Burning for your touch (ЛП), стр. 85

— О, понятно! — нервно хихикает она, пытаясь убрать короткую прядь волос, обрамляющую её нежное лицо, за ухо. Либо это нервозность — побочный эффект её увлечённости им, либо привычка, оставшаяся с тех пор, когда у неё были длинные волосы. — Хм… Доктор Карлсен говорит, что нужно сообщать о необычных вещах, ну, типа температуры и прочего. Из-за этого тебе могут дать выходной.

— Приму к сведению. Спасибо за подсказку, Эмма, — Исак улыбается ей. Она снова краснеет, сжимает в кулаки руки, лежащие на коленях. Исаку интересно, вела бы она себя так же, если бы знала, что всё, что делают люди, происходит под влиянием идиотских гормонов, что её действия — результат предсказуемых химических реакций, что ничто не зависит от её воли.

— Пожалуйста, — хихикает она. — И удачи тебе с ней сегодня. Она может быть немного пугающей. Просто скажи ей, если станет совсем трудно.

— Не волнуйся. Я тоже могу быть немного пугающим.

.

Его мать более пугающая.

Доктор Карлсен оказывается именно такой, какой он её представлял. Это невысокая, но уверенная в себе женщина с тёмно-рыжими волосами, стянутыми в тугой пучок, и пронзительными карими глазами за толстыми стёклами квадратных очков. На ней удобные свободные брюки и длинная белая блузка.

— А вот и знаменитый Исак, — приветствует она его, когда он заходит в её кабинет, и Исак вспоминает, что так и не выбрал роль, которую собирается играть. Милый и безобидный мальчик? Или хитрый и равнодушный? Он хотел познакомиться с ней, прежде чем сделать выбор. — Наконец-то мы встретились!

— Можно просто Исак, — отвечает он. Понимает, что уже звучит излишне снисходительно, но это можно будет исправить позже. — Мне тоже приятно с вами познакомиться, — с улыбкой добавляет он.

— Такой же очаровательный, как я и предполагала после чтения твоей истории болезни, — улыбается она, а потом кладёт руки на подлокотники кресла. — Я обычно пожимаю руку своим пациентам во время первой встречи, но, боюсь, у меня очень низкий болевой порог.

Исак хмурится. Да пошла ты.

— Мне говорили, что вы начнёте причинять мне боль после того, как я подпишу все ваши формы отказа от претензий и ответственности, а не до этого, — отвечает он, коротко усмехаясь.

— Причинять тебе боль? — хмурится она. — Исак, ты думаешь, что мы этим будем здесь с тобой заниматься?

— Я знаю, что вы будете этим здесь со мной заниматься. В рамках этически дозволенного, разумеется, — произносит Исак с очередной быстрой улыбкой. — Я провёл исследование. Я знаю, чем вы занимаетесь.

Боль. Она специализируется на изучении боли. И хотя Исак сначала запаниковал, увидев её имя в папке с документами, которую украл у одной из медсестёр, он решил, что может использовать это в своих интересах.

— Я впечатлена.

— Мне не очень хочется тратить ваше время, доктор. Я знаю, как вы заняты.

— Как предупредительно с твоей стороны, Исак. И, раз уж мы заговорили об экономии времени, у меня для тебя очень хорошие новости, — она немного нависает над своим столом, и Исак замечает, что её улыбка кажется неестественной, словно у пластиковой куклы. Она напоминает ему его собственную улыбку. — Так как ты несовершеннолетний, то все необходимые формы отказа уже подписали твои родители. Так что мы можем сразу перейти к делу.

Он хмурится. Разумеется, он уже был в курсе, но упомянул об этом, чтобы услышать её подтверждение.

Преждевременно лысеющий аспирант по имени Гейр ведёт его в помещение, где они проведут серию предварительных тестов, чтобы определить базовые параметры. Изначально Исак планировал особо не умничать во время всего испытания, но Карлсен, кажется, и так уже много о нём знает. И если она читала его карту, то, вероятно, в курсе, что он перескочил через два года обучения и что у него острый язык. Нет никакого смысла разыгрывать из себя «тупицу».

Гейр практически не смотрит на него, глаза у него пустые и усталые. Кажется, он слишком много работает, и Исак думает, сможет ли довести его до предела. Вероятно, сможет. Но потом он замечает, что у Гейра немного дрожат руки. На нём розовые резиновые перчатки. Видимо, он боится обжечься. Какая ирония.

— Я думал, что вы, ребята, будете оснащены получше, — презрительно усмехается Исак, лёжа на кушетке, на которой Гейр собирается его обследовать. Между ними целый метр.

— Она не хотела ранить твоё самолюбие, поэтому не разрешила использовать более плотные перчатки. Негативные эмоции могут изменить твоё восприятие боли, — отвечает Гейр, и Исак ненавидит и его тоже.

— По мне так пусть лучше пострадает моё самолюбие, чем твои пальцы. Но каждому своё.

Блядь. Исак вздыхает. Вот яркий пример того, как всё идёт неправильно с самого начала. Так что можно забыть о том, чтобы изображать невинного, милого и приятного парня и заводить союзников.

Гейр встречается с ним взглядом, и Исак замечает, что черты его лица достаточно мягкие. Кажется, он совершенно не обращает внимания на Исака и его высокомерие.

— Я знаю, что это страшно. Но я обещаю, что с тобой всё будет в порядке. Мы можем остановиться в любой момент, если ты почувствуешь дискомфорт. Достаточно просто сказать. Мы здесь не для того, чтобы тебя пытать. Мы здесь для того, чтобы проводить эксперименты, которые, будем надеяться, сделают твою жизнь и жизнь других людей немного легче. И было бы неоценимо, если бы ты решил с нами сотрудничать.

Исак поражён и чувствует себя как ребёнок. Этот молодой человек всего лишь пытается делать свою работу, а Исак, вероятно, ведёт себя, как капризный мальчишка на приёме у зубного врача.

Исак немного успокаивается. Потом внимательно смотрит на него. Что-то в этом Гейре неуловимо напоминает ему Эвена, и он снова начинает нервничать.

— Я сейчас нанесу немного капсаицина на твою правую голень, если ты не возражаешь, — говорит Гейр. — Это химическое вещество, содержащееся…

— В перце чили, — Исак заканчивает предложение за него, не в силах удержаться. — Я знаю, что такое капсаицин.

Гейр улыбается. — Она говорила, что ты умный.

— Да, и раньше, и сейчас, — Исак пожимает плечами.

— И скромный. Я помню, что читал об этом в твоей карте.

— Может, ты уже приступишь к своей работе? — фыркает Исак и снова чувствует себя ребёнком. Похоже, его хладнокровие кануло в небытие. Что-то в спокойствии Гейра напоминает ему Эвена, и это раздражает Исака. Прекрати о нём думать.

— Я вижу, ты уже начал третировать моих сотрудников, — говорит доктор Карлсен, заходя в смотровую. Она переобулась, и теперь на ней туфли на невысоком каблуке. Они неприятно стучат, когда она двигается.

— Это меньшее, что я могу сделать, учитывая то, какую боль вы собираетесь мне причинить, — отвечает Исак.

— Боль, которую ты предположительно не чувствуешь.

Точно. Именно таков его план. Исаку нужно продолжать концентрироваться на своём плане.

Карлсен придвигает стул ближе к кровати и садится.

— Исак, ты умный молодой человек, и я уверена, что ты провёл достаточно глубокое исследование, — говорит она. — Негативные эмоции могут менять твоё восприятие боли, как уже, наверное, сказал тебе Гейр. Именно поэтому мы не хотим, чтобы ты держал их в себе.

— Никаких негативных эмоций с моей стороны. Я просто констатирую факт.

— Ожидание — ещё один дополнительный фактор, который может исказить уровень боли, которую ты на самом деле чувствуешь. Я уверена, что об этом ты тоже читал, — продолжает она. — Поэтому, если ты ожидаешь, что тебе будет больно, существует вероятность, что ты будешь ощущать боль сильнее.

Это правда. Исак читал об этом. Он прочитал все статьи, опубликованные её командой за последние годы. Он также прочёл работу её наставницы, доктора Айрин Трейси, которая руководит собственной лабораторией в университете Оксфорда. Её прозвали «Королевой боли», и Исак, в общем-то, рад, что оказался в центре Карлсен. Ему интересно, почему именно женщин привлекают подобные области науки: изучение боли, изучение прикосновений, изучение чувств. Нужно будет погуглить это позже.