Страстная невеста для ненасытного Дракона (СИ), стр. 21

Данкан снова зашипел раздраженно, словно позабыл за время плавания все человеческие глаза, зажмурил пылающие черные глаза.

— Ну, хорошо, хорошо, — произнес он, наконец. — Я смогу собрать денег и выкупить одно яйцо для тебя у Повелителя. Но остальное ты должна вернуть. Красть их нельзя, понимаешь? И дело не только и не столько в деньгах, которые эти яйца стоят. Эта не та вещь, которую можно отдать кому попало, даже за огромные деньги.

— А я разве не кто попало?! И меж тем ты собираешься мне выкупить…

— Ты — моя самка, — перебил ее Данкан. — И за тобой я пригляжу. Но как уследить за другими, кому вы собираетесь сбыть товар?

— Два из них я обещала за услуги Барнсу, так что не выйдет! Он честно отработал свою долю, и у меня нет причин его обманывать и отказывать ему в честном вознаграждении.

— Я сейчас оторву ему голову, и ты ничего никому не будешь должна. Так что, по рукам?

— Ну, вот еще! — голос Клер стал грубым и резким. Она зло прищурилась, припоминая девиц, окружавших Данкана, в сердце ее снова шевельнулась лютая ревность. — Кто тебе сказал, что я приму от тебя хоть что-то? У тебя есть кому дарить дорогие подарки; вот им и дари!

— Ты хочешь, чтобы я их оставил? — быстро произнес Данкан, смело шагнув к Клер, приблизившись практически вплотную. Их глаза встретились, и Клэр едва не задохнулась от горячей волны желания, захлестнувшей все ее существо, от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. — Ты ревнуешь? Хочешь, чтобы я отослал их прочь? Только скажи. Одно твое слово, и в моей жизни не будет никого, кроме тебя. Скажи.

Он не просил — он требовал. Требовал, чтобы она признала, что безумно жаждет этого, хочет, чтоб она тотчас же расписалась и в собственной ревности, и в том, что жажда и желание сжигают ее сильнее болезни. Он хотел услышать это — и хотел, чтобы первой оружие сложила она, покорилась, сделалась послушной. Его черные глаза смотрели в ее лицо внимательно, чуть хитро, в них угадывались смешинки, своим взглядом Данкан словно хотел проникнуть в душу Клэр и рассмотреть там, спрятанную на самом дне, правду, и Клэр едва удержалась от того, чтобы сдаться, признаться, обвить плечи Дракона руками, припасть к его губам поцелуем, и будь что будет!..

— Кто я такая, чтоб указывать тебе, как поступить с твоими игрушками, — сухо ответила она, облизнув внезапно пересохшие губы. — Не выдумывай обо мне того, чего нет!

— Хорошо, — протянул Дракон, отступая, но глядя так же пристально глядя в лицо Клэр. — Я подожду… Может, ты все же придумаешь, что мне делать с моими… игрушками. А пока поищем сокровище.

— Поищем сокровище, — эхом повторила вслед за ним Клэр, не в силах оторвать взгляда от лица Дракона.

Меж тем Барнс, о котором все как будто позабыли, шлепая мокрой юбкой по лужам, с ловкостью краба подобрался к сваленным у самой воды сундучкам. Он-то как никто иной знал, как выглядят самые дорогие драконьи сокровища. Он безошибочно отыскал крохотный ларец розового дерева среди прочих, раскрыл его и запустил туда дрожащую руку.

Морской берег огласился его ревом; ссорящиеся Данкан и Клэр в один миг обернулись на вопли Барнса, и увидели, как тот катается по морской гальке, дрыгая ногами и зажав рот руками.

— А этот, — тихо произнесла Клэр, — уже нашел…

Данкан не ответил ничего; он лишь красноречиво приподнял брови, пожалуй, слишком картинно. На его лице красноречиво выписалось полное презрение и какая-то мысль, что-то вроде «Боже, какое же глупое животное этот Барнс, жизнь его совершенно ничему не учит, и дрессировке он не поддается!». Но вслух он, как и прежде, ничего не сказал, в очередной раз демонстрируя свое изысканное воспитание.

Оба они, не сговариваясь, рванули к бьющемуся на земле Барнсу. Меж пальцев его текла кровь, лицо его было красно, сморщено и мокро от слез.

Данкан наклонился и поднял с земли брошенный ларец. В нем, свитое из сухих трав, лежало крохотное гнездышко и четыре округлых золотых яйца; пятое незадачливый жадный Барнс попытался раскусить — и переломал себе зубы.

— Подделка, — охнул изумленно Данкан, осторожно вынув золотой кругляш из шкатулки. — Мертвое золото!

— Может, — предположила Клэр, с интересом рассматривая шкатулку, — они просто слишком твердые?

— Яйцо Сороки разгрызет и беззубый человеческий младенец, — ответил Данкан, отшвырнув бесполезную коробку в сторону. — Вас обокрали, доблестные пираты! Поздравляю! Не помог ваш сторож.

— Может, положили уже подделку? — съязвила Клэр, но Данкан, став вдруг невероятно серьезным, прекратив паясничать, лишь коротко кивнул головой, отметая прочь ее гнусные намеки.

— Нет, — ответил он. — Нет. Я сам укладывал их. Я уверен, что в путь отправлялись настоящие яйца.

С величайшими предосторожностями пираты вытянули наверх Данкана и Клэр. Была, проскальзывала такая мыслишка — смыться и убежать, но что-то подсказывало им, что Данкан догонит — и тогда точно пощады не жди…

Побитую жизнью розовую богиню, жестоко страдающую от боли в изломанных зубах, вытянули в последнюю очередь. Над Барнсом даже смеяться сильно не стали — так он был жалок и несчастен.

В полутьме каюты Клэр Данка, наконец-то, перестал злобно скалиться и фыркать, поглядывая вокруг себя злыми глазами. Его плечи расслабились, во всей фигуре почувствовалась громадная усталость, и Клэр поняла, что он нарочно бодрился на людях, чтобы ни один, даже самый последний матрос из ее команды, не увидел и не понял, что Дракон смертельно устал и измучен многочасовой гонкой под водой.

Шипя от боли сквозь зубы, Данкан развязал шелковый пояс и стащил с плеч мокрую прилипающую одежду. Оказалось, что она не только мокра — но еще и испорчена, изодрана на боку зубами Моренны. Как завороженная, наблюдала Клэр (она как раз лично принесла новую — сухую и самую чистую, — одежду для Данкана), как он освобождается от нежного белого шелка, от нижней рубашка, и обнаруживает на боку, на гладкой, чуть смуглой матовой коже багровые кровоподтеки. Зубам Моренны было не под силу прокусить драконью шкуру, пустить кровь, но наставить страшных синяков — вполне выполнимая задача.

— Скользкая жаба, — выругался Данкан, поглаживая больное место ладонью. — Надо было вырвать ему голову вместе с жабрами…

Клэр нервно вздрогнула, наблюдая за гармоничной игрой мышц под матовой кожей. Ей невыносимо захотелось приблизиться и положить свою ладонь на его теплый бок, пригладит боль, прижаться, вдохнут его запах, перемешанный с запахом моря.

— А это что такое?

Клэр вдруг обнаружила себя рядом с Данканом. Кто знает, приколдовал ли снова ее хитрый змей, или собственное влечение Клэр к Данкану было сильнее разума, однако, когда девушка словно очнулась от минутного сна, ее пальцы поглаживали его бок — так, как она хотела, — касаясь тепой гладкой кожи, рассеченной уродливым, давно зажившим шрамом.

— Я думала, ты неуязвим и бессмертен, — прошептала Клэр, повторяя пальцами изгиб грубого шрама.

— Я вовсе не бессмертен, — ответил Данкан тихо. — И меня можно ранить.

Под ее нечаянной лаской он замер, боясь вспугнуть ее, позволяя касаться к себе, и Клэр, жавшаяся к нему, слышала лишь прерывистое дыхание да стук сердца под своей ладонью. Вероятно, она позволила себе слишком многое, лишнее, коснувшись его обнаженного живота, чтобы почувствовать, как Дракон напряжется, вспыхнет от этой нечаянной и такой желанной близости и насладиться его молчаливым желанием, которое он тщательно скрывает даже от себя самого.

— Даже Моренна не смог, — тихо шепнула Клэр, скользнув по его плечам ладонями. — Какому же чудовищу это под силу?..

Она припала к нему на грудь, вглядываясь в его черные глаза, с наслаждением ощущая его нетерпеливую дрожь под своими руками. Данкан вздрагивал, как чуткое животное, прислушивающееся к звукам опасности, его черные глаза вглядывались в лицо девушки, обращенное к нему, стараясь разглядеть в ее чертах хоть каплю притворства, или, быть может, какую-то коварную хитрость. Но ее мягкие ладони, чуть поглаживающие его спину, заставляли его позабыть обо всем.