Королевства изгоев, стр. 42

– Ага.

– Ладно. Короче, вот есть аура. Она замкнута в себе и на себя, как правило. А у арканиста, то бишь колдуна, то бишь волшебника – разомкнута. Есть входы-выходы. Так лучше?

– Определенно.

– Смотри-смотри. У пробужденного мага, как ты и прочие самородки. Самоопыление, самоудовлетворение, самопровозглашение… То бишь, о чем мы?

– Продолжайте.

– Самоопределение… Можешь на «ты» – я вечно молод – вечный прохиндей.

– Продолжай.

– Самовоспроизведение… Появляются зачатки. Маленькие, неразработанные входы-выходы. Разработанные, кес-кес… Впускаешь магию извне, и смешение, творение, катарсис – рожденная мыслью идея, что должна в миру обрести явь.

– Как портал, что я неосознанно…

– Возжелал. Ты должен возжелать огонь, чтоб тот горел в твоей руке, но был не горячей слезы на той щеке, что так румянцем алым и милой ямочкой засела в сердце, промеж ребер словно нож…

– Воу-воу, полегче.

– Так, – магистр откашлялся. – Ну ты понял?

– Вроде да, но при чем тут жара?

– Сейчас жарко? – Ред кивнул, отвечая на вопрос Кэссиди. – На стены глянь.

Металл покрывал иней.

– И что?

– То, что профессор тебя так разработал, ставя блокаду, что у тебя не канальчик, словно волос, а – воронка. Словно розочка из бутылки винища, забитая горлышком тебе в глотку. Края распороты, а зев – сосет. А выхода не вижу.

– Опять лирика?

– Нет. Выхода – нет. Ни одного. Вот и аура сбрасывает излишек в тело из мяса, оно и греется. А блокада наоборот – питается теплом. Извне и изнутри. Охлаждает плоть.

– И что с этим делать?

– Изолируй.

– Что?

– Себя. Ходи как я – в мантии, в пальто, в пончо. Джонни две курки.

– Так жарко же.

– Изолируй внешнее тепло. Тогда внутреннее пойдет в полный расход – остынешь наоборот.

– Понял. А что по магическим способностям?

– Ну, аура у тебя раздута, что пузырь у рыбы. Вход есть, выхода нет. Два из трех – годен, – он достал печатку, надел на палец и заехал парню в лоб.

Посыпались искры. Зрение и прочие прелести сознания на мгновение пропали. Редрик обнаружил себя в кабинете полковника. Он лежал на кушетке. У окна тихо беседовали полурослик и провант. За столом играли в шахматы Лоуренс с полковником Хиром.

– Играете прямо, как он. Так даже неинтересно, – пожаловался эльф.

– Мы все играем одинаково.

– Ваш следующий ход – конем. Я его ем ферзем, ставлю шах.

– Понял, вижу мат через четыре хода. Тут не победить. Поздравляю, начальник, – выдохнул лавочник, опрокидывая своего короля.

– Вы все равно играете лучше, чем Странник – он ест фигуры. Буквально. Ртом.

– Ни поиграть, – прохрипел Редрик, пытаясь поднять голову. Лоуренс быстро встал и подошел к сыну:

– Танцуй и пой.

– Чего? – недоумевающе моргал глазами парень.

– Ты – волшебник, Редрик. Тебя не заберут в армейку. Этот торчок тебя инициировал, весенний призыв прет лесом, – с горящими глазами тараторил отец, воздев руки.

– Пока не доучится, и то не факт, – с сухой ухмылкой добавил эльф, делая глоток кофе.

– Ура-а-а… – вяло просипел парень, и попытался встать.

Глава 1.4

***4***

Светало. Рядовой Рори кованым яблоком своего лучевого пистоля дробил кусок плитки.

– Слухай, братка. – одернул его Бруно.

– Ну…

– По-моиму, так низя, с пикалем – растрясет, как тебя в повозке.

– Зя-низя. Дай коня покормить. Гля, какие глаза делае – голодна тварь.

Братья Жмых уже много лет не могли выйти на повышение. Виной тому было многое, но порча имущества всегда находилась на первом месте списка этих причин. Хотя они были рады и такому. Пайка есть, отпуск – регулярно, койка без клопов. Простое блюдо для простого люда, а на десерт – спокойствие. Где-где, а в столице преступления были четко регламентированы и очень редки.

Каково было удивление братьев, когда из главного входа управы, у которого те дежурили, вышел конь, в котором те сразу признали Смоки. Тот, увидев знакомые лица, уверенно подошел и сделал требовательный вид. А ребята и рады – хоть какое-то событие.

– И как пацик его с рук кормит? Мне сквозь перчи пече, – жаловался Бруно, кидая коню камушки, которые тот ловко ловил в воздухе.

– Та привык, зразу и сивуха глотку пече, а потом как нада йдеть.

– Мудер, как дядя Хуберт. Ты и похож на нього, больше чем на батьку.

– Ты что, лом? Мы ж – двойня.

– Твоя правда. Гля, Гоббс шагае.

Из-за угла здания вышел капрал, он тоже, как и братья, погряз в трясине карьерной стагнации. Командир звена сразу заприметил занятие рядовых и ускорил шаг:

– Ты что творишь, олух. Брось пистоль.

Рори бросил оружие на брусчатку:

– Как скажешь, Тоня.

– Ой мля, какая еще Тоня? Из-за вас… Дебилов! – повысил он голос. Его лицо приняло привычное устало-раздраженное выражение. – Мне в торец прапор такие предъявы кидает, что вас мать так не кидала в детстве.

– Меня мать в реку кидала, с обрыву, я так выучився плавать.

– Лучше бы не научился. А то места под прочие навыки в твоем черепке закончилось, а так и на мой череп меньше проблем сыпалось бы.

– Та ты не серчай, Гоббзя. Равно одно – звено не бьють. Повязаны мы одной цепью, одним делом.

– Надо напроситься на наряд в трущобы, может, хоть кого-то из вас, дебилов, там прикончат.

– Так ты ж з нами пойдешь, а твою рожу там все курвы срисовали, Тонь. Ты ж токмо оттуда, видно здалеку, – указал Бруно на лицо капрала. Гоббс протер щеку от дешевой помады.

– Ценная клиентура. А таких ни в жисть не трогають, – хохотнул Рори.

– Я уж придумаю, как потерять двух остолопов.

– Приятно видеть, что наше ополчение нас бережет, – ехидно проговорил Лоуренс, уже какое-то время наблюдавший за перепалкой. Редрик же тихо подошел к Смоки и почесал тому круп, тот аж зашатался от удовольствия.

– Здоровеньки булы, Маккройды, – в один голос гаркнули братья. Капрал кивнул. – А как это вас – мимо нас?

– Магия, – сказал Редрик.

– Это как? – спросил Энтони Гоббс, поправляя ремни. Салли Ляхотряска так и не научилась их правильно затягивать.

– Да вот так, оказывается, и конь в доме волшебный, и сын.

– Что, збуженый? – на удивление сразу догадался Рори.

– Есть такое, – Ред поднял волосы со лба, показывая слегка светящуюся печать.

– Иницият. Это надо обмыть, – потер руки Бруно.

– Ты себя обмой, дура. Мы ввазюкались на два наряды, та и утро тераз.

– Как на два? – в ужасе поднял брови Гоббс.

– Так кент заходил, видит мол звено коня – ма, а капрала – нема.

– Вот, Тонь, и шутканули, что мол у артистов тебя на него сменяли.

– А он: «Раз сменяли, так стойте с новым командиром звена еще смену. А если вернут вам капрала, после того, как он им всех баб попортит, то и он пусть постоит, компанию составит…»

Редрик удивленно глядел на Бруно, что цитировал слова своего центуриона четко и совсем без акцента.

– Утырки, сидели бы в селе своем, не портили бы жизнь людям.

– Такмо в селах понабежало зверюганов с Фронтиру.

– Все коронные поля за полпайки пашут. А благородным батраков стока не надо, скока селян тераз.

– Работы людю в селе нету.

– Расширение прав резидентов, блин. Если в города попрут такие как вы – хана, – Гоббс, в порыве отчаяния, ударил по решетке, что прикрывала окно. Оно приоткрылась, показалась морда крысолюда.

– Я тут сейчас кому-то постучу, – пропищало существо.

– Да пошел ты, Гэри! – в один голос крикнули бойцы.

– Вот насру вам в суп – будете знать, – окно закрылось.

– От падла усата, а ведь не бреше. Было уже таке.

– И он до сих пор работает тут? – удивился Лоуренс.

– Дык у крысюка – гумно крысюче. Отбрехался, мол паразиты на кухне завелися.

– Хорошо, что я тогда остался на завтрак, а не на обед, – вытер лоб Редрик.

– Ладно, бойцы, охраняйте, честь не роняйте, еду нюхайте. У нас с юным дарованием много дел.