушел ночью, ирод! А ты на радостях в свою комнату вернулась, — прищурилась Агафья, ожидая моего ответа.

— А что мне на колючем сене ночевать, коль больной выздоровел и дом покинул.

Ответ лукавый, но достаточно правдивый. Оттого сердце знахарки успокоилось, да вот только до первого гостя.

В дверь не стучали, в нее тарабанили, и пока Агафья сердилась, направляясь к порогу, меня позвала Владлена. С ней укрылись от гнева тетушки в соседней комнате. У Влади всегда был беспорядок: куча нарядов, каждый ношен (ох, и не бережливая девка растет); тут же не застеленная постель, да петушок-леденец на простыни; а уж про немытые полы и говорить не стоит. Сколько Агафья не боролась, не смогла к порядку приучить сестру, такая уж у нее натура.

Владлена взяла меня за руку, больно стиснув запястье. В глазах пропали зрачки, один белок остался. Но испугаться я не успела, увидела перед собою картину прошедшего вечера.

Ростислав стоял на пороге, подпирая косяк и держась за бок, сквозь тряпье проступила алая кровь. Раны не желали затягиваться без магии. К нам мужчина явился практически выпитым. Даже часть его жизни затронули те, кто ловушку в лесной чаще устроили.

— Не о том думаешь, колдун. Тебе сил набираться надо, а не на девчонку заглядываться, — прошипела, как испуганная кошка Агафья.

— А что мне помешает косу ей расплести, — голос мага, наполненный желчью, дразнил тетушку.

Агафья зарычала, выражая недовольство. Она так часто делала, когда слов приличных не находила.

— Давно ли ты глуп, стал, Ростислав? Ведь не судьба в этой жизни тебе счастье найти али не помнишь Марьяны гадание?

Черный маг глянул со злостью на тетушку, но промолчал.

— Да и в любви ли дело. Попробовал жизни молодой, когда на полу у меня умирал. От Катерины кусок сладок оказался. Быстро сила человеческая вернулась, дни отнятые восстановились. И рана твоя затянулась бы, не будь она проклятием. Но через пару часов отпустит, ночь осталось пережить. Магии в тебе с гулькин нос осталось, только царапины лечить да ушибы.