Burning for your touch (ЛП), стр. 110

Эвен выбегает из комнаты, бросаясь к двери, и случайно будит Адриана, который спит под лёгким пледом на диване перед телевизором.

— Исак.

— Привет, — шепчет тот, вероятно, думая, что Юлие спит. На нём одна из старых футболок Эвена, одна из четырёх, которые он украл, прежде чем отправиться в лабораторию. Эвен понятия не имел, что они до сих пор у него.

Напоминание об этом заставляет его мечтать о времени, когда всё было проще, нежнее, мягче. Исак кажется смущённым, словно ему стыдно, что он снова стоит у его двери.

Эвену интересно, помнит ли он все разы, когда такое уже случалось с ними, когда они уже шептались у его дома. Он думает, помнит ли Исак тот вечер, когда Эвен затащил его в квартиру, не говоря ни слова, чтобы обнять, прижимая к стене.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Эвен, потому что, с чего бы Исаку приходить к нему так поздно, если они виделись утром.

— Ничего. Просто. Я просто хотел…

Исак замолкает. И Эвену нужно мгновение, чтобы понять, что это из-за того, что позади него стоит Адриан в одних трусах.

— Что происходит? Эвен, возвращайся в кровать, — бормочет Адриан хриплым от сна голосом.

— Ох, — выдыхает Исак. — Я, э-э-э… Прости. Я не думал…

— Эй, подожди! — Эвен хмурится из-за произнесённых Исаком слов. Он чувствует, что прямо сейчас происходит какое-то недопонимание. Всё, как в раздражающих сценах в сериалах. Исак придумывает сейчас что-то в своей голове. — Нет…

— Я… Я пойду. Было очень самоуверенно с моей стороны прийти сюда так поздно без предупреждения. Я не должен был полагать, что ты…

— Это не то, что ты думаешь! — перебивает его Эвен, надеясь, что мать этого не услышит. Он оборачивается к Адриану, до которого наконец доходит, что происходит.

— О, привет, Исак, — здоровается он, и в его голосе нет злости.

— Э, Адриан. Просто иди спать. Всё нормально, — оборачивается к нему Эвен.

И он особо не задумывается, когда кладёт руку Адриану на плечо. Это обычное прикосновение, которым он поделился бы с каждым. Это просто прикосновение.

Но выражение лица Исака разрывает его сердце. Это всего лишь прикосновение, но его достаточно, чтобы на лице Исака отразилось опустошение.

— Он просто спит на диване. Между мной и Адрианом ничего нет, — со всей искренностью говорит ему Эвен, когда закрывает дверь, и они остаются вдвоём в слабо освещённом коридоре. Он тоже без футболки, но надеется, что Исак поверит ему. У Эвена нет причин ему врать.

— Это неважно. Мне всё равно.

Лжец.

— Я просто хотел удостовериться, что ты в порядке, потому что сегодня утром ты выглядел расстроенным, и я пошёл гулять, потому что не мог заснуть. Вот и всё, — продолжает Исак. — Мне всё равно, чем ты занимаешься с Адрианом. Я знаю, что у тебя есть нужды. Мне всё равно.

— Я не говорю, что тебе не всё равно. Я говорю, что между нами ничего нет.

— Но могло бы быть. Что-то. Могло бы.

— Что? Нет, не могло бы. О чём ты…

Эвен замолкает. Теперь до него доходит. Он соображает немного медленнее, чем Исак. Иногда ему нужна минута, чтобы осознать происходящее. Исак не имеет в виду вероятность того, что Эвен хочет каких-то отношений с Адрианом. Он говорит о вероятности и возможности существования Эвена&Адриана. Здесь есть возможность, а не вероятность.

Эвен&Адриан. Они могли бы, если бы захотели.

Эвен&Исак. Они бы не смогли, даже если бы захотели.

Ревность и обычная зависть, потому что у Исака даже нет возможности хотеть? Эвен не знает.

— Но не будет, — отвечает Эвен на языке Исака и надеется, что он поймёт.

— Это неважно.

Исак уходит. Эвен думает, размышляет, возвращается к ежедневным сценариям.

Это неважно. Это неважно. Это неважно.

.

Эвен не видел Исака уже несколько дней. Он не сообщил ему предполагаемую дату похода в бассейн. И Исак в свою очередь уже давно не отправлял ему никаких язвительных сообщений.

Между ними установилась тишина, и Эвен пытается понять, стал ли тому причиной инцидент с Адрианом. Но опять же он сделал всё, чтобы объясниться, чтобы в голове Исака не осталось сомнений. Так что, если он хочет всё усложнять, в этом нет вины Эвена.

Это неважно.

Эвен начинает понемногу выпускать телефон из рук, больше не ожидая, что Исак свяжется с ним. В один из дней он отправляется плавать без него. Он проплывает несколько бассейнов, сначала лениво, потом с большим старанием. Когда он заканчивает, его лёгкие горят, но ему приятно, что есть что-то ещё, на чём можно сконцентрироваться, что-то, что можно делать самому и для себя. Это очень приятно.

Он проводит время с Муттой и парнями, когда ему звонит Леа. У неё истерика.

— Мне нужно с тобой встретиться.

.

На Леа очаровательное платье в цветочек и новенькие кеды. Её ноги свешиваются с высокого табурета, на который она забралась.

— Привет, — Эвен неловко машет ей, заходя в маленькую кофейню. Он не видел Леа с тех пор, как она проклинала Исака, обвиняя в том, что он разрушил их семью. Эвен немного нервничает. — Как у тебя дела?

Когда ему удаётся взглянуть на неё украдкой, он замечает, что она не слишком хорошо выглядит. Пустота в её глазах напоминает ему об Исаке, тёмные круги под ними тоже кажутся слишком знакомыми. Она мало спит. Эвен уверен.

— Что случилось? — спрашивает он, и улыбка слетает с его губ.

— Эвен, мне нужно, чтобы ты был со мной честным. Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, ладно? — просит она его, и её голос дрожит от эмоций, которые она никогда не демонстрировала при нём раньше. — Пожалуйста.

— О чём ты? Что происходит?

— Это правда? — спрашивает она, наклоняясь ближе несмотря на то, что он стоит, а она по-прежнему сидит на табурете. Они практически на одной высоте.

— Что именно правда?

— Всё это дело с эмансипацией. Слова Исака о том, что они делали с ним. Это правда?

Ох, милая.

У Эвена замирает сердце. Исак не хочет, чтобы она знала. Их родители хорошо к ней относятся. Эвен с уверенностью судит об этом, глядя на её новую одежду и подмечая полное непонимание ситуации. Исак никогда бы его не простил.

— Я… Я не знаю.

— Эвен, пожалуйста, не ври мне! Я знаю, что мы не близки. И я знаю, что я просто глупый ребёнок, но мне нужно знать. Это правда, что они причиняли ему боль, что они были с ним жестоки? Это правда — то, что все говорят? Я не могу это вынести! Пожалуйста, скажи мне.

Теперь в её глазах стоят слёзы, и Эвен вдруг понимает, что не знает ответов на её вопросы. Он не знает, что именно их мать сделала с Исаком. Он не знает о степени эмоционального и психологического насилия, с которым он столкнулся. Всё, что он знает, — это результат, те душевные травмы, что проявляются в поведении и реакции Исака на большинство вещей. Всё, что он знает, — что они заставили Исака жить в подвале и что у его матери не всё в порядке с головой.

— Я не знаю. Правда не знаю, — говорит он ей.

Она отворачивается от него, чтобы достать что-то из своего тёмно-фиолетового рюкзака, и её трясёт от переполняющих чувств и нервов. Эвен не знает, чего ждать, когда она кладёт на стойку между ними четыре старые помятые тетради.

— Я нашла это, — выдыхает она, — в коробке дома. Их намного больше, но они одинаковые. Они все одинаковые.

— О чём ты говоришь? — хмурится Эвен.

— Они принадлежали Исаку, эти тетради. Я не знаю, почему папа спрятал их в ящике со всяким барахлом, но он сделал это. Там стоят даты. И я теперь не знаю, что думать. Я не знаю, но даты совпадают с тем временем, когда мама совсем слетела с катушек в моём раннем детстве, и когда Исак начал становиться… таким.

Эвен берёт одну из тетрадей, не зная, чего ожидать. Леа выглядит смущённой и испуганной, и Эвен не уверен, что имеет право заглядывать в мысли тринадцатилетнего Исака. Он не уверен, что Исак простит его.

— Просто забери их, — говорит ему Леа. — Я не знаю, что делать. Ты единственный человек, к кому я могу обратиться.