Невеста для Бастарда (СИ), стр. 106

Комната поплыла перед глазами — от напряжения закружилась голова. Бас выдохнул, стараясь заглушить чувства хоть на миг. Было невыносимо горько и больно от того, что он терял свою любовь.

 — Я отдал бы всё, что имел за тебя одну, — усмехнулся Рома, повторяя фразу, произнесенную много лет назад. Много лет назад он также сидел в комнате в одиночестве и давился печалью, думая, что не может быть с Варей. Сейчас он опять давился болью, но на этот раз ЗНАЛ, что Варя ему не светит.

И парень не солгал. Теперь, когда на кон было поставлено слишком многое, он с удовольствием спустил бы это, знай наверняка, что в конце ему достанется Варя и здоровая психика.

 — Ром, я…

В комнату неожиданно вошла Кира и Бас не успел спрятать холст. Сестра потрясенно замерла, открыв рот. Она и не знала, что у брата такие скрытые таланты.

 — Я же просил не заходить без стука! — рыкнул парень и накрыл портрет простыней. — Чего тебе?!

 — Да я и не помню уже… Почему ты не рассказывал, что так классно рисуешь?

 — Потому что я не рисую.

 — Рисуешь.

 — Нет.

 — А это тогда что? — Кира указала на портрет.

 — Что? — Бас снял холст с мольберта и одним движением переломил его о колено. Почему-то совершенно не было жаль трудов. Было жаль ухмылку Вари. — Ты ошиблась.

 — Вот какой ты есть, а, — тяжело вздохнула Кира. — В тебе такой художник умер…

 — Во мне много кто сдох, — грубо осадил её Бас, — а теперь проваливай и больше без стука не входи.

Спровадив сестру, Рома соединил две половинки холста и всё смотрел, смотрел, смотрел на Варю. Быть может, ещё сойдутся звезды? Может, Вселенная ещё подаст знак, что они будут вместе?

Рома грустно рассмеялся над самим собой. Шанс того, что они сойдутся — ничтожно мал и даже не равен нулю. Также, как и Варина любовь к Басу. Она осталась где-то там — в далеком и, как оказалось, счастливом прошлом.

====== Часть 45 ======

— Егор, я перед кем тут распинаюсь? — Артем отставил чашку в сторону.

 — Я слушаю тебя, крестный, слушаю, — Егор вывалил в раковину не меньше килограмма яблок и принялся мыть их. — Ты что-то говорил про мировые и арбитражные суды. Давай дальше.

 — Да не что-то. Тебе в следующем году, между прочим, практику у мирового судьи проходить. И если ты будешь пропускать всё, что я тебе говорю, то… То иди-ка ты лучше к отцу, пусть он тебе объясняет.

 — У него терпения не хватает, — пробубнил парень.

 — Тогда не отвлекайся. И вообще, шевели руками побыстрее, мне уже ехать пора. Знал бы, что ты так копаться будешь, отправил бы тебя добираться одного на метро.

 — А я и не копался! — возмутился парень и выключил воду. — Это, блин, Варька всё!

 — А что тебе Варя? — мужчина вопросительно приподнял брови. — Она же спит ещё.

 — Вот именно! — специально заорал на всю квартиру Егор, стараясь разбудить неподъемную сестру. — А я будил её ещё сорок минут назад! Твою мать, Варя, сейчас всё остынет и превратится в клейстер! Мне ехать пора, я не буду по сто раз подогревать!

Целую минуту ничего не происходило и Егор уже набрал побольше воздуха в легкие, чтобы заорать снова, как дверь одной из комнат распахнулась. Варя медленно прошла на кухню, держа в руках два черно-белых глянцевых снимка, которые она заинтересованно разглядывала. При виде дочери Артем поднялся со стула и пошёл ей навстречу. Оказавшись в теплых и родных объятиях отца, Варя улыбнулась впервые за две прошедшие недели и вцепилась в Артема так сильно, как только могла.

Девушка села за стол, но так и не посмотрела на торчащего с самого утра на кухне брата, всё её внимание было приковано к снимкам.

 — Как вообще тут можно что-то разглядеть? — задумчиво пробормотала она и вопросительно посмотрела на отца, будто тот был врачом. — Может, и нет никакой беременности?

 — Есть. Просто ребёнок ещё очень маленький. Срок смешной, 8 недель всего, ты чего хотела?

 — Ну я не знаю…

 — Я зато знаю. Ешь, — Егор поставил перед Варей тарелку. Она поморщила нос: сейчас не то, что есть — смотреть на еду было невозможно, сразу же появлялись рвотные позывы. И не только от еды. Запахи, вдруг ставшие такими резкими, тоже раздражали желудок, заставляя его отторгать всё, что находилось внутри. Даже если кроме пустоты уже ничего и не было.

 — Не хочу я твою овсянку, — выдавила из себя Варя.

 — А что ты тогда хочешь? — парень облокотился на стол.

 — Ничего.

 — Ничего не есть нельзя. Ты и так не касалась еды два дня.

 — Потому что тошнит, — простонала девушка и откинула голову назад, будто это должно было помочь ей избавиться от проклятого токсикоза.

 — И что? Ты не ела, тошнить меньше стало?

Варя проигнорировала вопрос, только с шумом выпустила носом воздух. Нет, тошнило не меньше, но хотя бы не так часто выворачивало наизнанку.

 — Варя, у меня нет времени кормить тебя с ложки, — Егор закипал, — хватит уже вести себя как маленькая! Ты не понимаешь что ли, что не только себе плохо делаешь? Что нельзя пить таблетки на пустой желудок?

Парень со злостью швырнул ложку на стол и отошёл к окну, проклиная себя за то, что ему всегда было нужно больше всех и эта беременность сестры не стала исключением. Складывалось ощущение, что этот ребёнок не был нужен никому. Понять холодное отношение Марка было можно — это не его ребёнок, но почему так равнодушна Варя? Почему ни разу не то, что не побеспокоился, а даже ни разу не поинтересовался Бас? Он тоже имел ко всему случившемуся прямое отношение. Если этот ребёнок мешал всем, к чему было сохранять беременность, что за идиотизм?

Егор кинул взгляд на поразительно спокойного крестного. Пока спокойного. Никто не знал, что ребёнка Варя нагуляла на стороне и он не от Марка. Сообщая о беременности, он сквозь зубы цедил ложь о том, что зачать получилось в отпуске после первого раза и только Егор тут же понял, что пришла пора сестре расплачиваться за свою ошибку. Ничто не проходит бесследно и имеет свои последствия, поэтому если Варя не сумела понять этого на словах, то поймёт на своей шкуре. Но что будет, когда правда всплывет? Когда ребёнок родится и в нем не будет ничего от названного отца?

Хлопнула другая дверь — это выполз из другой комнаты Марк. Он сдержал своё обещание, не ушёл от Вари и даже наврал о том, что девушка беременна от него, но на этом всё закончилось. Их отношения окончательно испортились. Марк переехал от Вари в другую комнату, пробубнив что-то о том, что невозможно спать, когда она всю ночь бегает в туалет и ворочается с одного бока на другой, потому что простыни становились слишком горячими. Но Варя дурой не была и прекрасно понимала, что мужу просто неприятно ложиться с ней в одну постель. Кроме того, Марк старался свести контактирование с женой к минимуму и практически перестал с ней разговаривать, обращался только в случае крайней необходимости. Варю это очень угнетало и печалило, но как она могла надеяться на что-то другое? Марк и так поступил через чур благородно, оставшись с ней. Но и тут обольщаться не стоило, девушка мучилась предположением, что Марк не хотел давать повод для шума в прессе и купаться в позоре. Возможно, он выждет год, а уже потом подаст на развод и, очаровательно улыбаясь камерам, скажет: «Бытовуха съела былую искру отношений» и виноватых не будет.

Марк поднял голову от телефона и, увидев Артема у себя в гостях, слегка растерялся. Чтобы он не подумал, что в их с Варей семье произошёл какой-то разлад или посчитал, что парень недостаточно хорошо относится к беременной супруге, он, опустившись с ней рядом на стул, поцеловал Варю в щеку. Плечи девушки поникли ещё больше — это было похоже на тычок, а не на поцелуй, да и взгляд мужа бегал по столу, лишь бы не встречаться с ней глазами.

 — Нормальной еды, я так полагаю, не будет? — сухо спросил Марк.

 — Что-то не устраивает — вставай к плите сам. Ещё один недовольный, я к вам в повара не нанимался. И вообще, я приготовил то, что в первую очередь могла бы съесть Варя, — Егор вытер руки полотенцем и зло отбросил его в сторону, да так, что засвистел напряженный до предела воздух.