Да будет тьма (СИ), стр. 41

Да, был у Ольгерда свой дом в Анконе, с фонтанами в розовом саду, с беломраморной лестницей, сбегающей к морю, с текинскими коврами, певчими птицами, цветами в вазах, зеркалами в рост, с винным погребом и купальней с тёплыми бассейнами и ледяными водопадами. В этот дом хозяина принесли на носилках, с ондовичской стрелой в плече, и Горан извёлся от волнения за своего тёмного, от боли за Янину, от странных и страшных перемен. Но виду не подавал, шёл за носилками, придерживал под локоть испуганную и потерянную Оану, нелепую в ондовичском своём уборе.

А маг сбежал, конечно. Все забыли о нём в заботе о раненом, в препирательствах с набежавшей стражей. Вспомнил только Ольгерд, едва придя в сознание, в приступах кровавого кашля он прохрипел:

— Я повесил на него «светлячок»… Фродерик найдёт…

И нашёл. Притащил в особняк потрёпанного старика, полуживого от страха, до того обомлевшего, что и браслеты снял только с третьей попытки. Но снял. Сила захлестнула и обожгла Горана, мятежная, злая, разъярившаяся за своё недавнее рабство. Горан принял её как награду и наказание. Так, наверное, чувствовал себя Ольгерд, когда Фродушка переламывал ему пальцы. Так его Милана приносила в мир дочерей.

В первые же дни, когда Фродушка ещё боролся за жизнь Ольгерда и запрещал ему говорить, Горан многое узнал об Анконе.

— Это — торговая республика, — шептал Ольгерд, — правит здесь префект… Он избирается на пять лет… Здесь ценят людей не по титулу или роду, а по количеству кораблей…

— Сколько же у тебя кораблей, Оль? — спрашивал Горан, прижимая к груди руку раненого, пользуясь каждой возможностью поделиться силой.

— У меня нет кораблей, мой свет, — слабая улыбка его тёмного резала, как нож. — Только одна прогулочная яхта. Мы обязательно пойдём на ней на закат, за край земли…

— Помолчи, Оль, отдышись.

— Нет, я должен объяснить. Мне принадлежит доля в торговом доме… Мы ни в чем не будем нуждаться. Более того, именно сюда Тёмный лорд открыл портал из Дома Тьмы.

— Откуда ты знаешь? — поразился Горан.

— Как бы иначе оказались здесь мои слуги? Сигвалд с его людьми? Я обманом заставил его пройти в портал, велел охранять беженцев. Иначе он никогда бы меня не оставил.

— Я помню его, наглый такой тёмный. Прямо демон Бездны. На дуэли нашей был, чуть меня не удавил одним взглядом. И усики эти его тараканьи.

— Я такие же носил лет двадцать назад… Но это пустое. Здесь все тёмные, которым удалось спастись. Здесь мы будем вербовать нашу армию, мой свет…

Горан глядел на каменные дома с ажурными, утопающими в цветах балконами, на тёплое море, просвечивающее бирюзой сквозь пышную листву, на звонкие струи фонтанов и не мог себе представить, что вот в этом саду светлой мечты можно найти хоть одного тёмного беженца, готового собраться на войну. Готового променять это пышное великолепие на грязную, нищую страну. Которую ещё предстояло завоевать, разбив самую сильную армию в мире.

— Вот Дом менял. Как ты понимаешь, мой свет, они не только обменивают монеты, но и дают деньги в долг, а также выписывают векселя, которые принимаются к оплате во всём цивилизованном мире.

А от строгого особняка красного камня спешил к ним тучный человек, на бегу застёгивая тёмный камзол. Сигвалд двинулся навстречу, хвост длинной плети лениво коснулся мостовой.

— Пропустите, Сигвалд, — приказал Ольгерд.

— Высокий лорд, какое счастье! Наконец-то! — пропел толстяк.

— Доброе утро, мастер Викас! Хорошо ли идут ваши дела?

— Ну, как вам сказать, лорд, времена нынче трудные, опасные даже. Впрочем, отчего же нам не встретиться, не поговорить? Угодно ли будет вашей милости посетить банкет, который мы устроим в вашу честь?

— Благодарю, милейший мастер Викас, но я лишь недавно вернулся из путешествия и, признаться, изрядно утомлён. Милости прошу к нам на скромный ужин. Высокий лорд Горан, позвольте представить вам уважаемого мастера Викаса, главу гильдии менял.

— Польщён знакомством, — кивнул Горан, важно сложив руки на луке седла.

— О, какая честь, сам Высокий светлый лорд Горан, какая честь… Сердечно благодарю за приглашение. Высокий лорд, вы будете довольны вашей долей за последние годы, я обещаю…

Поехали дальше, оставив толстяка с почтением кланяться вслед.

— Высокий лорд Ольгерд, — усмехнулся Горан, — да вы, оказывается, не брезгуете ростовщичеством.

— Поверь, в эту лавочку не несут жемчужного кокошника, чтобы занять денег на свадьбу дочери. Но если тебе, к примеру, захочется заложить новый галеон…

— Или же вооружить и снабдить армию…

— Вот именно, мой свет. Вот именно…

В саду префекта ходили по лужайкам те же пёстрые птицы, опостылевшие ещё в сердце мира. А в клетках скакали забавные обезьяны, и Оана хохотала и хлопала в ладоши, снова превратившись в маленькую девочку. Да и Оньша застыл у клетки с огромным полосатым котом, пока Сигвалд не прошёл мимо и не проронил сквозь зубы:

— Деревенщина, рот закрой, мухи налетят…

Выехали за городские стены, свернули с тракта и вскоре оказались на плоском плато, с которого открывался вид на весь город, амфитеатром сбегающий к идеально круглой бухте с узким выходом в море. Вода в бухте переливалась бирюзой, а за проливом темнела густой синевой.

Ольгерд указал на белые стены бастионов, охраняющих вход в бухту:

— Светлые боевые маги несут стражу в этих башнях. Всё, что они умеют, это огненные шары, но зато — невероятной силы. Каждый такой шар может сжечь галеон. Видишь, южнее три причала? Они принадлежат торговому дому Кендалла, частью которого я владею. Следующие пять, включая ремонтный док, — гильдии мореплавателей…

Горан глядел на залитую солнцем фигуру, на тонкую руку, протянутую вдаль, в морскую синеву, и казалось ему, что не сидел он в седле, а летел над бирюзовой водой и белыми стенами, а солёный воздух разрывал его грудь и пронизывал насквозь, смешивая восторг и боль. Высокий лорд Ольгерд, человек богатый и влиятельный, благородное чёрное серебро, был далёк от него, как в старые довоенные времена, и никогда ещё не был ближе и желаннее.

Их выезд в свет не остался незамеченным. К ним зачастили гости. Поутру приходили слуги в богатых ливреях, деловые и вороватые трактирные служки и опрятные немолодые люди в камзолах с аккуратно залатанными локтями. Они приносили записки, каждая из которых содержала вежливые приветствия и приглашение на обед, ужин, верховую или морскую прогулку. Ольгерд просматривал записки и раскладывал на две неравные пачки. На одни секретарь Ольгерда отвечал вежливым отказом, на другие, впрочем, тоже, но с последующим приглашением на ужин. За ужином Высокий тёмный появлялся одетым со сдержанной роскошью, тщательно причесанным и ухоженным. Чтобы каждому пришло на ум: лорд Ольгерд здоров, богат, силён и полон энергии. Первым пришёл на ужин все тот же мастер Викас, король ростовщиков, способный вооружить армию, построить эскадру и свергнуть правящую династию в королевстве средней величины. Или же купить это королевство, смотря что дешевле обойдётся. Он сыпал комплиментами, пожеланиями здоровья и процветания, а за десертом преподнёс Ольгерду похожий на вексель свиток, который тот, не разворачивая, небрежно уронил на стол, как раз между миндальными пирожными и желе из розовых лепестков. Мастер Викас говорил много приятного и ничего не обещал. Впрочем, его ни о чем и не просили. За ним стали приходить тёмные маги, каждый из которых глядел на Горана зверем. Ольгерд неизменно представлял Горана своим другом, которому он обязан и жизнью, и свободой. При этом держался с ним вежливо и немного церемонно, без всякого намёка на особенную близость. Горан это и понял, и принял. Тёмные маги радовались освобождению своего Высокого, справлялись о здоровье, но тоже ничего не предлагали, а многие обращались с просьбами. И это тоже было понятно, не каждый из них имел долю в лиге Викаса. Большинство бежали среди ночи, бросив всё, потеряв состояние, дом, родных и близких, бежали в никуда. Некоторых из них Горан узнавал. Его, разумеется, узнавали все, и это их военным планам не помогало.