Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное (СИ), стр. 100

— Какой беспокойный малыш Райя…

«Я не Райя, я Гарри!» — попробовал возмутиться я, но вырвалось у меня, естественно, только:

— Урр!

— Конечно, я помню, что тебя зовут Гарри, — заметил шаман и левой, свободной рукой начал чесать моё… то есть рысиное пузико. Приятно… Но ещё приятнее был запах, который донёсся до меня с глиняного блюда, которое шаман держал в другой руке. Манящий запах варёного мяса. В животе жалобно заурчало, мне стало стыдно, и я закрыл глаза лапами.

Крик Ястреба снова рассмеялся:

— Давай, вставай, лежебока, я тебя накормлю. Тебе нужно много кушать и быстро расти. Великие Предки даровали тебе это обличье, чтобы, когда ты перекинешься, у тебя были крепкие косточки и сильное тело. Так что пока ты будешь много кушать, бегать и играть, как несмышлёные ути. Не бойся, это будет недолго. А потом ты заснёшь маленьким Райя, а проснёшься сильным и здоровым мальчиком. Но этот облик всегда останется с тобой, Предки не отбирают своих даров…

Ага, значит, я перекинулся в рысёнка, чтобы мои проблемы со здоровьем решились. Ну да, я читал когда-то, что ранение или увечье, полученное оборотнем в человеческом облике, исцеляется, когда он перекинется. Но это значит, что я стал оборотнем?

— Не выдумывай, — ответил Крик Ястреба, уже успевший присесть к очагу и начавший выкладывать куски мяса на деревянный кружок, предварительно мелко нарезая их. Я с некоторым трудом, ещё путаясь в непослушных лапах, побрёл на прекрасный манящий запах мяса, а он продолжал говорить:

— Нет, Гарри, ты не стал оборотнем. На твоей родине это называется «анимаг». Но чему ты удивляешься? Предки открыли мне, что так превращаться мог и твой отец.

Я облегчённо выдохнул и набросился на мясо. Вкусно было неимоверно, но много съесть я не смог. После сытной еды глаза вновь стали закрываться, и шаман сказал:

— Поспи. Во сне ты будешь расти и исцеляться. А когда проснёшься — сможешь поиграть и побегать. Твой друг будет ждать тебя.

Я благодарно уркнул и вновь закрыл глаза.

Когда я снова проснулся, то понял, что тело рысёнка подчиняется мне куда лучше прежнего. Более того, меня переполняла брызжущая радость жизни. Хотелось бегать, прыгать, играть. Я резво вскочил и побежал к выходу из типи, но меня остановил голос Крика Ястреба:

— Какой быстрый! Давай-ка, поешь сначала, а потом придёт Старший и приведёт твоего маленького друга.

«Конни, что, тоже научился превращаться?» — хотел спросить я, но, естественно получилось только вопросительное:

— Куур-няяу?

Крик Ястреба ответил:

— Нет-нет, это к нему придёт в своё время. Просто, думаю, вам полезно будет побегать по лесу. Здесь чудесные места, малыш Гарри, вот увидишь, тебе понравится.

И он снова подвинул мне блюдо с горкой варёного мяса.

Я с удовольствием расправился с предложенной едой и ощутил настоятельную потребность отлучиться в кустики. Шамана это повеселило, но он перекинулся в огромного седого волка и самолично отвёл меня в подходящее для таких дел место, да ещё и курс молодого бойца провёл. Скажу сразу — справлять естественные потребности в теле животного — радость ещё та, но я справился.

А потом Люпин привёл Конни, который выглядел здоровым, весёлым и даже успел чуть-чуть загореть… точнее порозоветь, поскольку кожа у него была тонкая, как у всех натуральных блондинов. Одет он был не в свою серую пижаму, которую нам выдали в лаборатории, а в очень ладно сидящую на нём индейскую одежду — курточку, леггинсы и мокасины. Видно, кто-то из местных женщин поделился с ним одеждой сына. Выглядело немножко странно, но Конни шло.

Надо сказать, что он каким-то непостижимым образом сумел узнать меня и в рысином облике. Войдя в типи, он вежливо поздоровался с шаманом, а потом его взгляд упал на меня и мальчик удивлённо воскликнул:

— Га… Гарри? Это ты, Гарри?

Вместо ответа я подпрыгнул и лизнул Конни в нос, а Люпин объяснил мальчику, для чего шаман проделал такое, закончив словами:

— Это милость Великих Предков. Обычно стать анимагом очень сложно, тем более, в таком юном возрасте, а у Гарри теперь с этим никаких проблем не будет. Только Гарри некоторое время побудет в этом облике, а потом вновь станет мальчиком.

Конни принял эти объяснения с восхищением, ему явно понравилось меня гладить и тискать, а потом Люпин сказал:

— Сейчас мы отправимся в лес. Гарри нужно много бегать и играть, чтобы он стал здоровым и сильным. Хочешь с нами, Конни?

— Но я же не могу превращаться… — огорчённо протянул мальчик.

— Ничего страшного, — улыбнулся Люпин. — Я тебя покатаю. Хочешь?

Конечно, Конни хотел. Поэтому Люпин быстренько разделся, сложил одежду в мешочек, который повесил к себе на шею и перекинулся в волка. Конни радостно вскарабкался к нему на спину, и Люпин мотнул мне головой — пошли, мол.

Я радостно кинулся наружу следом за Люпином. Естественно, я не мог бежать так же быстро, как он, но я старался. Типи шамана стоял на отшибе, поэтому мы не привлекли ничьего внимания, углубляясь по тропе в лес.

Это была потрясающая прогулка. Я торопливо семенил за медленно бегущим Люпином, всё меньше и меньше путаясь в лапах, и вертел головой. Величественный, вековой лес окружал меня, нагретые солнцем стволы сосен уходили так высоко, что, казалось, их макушки подпирают синее, с редкими белыми облачками, небо, мягкий мох пружинил под ногами, в нём кое-где виднелись макушки грибов. Мох сменялся кустиками спелой черники и начинавшей краснеть брусники, а потом пошли заросли резных листьев папоротника. А запахи… Густой запах смолы, которая янтарными каплями скапливалась на сосновой коре, нежный, влажноватый аромат лесной подстилки, острый грибной дух… Множество запахов окружило меня, так что я растерянно плюхнулся на задницу и затряс головой. Люпин, который тоже остановился, изобразил «собачью улыбку» и мотнул головой — давай, побежали дальше. И я побежал.

Когда закончились заросли папоротников, мы оказались на полянке, покрытой мягкой травой и цветами. Пестрые бабочки кружились над ними, слышалось тихое жужжание лесных пчёл… Люпин остановился и улёгся на краю поляны, положив голову на лапы, Конни соскочил с него, и мы начали носиться по поляне наперегонки, прыгая и шуточно борясь друг с другом. Это было весело. Не помню таких счастливых ощущений даже из собственного детства, а уж из Гарькиного… Там и близко такого не было.

Наконец, когда нам надоело прыгать и дурачиться, Люпин подозвал нас к краю поляны и мы разглядели в узорчатых листьях крупные ягоды поздней земляники. Конни сразу же принялся собирать ягоды, нанизывая их на длинные травинки, собирание продвигалось небыстро, ибо из трёх ягод две отправлялись прямиком в рот. Мордаха Конни была счастливой до невозможности — ну да, вряд ли в парке Малфой-мэнора были возможны подобные развлечения.

Я же решил проверить — а получится ли у меня лазить по деревьям, как у настоящей рыси, и начал, пыхтя, карабкаться вверх, вонзая когти в смолистый сосновый ствол.

На удивление, у меня получалось всё лучше и лучше, я сумел вскарабкаться высоко, до первой толстой ветки, и устроился на ней, огласив окрестности победным «Рряв!»

Конни, успевший собрать аж три полных травинки земляники, помахал мне с земли рукой, и я начал спускаться… причём это оказалось труднее, чем карабкаться вверх, но всё же удалось. А когда я спустился, Конни стал предлагать мне собранные ягоды. Я смахнул языком одну травинку… такой сладкой земляники в жизни не пробовал. Остальные две Конни отдал перекинувшемуся Римусу, хоть тот и отказывался.

Римус же посмотрел на перепачкавшегося по уши в траве и землянике Конни и повёл нас отмываться к лесному озеру. Озеро было небольшое и почти идеально округлое, с тёплой, прозрачной водой. Конни и Римус искупались в нём, потом к ним присоединился и я, несмотря на то, что моей рысиной ипостаси вода не слишком нравилась. Хотя выяснилось, что рыси неплохо плавают. Потом Римус умудрился голыми руками вытащить из воды пару здоровенных рыбин, причём двигался он в этот момент с потрясающей воображение быстротой. А когда мы вылезли из озерца, то набрали в лесу сухих веток, и Римус развёл костёр и быстренько очистил и выпотрошил рыбин, а потом запёк их в глине.