Там, куда тебя не звали (СИ), стр. 34

«Да, я действительно плохо понимаю, что здесь на самом деле происходит. Но с другой стороны, если бы ты мне не хотел/хотела что-то сказать, ты бы ко мне не обратилась/обратился».

«Да парень я, прекратите эти дурацкие дроби писать», — прилетает практически моментальный ответ. — «Вы что, действительно не знаете, с кем общаетесь?»

«Нет, действительно не знаю. Да и что поменяется от имени обратившегося? Я просто хочу попытаться помочь, насколько это возможно».

Оказалось, что существ страдательных в этом замке более чем достаточно. Мне начали писать. Сначала понемногу, а теперь я почти каждый день после обеда разбираю скопившуюся корреспонденцию. Изначально дети просто спрашивали, как дела в замке, а теперь ко мне обращаются со всеми вопросами, начиная от просьб помочь в трансфигурации, травологии или, упаси бог, зельеварении, и заканчивая вопросами про то, почему парни такие козлы, а девочки бесчувственные селедки. Теперь я знаю, как за двадцать минут переписки успокоить бьющуюся в истерике маленькую женщину, при этом не дав ей отравить гада, могу назвать десять причин, по которым завхоза не стоит превращать в червяка, а также могу не хуже Горация рассказать, как правильно приготовить эликсир из хамомиллы, «дарующий уверенность в себе и душевное спокойствие». Кажется, я в жизни столько не училась, как за последние пару недель.

***

— Нет, ну вы слышали? Слышали, за что они переживают?! За квиддич! Квиддич, чтоб его! Не за мальчика, которого чуть на тот свет не отправила эта ваша звезда местная, а за какую-то ср… вшивую игру!

Круто разворачиваюсь вокруг своей оси, чтобы посмотреть на Дамблдора.

Мальчик, который выжил, чуть не убил Драко Малфоя. «Избранный» гриффиндорец чуть не убил «слизеринского выскочку». Один ребенок чуть не убил другого. И наверное, я бы не стояла сейчас в кабинете директора, если бы эти чертовы дети хоть на секунду раскаивались в содеянном. Но нет, моя «обратная связь» показала истинное лицо этих благородных личностей, искренне беспокоившихся за то, что они теперь могут продуть без своего командира. И видимо, по этому же вопросу сейчас у Дамблдора находились и Северус с Минервой. Макгонагалл на протяжении всего моего монолога то и дело бросала на меня встревоженные взгляды, никак не пытаясь встрять в разговор, а Снейп, по всей видимости, решил вообще прикинуться мебелью и лишь изредка, в моменты, когда я уже практически начинала переходить на крик, бросал на меня тяжёлый взгляд.

— И что вы предлагаете, мисс Рунцис? — мягким голосом отзывается директор выждав паузу, видимо, чтоб удостовериться, что я закончила бесноваться.

— Что я предлагаю?! — чувствую, как меня начинает аж трясти от бешенства.

Я ещё и предлагать что-то должна?

— А что вы делаете, чтобы предупреждать такого рода инциденты? Дайте подумать, что же я могу предложить. Наверное, прекратить постоянное сталкивание студентов лбами за счёт межфакультетской вражды? Может, просто введёте пяти-или семибалльную систему оценки знаний? Нет? Или, например, нафиг сжечь книги из запретной секции, которые читают все кому не лень, хотя это чёрная магия? Или вам жизненно необходимо чем-то специально козырнуть перед оставшимся магическим миром? И как, стоит оно того?

— Мисс Рунцис, сядьте и успокойтесь, — впервые за полчаса раздаётся бархатный со стальными нотками голос Северуса.

— Успокоиться, чтобы что? — вскидываю я голову, тряхнув волосами и обращаясь к змеиному декану. — Чтобы они друг друга поубивали? А если бы тебя не оказалось рядом?! Господи, да что с вами со всеми? Я… я не понимаю…

Я не успеваю договорить, как меня обрывает мягкий голос Дамблдора.

— Ну, тише, не горячитесь так. Я прекрасно понимаю ваше возмущение, но, поверьте, нет повода так нервничать. В конце концов, господин Малфой жив, а через пару дней будет ещё и абсолютно здоров. Поймите, наши ученики в первую очередь волшебники…

— Наши ученики в первую очередь дети! — рявкаю я в ответ, делая акцент на последнем слове, и, крутанувшись на каблуках, вылетаю из кабинета директора, на прощание громко долбанув дверью.

Нет, да это уму непостижимо, чтобы вот так было насрать! Ну, подумаешь, чуть не убили пацана, главное, что квиддич не отменили! А им хоть бы хны! Я в ужасе! Влепили отработку до конца года, и всё, наказан так наказан! Прям вот уже вижу в глазах осознание и раскаяние!

Слетаю вниз по лестнице с такой скоростью, что ученики шарахаются от меня в разные стороны, дико таращась вслед. Кажется, словно не хватает воздуха. Настолько противно от всех этих людей, что хочется помыться, соскоблив с себя кожу жёсткой щёткой. Над головой с противный щебетом мечется Кася, но я не обращаю на птицу внимания. Я в бешенстве. А поскольку такое мое состояние может обернуться чем-нибудь похуже словесной перепалки с директором, лучше всего уйти подальше от потенциальных триггеров. Это я ещё верх самообладания показала, не вопи здравый смысл на задворках сознания, я бы вообще как следует этого старика за грудки тряханула, чтобы растрясшиеся от времени мозги наконец встали на место.

С силой долбанув по деревянным дверям, обдираю о неошкуренную поверхность ладонь и вываливаюсь на улицу.

Как меня всё это достало!

Решение отправиться в Запретный лес появляется как-то само, поэтому быстрым шагом, то и дело поддавая носком туфли то по клоку сухой земли, то по камням, отправляюсь куда подальше. Полностью взвинченное состояние, на грани слез и нервного срыва. Хочется орать, реветь и бить морду одновременно.

Всем спасибо, моя нервная система кончилась. Не хочу и не буду на это всё смотреть. Сами пусть это маггловедение изучают, умываю руки. Иначе следующая беседа с директором чревата кровопролитием. И вот не будет меня мучать совесть.

Не обращая внимания на то взлетающую, то опускающуюся Касю, продолжаю углубляться в чащу леса. Хочется просто бежать, опрометью, куда глаза глядят и нафиг не возвращаться в этот гадюшник. А вообще хочется домой…

Ловлю себя на том, что только сейчас, почти четыре месяца спустя, я начинаю искренне тосковать по дому.

Хочу домой, к маме и коту. Сидеть в три часа ночи на кухне и жрать с пушистой мордой напополам красную икру за просмотром мультика, а не вот это вот всё! Надоело! Я сама ещё ребёнок, почему я вообще во всё это ввязалась? Хочу чтоб стёрли память и нафиг ко мне больше близко не подходили! И нет, жалеть не буду.

Притормаживаю, чувствуя, как задыхаюсь от быстрого шага, и наконец замечаю, что воздух стал совсем спёртым. Над головой, опираясь на высокие кроны деревьев, расстилаются свинцовые тучи.

— Да будет дождь, — недовольно бурчу себе под нос, оглядываясь по сторонам. В какой момент из красивого хвойного леса я умудрилась забраться в валежник, непонятно.

Медленно сползаю на ближайший ствол поваленного дерева, напрочь забыв про свою арахнофобию. Накрывает жгучее отчаяние. Что бы я ни пробовала делать, всё происходящее вокруг уверенно стремится в какую-то непроглядную задницу. Закрываю глаза, прислушиваясь к низкому перекату грома, следующему почти вместе с яркой вспышкой молнии. По лицу начинают неуверенно мазать капли дождя. Кася что-то тихо пищит, скребя когтями моё плечо, но от навалившейся вековой усталости идти совершенно никуда не хочется. Вот бы привалиться так к мшистому боку старой ели и стать её частью. Тихо, спокойно, вдали от всех. Но вместо желаемого отрешения от окружающего мира в сознании вдруг всплывает почти растаявший от времени обрывок воспоминания о том, как я уснула в объятиях мага, согретая его теплом. Тут же открываю глаза, неумолимо краснея и судорожно вдыхая.

Боги, о чем я вообще думаю! Вот же ж извращенец, неужели, будучи магом, нельзя было придумать какого-нибудь другого способа меня отогреть? Так, надо возвращаться.

Но стоило мне только подняться на ноги, как дождь полил с таким остервенением, словно желая смыть лес с лица земли. Жалобно пискнув, Кася сильнее прижимается к моей шее.

Класс, теперь ещё непонятно, как отсюда выбираться.