Дом, или День Смека, стр. 7

Мне стало чуть-чуть обидно.

– Я знаю, что это не игрушка. Конечно, нет. Но она огромная. Кому захочется такую гигантскую игрушку. Если только мальчики, но это меня не касается…

– Просто не трогай, – огрызнулась мама и ретировалась на кухню.

В тот момент, когда она уходила, я увидела, что родинка светится. Всего на секунду. Ярко-красным, как рождественский фонарик на елке.

– Ой! – крикнула я вслед маме. – Погоди-ка минутку.

Я побежала на кухню, где мама уже развернулась, чтобы встретить меня.

– Слушай, детка, – начала она. – Я не сумасшедшая, я просто…

– Заткнись! – перебила я. – Я должна тебе сказать…

– Не тебе меня затыкать. Сама заткнись.

– Мам…

– Мне не нравится такое поведение. Ты ведешь себя необыч… айно. Необычайно или необычно? Как правильно?

– Мам, тебе надо избавиться от этой родинки, – сказала я.

– Что? Зачем? – Мама выглядела растерянной.

– Она стала больше, чем раньше, да и цвет поменялся. А такие родинки обычно являются признаком рака.

Мама начала яростно мотать головой.

– Я не позволю какому-нибудь шарлатану разрезать меня на кусочки, – заявила она.

– Но я видела, как она светится, буквально секунду назад!

На кухне повисло тяжелое молчание. Мама смотрела на меня так, будто у меня ноги растут из головы.

– Светящиеся родинки определенно злокачественные, – добавила я. Это почти наверняка была ложь, но мне не хотелось проигрывать в споре.

Мама замялась. Затем она аккуратно дотронулась до родинки. Полагаю, ей не очень понравилось то, что она нащупала, поскольку она резко отдернула руку и опять затрясла головой, как будто в ухо попала вода. Она пыталась вытрясти из себя какую-нибудь идею.

– Я взрослая, а ты маленькая, – наконец сказала она и ушла с кухни.

Наши споры часто заканчивались именно так. Но не в этот раз.

– Мы не можем просто проигнорировать это, – произнесла я медленно елейным голосом. – Нужно быть смелой и пойти к доктору. Ты помнишь доктора Филлипса? Тебе показалось, что он страшный, но все оказалось…

– Господи, Дар, прекрати говорить со мной так, – проворчала мама, отпихивая меня в сторону. – Все само наладится.

Я фыркнула:

– Ну конечно. Как и все остальное тут? Да, все остальное как-то само собой налаживается, и тебе не приходится ни о чем беспокоиться, думать или что-то предпринимать. Но знаешь, почему сейчас иначе? Потому что в этот раз я могу все поправить!

– О, Кнопик, не надо…

– Мне нужна твоя помощь, поскольку я пока что не доктор и не могу взять родинку и изучить, пока к ней прикреплена ты, поэтому мне нужно лишь, чтоб ты сделала, как я прошу!

Мама довольно долго простояла в дверном проеме и при этом выглядела сердитой, потом грустной, затем снова сердитой.

– Поговорим утром! – сказала она и хлопнула дверью.

Правда, двери у нас дешевые и легкие, так что подходят для хлопанья, как воздушный шарик для игры в бейсбол.

– Мам… – вздохнула я. – Мам, ты…

Дверь снова открылась, и мама прошмыгнула мимо меня в другой конец коридора.

– Я знала, что это твоя комната, – пробормотала она.

<br>

Вечер-Кино-про-Парней-с-Голым-Торсом был безнадежно испорчен, поэтому мы обе рано пошли спать, но через три часа меня разбудили двенадцать стаканов воды, выпитых перед сном. Через несколько минут я уже сидела за компьютером.

Я включила компьютер, забыв, что конкретно наш из тех, что при включении издают громкий звук, словно хор произносит «А-а-ах!».

– Тсс, – цыкнула я, зажав руками колонки. – Тупой комп!

Я выглянула в коридор. Света нет, все тихо. Я устроилась в кресле, запустила браузер и вошла на один из популярных медицинских сайтов. Главная страница порадовала историей про коклюш и предложила спросить доктора, подходит ли мне «Чубусил». Затем я наконец смогла вбить мамины симптомы. Я напечатала: «родинка меняет цвет, размер». А через мгновение добавила: «светится». И нажала клавишу «ввод». Поиск выдал примерно сто сорок статей с оптимистичными названиями «У вас рак?», «Ой, нет! Рак» и «Да, у вас рак. И что теперь?».

Я разволновалась, кликнула на самую первую статью и начала читать. Может, родинки и впрямь светятся, подумала я. Но в первой статье об этом не говорилось ни слова. Как и во второй. Я прочла пять статей, прежде чем поняла, что в поиск вошли только слова «родинка», «меняет», «размер» и «цвет». И нигде не говорится про свечение родинок. Только в одной статье упоминалось о «здоровом блеске», и то там речь шла про студии загара.

Знаете, что бывает в историях, когда герой или героиня думает: «Готов(а) поспорить, я правда не видел(а) никаких призраков. Это просто простыня. В цепях. Летящая через нашу кладовую. Визжащая. Нет, это просто у меня разыгралось воображение». Вы же помните, с какой ненавистью относитесь к подобным героям? Вы ненавидите их, но при этом уверены, что вам-то хватит ума опознать привидение, когда встретитесь с ним, особенно если вы герой истории «Визжащий призрак».

Это именно та часть истории.

Проблема в том, что вы не понимаете, что попали внутрь самой истории. Вы считаете себя просто ребенком. Вы не хотите верить в родинку, или в призрака, или во что-то еще, когда приходит ваша очередь. Я решила для себя раз и навсегда, что родинка не светилась. Это была игра теней, галлюцинация, соринка в глазу или что там еще придумывают люди, когда хотят объяснить то, чего на самом деле не было. В любом случае я перестала верить, что родинка светилась. Пришлось.

Но это не важно, поскольку я все еще была убеждена, что она изменила цвет и размер, а это уже само по себе достаточно страшно. Я выключила компьютер и прокралась в коридор. Хрюня последовала за мной, урча и выписывая небольшие восьмерки у меня под ногами. Наверное, она решила, что пора на ранний завтрак, но, когда я ее не поняла, принялась мяукать.

На мгновение я подумала, что мама меня застукала, когда услышала ее голос из спальни. Я замерла. Голос продолжал звучать: слово, пауза, слово, пауза, словно бы мама играла в лото и озвучивала выигрышные номера. Меня охватило любопытство, поэтому я подкралась потихоньку к двери спальни. Она была приоткрыта, и я приставила ухо к щели.

– Трактор, – сказала мама.

Трактор? Я заглянула в комнату.

– Горилла, – продолжила она. – Апельсин… Домино… Зрение… Мышь…

Она лежала на спине и разговаривала во сне. По-английски и по-итальянски. И ей снилась странная перекличка.

Я послушала еще, ожидая, что она остановится или скажет что-то вразумительное. Я плохо знаю итальянский, но понимала, что итальянско-английский словарь не поможет мне прояснить, что же я слышу.

– Лазанья, – сказала мама.

– Спокойной ночи, – буркнула я и пошла в постель.

Утром я записала маму к дерматологу. Медсестра сказала, что номерки есть только на прием через месяц. Я вежливо нагрубила по этому поводу, и после оживленной беседы было велено прийти на следующей неделе.

Следующая неделя. Я ее как-нибудь уломаю, решила я, кладя трубку. Я тогда была несказанно рада, поскольку еще не предполагала, что мама исчезнет через четыре дня.