Арриквиатари (СИ), стр. 104

Робин обнаружился за одним из столов, без энтузиазма попивающим кипяток из кружки. Сколотов специально присмотрелся — никакого цвета и запаха у напитка не было, просто кипяченая вода.

— Доброго утречка, Робин Гуд, чего такой невеселый? Ты своей кислой миной подрываешь боевой дух клана!

— Не называй меня так, меня Ро зовут. Ро, и никак иначе, — слабо огрызнулся парень. — И я вчера хорошего друга потерял, если ты уже забыл, так что причин для радости нет.

— Нет, это, похоже, ты забыл, что в первую очередь являешься лидером клана, а потом уже все остальное, а о чем думают твои подчиненные, видя твою погребальную физиономию, догадаться несложно. Кажется им, что ваши дела совсем плохи.

— Да какого нахрен клана… — подросток с досадой обхватил голову руками, — смех один.

— Вот оно что… Аника мне говорила, что ты у нас кремень-парень, а в действительности… Или это ты эксклюзивно для меня решил расклеиться, мол, пожалейте меня, дяденька?

Робин сверкнул угрюмым взглядом

— Твое дело вообще десятое! Тебе заплатили, так делай свою работу и проваливай.

— Ага-ага, — Олег задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку, решая что-то для себя, — подростковый психологический кризис. Ну-ка, пойдем побеседуем, — одной рукой приподняв пацана, он выволок его из-за стола и потащил из зала. С активной звериной сутью силы на такой фокус хватило впритык, притом что ошарашенный Робин не стал отбиваться. Дотащив пацана до их комнатушки, он сгрузил его на стул, а сам сел напротив, на кровать.

— Диана, постой, пожалуйста, на стреме, чтобы нам никто не мешал, — дождавшись, когда красавица устроится в проеме, Олег вернулся к лидеру львят.

— Давай, выкладывай.

— Что тебе выкладывать? Наши проблемы — они только наши, справимся как-нибудь.

— Видишь вот эту вот ладонь? — Сколотов продемонстрировал внушительную лапу своей иллюзии. — Это тебе не просто рука, можно сказать, рабочего человека, это еще и целый десяток живительных подзатыльников, а если понадобится, то и больше. И все они, до последнего, твои! Если продолжишь упираться.

— Ха! Ну, попробуй, — пацан вскочил, хватаясь за нож.

— О, как тут все запущено… Похоже, подзатыльниками не обойтись, — Олег незаметно материализовал у себе на штанах ремень и многозначительно потянул его из петель.

— Что это ты еще задумал?

— Пороть буду. А ты как думал? Вот твои львята удивятся… Ну так тебе все равно вроде.

— Откуда ты такой на мою голову выискался? Я, помнится, тебе предлагал в клан вступить. Тогда, значит, тебе до нас не было никакого дела, а сейчас есть? Что, дом наш увидел, и все переменилось? Ну так хрен тебе! Никто его не получит, он только нас признает.

— Ты с больной головы на здоровую не переваливай, мне ваши кланы, что по одиночке, что всем скопом не нравятся, я не только тебе отказал, но и Волих. И дом твой мне без надобности, толку мне от этих хором в одиночку! А про деньги даже не заикайся, еще мне не хватало бегать продавать подземные дворцы, чтобы в один прекрасный день обнаружить у себя кинжал в боку от предприимчивого покупателя. Я у тебя как человек спрашиваю, что случилось? Помогу, чем смогу, по той простой причине, что у тебя тут малолеток целая охапка, вот им я и хочу помочь.

Робин одним движением загнал кинжал в ножны и упал обратно на стул:

— Все вы хотите помочь, только чуть-чуть только бы не напрягаться, не вникать слишком сильно.

— Аника тебе предлагала в клан вступить, всех бы взяла без исключения.

— Предлагала, ну согласился бы я, а дальше что? У меня тут двадцать пять девчонок, что с ними было бы у Цветов, когда бы они подросли?

— Она бы их не стала заставлять, — почему-то абсолютно уверенный в правдивости этих слов, возразил Сколотов.

— Не стала бы, — легко согласился Ро. — Она и своих не заставляет, однако они все это делают, потому как Цветы живут этим, для них это вклад в выживание клана, их жертва для общего дела. Общался я с ними, видел их свет. Они даже подумать не могут отказаться, для них это будет как предательство — жить за счет других, тех, кто отдает жертву. И с моими так же будет, как подрастут. Не хочу я для них такой судьбы! Я всегда думал, что смогу придумать что-нибудь лучше, изменить этот гнилой город… — ладони пацана сжались в кулаки. — Шестеро всего за неделю! Шесть пацанов! Шуплик совсем малым был, семь гласов всего, а они его… — Робин вскочил с места и со всей силы влупил в стену кулаком, Олегу даже показалось, что он слышал треск костяшек пальцев, потом еще один удар и еще, пока в очередной раз окровавленный кулак не врезался в ладонь Сколотова.

— Ну хватит! Покалечив себя, точно делу не поможешь. Сядь и успокойся. Я думал, это не первые для вас тяжелые времена.

— Тогда я собой рисковал, только собой, со всего города десяток малышни собрал. Спрятал их, а сам ходил, искал, зарабатывал, воровал, делал все, что мог, но рисковал только своей шкурой! С тех времен только трое погибли, а сейчас всего за неделю… Дерьмовый из меня командир! Когда действительно пришла беда, я ни хрена не могу сделать! Только вешаю им лапшу на уши, что мы город изменим, что жить будем лучше, по справедливости, а сам в это не верю! Ничего не поменяется, мы в этой помойке до самой смерти, и остается только надеяться, что смерть будет не в пасти искаженных… А тут ты еще со своими россказнями, они для меня, как когтями по духу! Малышня смотрит на меня с восхищением, как же, великий воин, прям из сказок к ним спустился! Старшие тоже, как будто ждут от меня чего-то, а я больше ничего не могу сделать, это мой предел!

Сколотов смотрел на раздавленного непосильной ношей подростка и думал, думал о том, что он совершенно согласен с пацаном, и с его оценкой будущего львят под крылом Цветов, и с его самооценкой в качестве лидера. Робин все это время держал на своих плечах многотонную плиту ответственности, сквозь хрип и порванные мышцы он таскал ее на себе несколько лет, пацану даже удалось совершить два невероятных чуда: создать клан и найти безопасное место для жизни. Он смог сотворить невероятное на пустом месте, сделал намного больше, чем мог бы сам Сколотов — вытащил полсотни детей с заваленных помоями улиц, одел, накормил, дал кров и присматривал за ними, все время рискуя собственной жизнью. Когда Олег тащил его на приватную беседу, он думал, что все обойдется банальной мотивационной речью и лекцией о том, что его товарищ погиб не зря, но все оказалось совсем не так просто. Теперь он вник в проблему, и все заготовленные фразы показались глупыми и бессмысленными. Что Сколотов, который с момента попадания в новый мир беспокоился исключительно о своей заднице, мог сказать этому парню? Каждое слово, приходившее в голову, казалось насквозь фальшивым и бестолковым, только человек без зачатков совести мог, стоя над молодым парнем в этой ситуации, просто похлопать его по плечу со словами: “ну-ну, ты справишься, не раскисай”. Олег не был таким человеком, он чувствовал, что если ничего не предпримет, станет не лучше клановцев, запершихся в четырех стенах, но одновременно боялся принимать на себя ответственность за львят. Он не лучше Робина, не мудрее, не целеустремленнее, он просто старше, и несколько лет разницы не дают ему преимуществ. Сколотов не знал, что делать. Легко влезть в чужие проблемы, имея на руках готовое решение, но разделить с кем-то неопределенность завтрашнего дня намного сложнее.

— Мне надо подумать, — Олег встал и прошелся по комнате. — Соберись, Робин, сейчас нельзя давать слабину, иначе все развалится. Давай так. Займемся насущной проблемой — наверху все еще есть двинутые, и прежде чем что-то решать, надо от них избавиться. Мне нужна пара проводников, и все. А когда я закончу, вернемся к этому разговору, мне просто надо немного подумать, — Ро ничего не ответил. Осев на стуле, как шарик, из которого спустили весь воздух, он пустым взглядом пялился в стену, уйдя глубоко внутрь своих мыслей.

Сколотов подошел и тряхнул его что есть мочи: