Там, куда тебя не звали (СИ), стр. 27

Утыкаюсь носом в ноты, отыскивая «Немецкую песенку», как вдруг раздаётся протяжный звук рояля. Тупо моргнув, убираю в сторону книгу, во все глаза уставившись на Снейпа. Снейп играет. Чувствую, как неумолимо от удивления открывается рот. Ошибки быть не может, из-под пальцев Грозы Подземелий раздаётся Элегия Рахманинова. Первые несколько тактов меня не покидает ощущение полной неправдоподобности происходящего. В конце концов, как человек, четвертый раз в жизни видящий вживую пианино, может вообще что-то настолько свободно играть? Но тем не менее, Северус играет. Причём играет удивительно. Затаив дыхание, слежу за движением его рук. Такое чувство, словно его пальцы живут какой-то собственной жизнью, то взлетая, то опускаясь, еле касаются клавиш, а в следующее мгновение с остервенением выбивают максимально возможную для инструмента громкость. Играет совершенно не правильно, с академической точки зрения, но тем не менее, играет восхитительно.

Невообразимая сила искусства, когда всего лишь музыка и человек, её творящий, заставляют по спине пробегать волнами мурашки. Бог с ним, даже если это мухлёж с использованием магии, это всё равно выше всяких похвал. Я никогда не смогу так. Сколько же в нём эмоций, невысказанных, невыкричанных, невыплаканных. Кажется, словно уже с первых нот он проваливается куда-то в совершенно другое место, находясь тут только телом. Но его лицо и руки…

Я не сразу замечаю, что уже достаточно продолжительное время не дышу, боясь даже шелохнуться, лишь бы не нарушить происходящее. Кажется, я впервые вижу Северуса настоящего, живого, чувствующего музыку и музыкой выражающегося. Заседает какой-то благоговейный трепет перед всей этой человеческой сущностью. Дикой, непознанной, страшной и одновременно удивительно прекрасной.

Демон, запертый в человеческом теле.

Элегия как-то незаметно перетекает в до диез минорную прелюдию, а я, кажется, до сих пор не дышу, пытаясь запомнить каждую секунду. Тонкие пальцы летают по клавиатуре. Кажется, сегодня я, неожиданно для себя, открыла своего любимого пианиста. Извини, дорогой Святослав Теофилович, но думаю, ты бы меня прекрасно понял.

Звучат последние аккорды, и вдруг взгляд Северуса становится более осознанным. Появляется уже знакомая издевательская улыбка, и мельком глянув на меня, словно проверив уровень моего потрясения, да и вообще, жива ль я ещё и способна ль информацию воспринимать здраво, вдруг резво ударяет по клавиатуре.

Да ну тебя!

Не переставая издевательски ухмыляться, периодически встряхивая растрёпанными волосами, Снейп воспроизводит соль минорную прелюдию Рахманинова. Ту самую, которой я пыталась произвести на мага неизгладимое впечатление. Только вот играет Северус раза в два быстрее, чем я, при этом спокойно проносясь по всем клавишам. Мацуев бы оценил. И я оценила.

Может, его ещё и петь попробовать научить? Или же…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, представив Сева в балетном трико. Нет, это уже перебор, даже не хочу проверять, есть ли у него к этому виду искусств способности. Хотя вальс танцует, надо признать, он неплохо.

Звучат последние ноты, и Северус наконец устремляет на меня взгляд, полный ядовитого ликования.

— Браво, браво, брависсимо, — нараспев тяну я вспомнившийся кусочек из «Призрака оперы». — Преклоняюсь перед твоим талантом.

Снейп привычно фыркает, в духе «это проще, чем казалось изначально», но я всё-таки замечаю, что маг собой чертовски доволен.

Жук.

То есть, тьфу, змей.

Комментарий к Глава 7. НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

Автор в ударе. В понедельник сдавать курсовую а у меня тут, понимаете, полет фантазии.)

Буду рада отзывам