Капитан Риччи (СИ), стр. 29

За ним следовало несколько индейцев, выглядящих чуть ближе к цивилизации, чем их собратья – они были одеты в сильно рваные и грязные штаны и вооружены ружьями.

С выправкой и чувством собственного достоинства, не очень вязавшихся с огромной дыркой в его правом сапоге, вождь остановился и окинул взглядом всю их компанию.

– Кто вы такие и что здесь забыли? – спросил он на внятном, хоть и забавно звучащем английском. – Проклятые испанцы? – он посмотрел на Фареску. – Или чертов английский флот?

– Ни то, ни другое. Мы пираты. Я капитан Рейнер, а это мои офицеры.

– И где же ваш корабль? – хмыкнул он.

– Стоит в устье реки, – сказала она, превентивно наступая на ногу Томпсону, как самому болтливому. – Моя команда набирает воду, а мы решили отправиться на охоту.

Взгляд полу-индийца стал на градус теплее.

– Меня зовут Монни, – сказал он. – Монни Индеец, как меня все называют. – Я с удовольствием приму вас как гостей в своей деревне.

– Но нам надо вернуться на… – начал Мэл. Риччи сильно пихнула его локтем в бок.

– Конечно, мы с радостью примем ваше приглашение, – улыбнулась она своей самой милой улыбкой, остро жалея о том, что Юлиана не пошла с ними. Смотрящие на рыженькую красотку мужчины меньше думали бы о том, не захватить ли им так удачно пришедший в руки бриг.

***

Жалкие, сплетенные из тростника и пальмовых листьев хижины составляли круг, в центре него полыхал большой костер, на котором обугливалось что-то, соблазнительно пахнущее.

– Смотри, они умеют охотиться, – шепнула она Томпсону.

– А вы уверены, что мы – не их новая добыча? – ответил он.

– Конечно!

– Приглашаю вас к обеды, – объявил Монни.

Он уселся на тростниковый полог и жестом пригласил Риччи сесть слева. Томпсон, Фареска и Малкольм устроились рядом с индейской гвардией Монни. Справа от вождя опустился, скрипя костями, худощавый старик, увешанный огромным количеством разных странных и засушенных штук.

– Это Охис, – сказал Монни. – Моя правая рука и шаман.

– Ух ты! – сказала Риччи, стараясь выглядеть впечатленной и кокетливой. И как у Юлианы получалось выглядеть такой без всяких усилий? – У вас такая милая деревня! А что воспитанный европеец делает в этих диких местах?

– Борюсь с испанцами. Этим дуракам в голову не приходит, что я сижу у них прямо под носом.

– О! И как… удачно?

– Мне удалось закопать немного золота, – небрежно бросил Монни, впиваясь зубами в кусок мясо, подгорелый с одной стороны и сырой с другой. – Я думаю вернуться в Европу и подыскиваю корабль.

– Замечательная идея!

– Ты говоришь, твое судно стоить в устье?

– Ну да, – кивнула Риччи, ощущая, что над ней сгущаются тучи.

Но тут старик-шаман отхлебнул чего-то из чаши, подозрительно похожей на человеческий череп, посмотрел на Риччи и что-то завизжал, так быстро, что она не могла разобрать ни слова. Однако, Монни, очевидно, что-то понял, потому что взгляды, которые он бросал на Риччи стали опасливыми, хотя алчность из них не исчезла.

«Надо убираться отсюда как можно скорее», – подумала она. Как показывал опыт Риччи, жадность в конце концов побеждает все другие чувства.

– Пойдем в мою хижину, – сказал Монни, отбрасывая кусок недоеденного мяса в сторону, где дожидались окончания общей трапезы дети и женщины. – Покажу, что я награбил у этих испанских свиней.

– Очень интересно, – улыбнулась Риччи.

«Наверное, стоило взять с собой кого-нибудь из парней», – думала она, идя следом за Монни. – «Юлиана так бы и сделала. С другой стороны, у меня есть сабля, и я умею ей пользоваться».

Монни наклонился к одному из своих «офицеров» и произнес краткую фразу, из которой Риччи уловила слово, похожее на «связать». Индейцы гомонили так громко, что даже ее слух пасовал.

***

Монни сделал широкий приглашающий жест перед входом в хижину. Риччи шагнула вперед и огляделась: прямо на землю был постелен роскошный и истоптанный ковер, посреди которого возвышалась софа из какой-то богатой гостиной с засаленной и рваной обивкой. По краям хижины громоздились друг на друге сломанные ящики.

– Великолепно! – объявила Риччи, усаживаясь на софу.

– Испанцы те еще уроды, – сказал Монни. – Но умеют делать отличные вещи. Вот попробуй. Самое то для такой красивой дамы.

Он вытащил из одного ящика бутылку вина и, пошарив под софой, отыскал два бокала.

«Кажется, из-за хранения в теплом месте оно скисло», – подумала Риччи, делая осторожный, вроде как изящный, глоток. – «Постойте-ка! Вино, хижина, комплименты. Хм, если бы не этот бормочущий старик, все еще сидящий с нами и пьющий эту кислятину прямо из бутылки, я бы решила, что это свидание! И что сегодня мне впервые предстоит парню «нет» в первый раз… Хотя и «да» мне тоже пришлось бы сказать в первый раз», – она покосилась на кожаные штаны и большой палец, проглядывающий в дырку в сапоге. – «Все-таки я скажу «нет»».

– Недавно была сильная буря, – сказал Монни.

– Да, очень сильная.

– Это ты ее вызвала.

– Я? Ха-ха! С чего ты взял? Ну, конечно, нет.

– Ведь ты же ведьма.

«Что?»

– Что?!

– Или, как вас еще называют, Вернувшаяся. Заключившая контракт с дьяволом. Можешь не отпираться, Охис таких как ты насквозь видит.

«Стратегия отрицания не подходит», – подумала Риччи. – «Переходим к торгу».

– Ну, допустим. Тебе то что? Хочешь, чтоб я вызвала еще одну бурю? Не боишься связываться с колдуньей?

– Ты еще молода, и почти ничего не умеешь. Иначе ты бы не позволила загнать себя в ловушку. Ты вошла в круг, и твоя сила здесь бесполезна, – Монни рассмеялся. – За тебя, наверняка, уже назначили награду, – сказал он, и блеск алчности в его глазах разгорался все ярче, оттесняя страх. – Но я не настолько глуп, чтобы польститься на кучку золота. Я знаю, на что способна кровь Вернувшегося.

– На что?

Монни выплеснул на ковер вино, схватил Риччи за руку и провел ножом по ладони. Кровь полилась прямо в бокал. Монни и старик жадно следили за ней. Через пять секунд, когда сосуд наполнился на треть, порез зажил.

– Настоящая ведьма, – довольно произнес Монни.

– Зачем тебе моя кровь? – спросила Риччи.

– Кровь Вернувшегося сделает меня бессмертным, – произнес тот.

– Очередная сказка! – Как и якобы лишающий сил круг. Иначе бы она не смогла все еще понимать его. – Как можно поверить в такую глупость?

– Это не сказка, – сказал Монни, нахмурившись. – Но проверить не помешает.

Он выхватил палаш из ножен и вонзил его шаману в живот. Риччи вскрикнула. Старик скорчился на ковре, визжа от боли. Без выражения на лице Монни выдернул из него клинок, разжал зубы и влил кровь Риччи ему в глотку.

У них на глазах рана затянулась, как затягивались раны на Риччи. На мгновение она подумала, что шаман тоже из Вернувшихся, но на его груди и руках остались уродливые глубокие шрамы от старых ранений.

Старик уселся и что-то сказал Монни – наверное, злился. Но тот только отмахнулся небрежно.

– Это действует! – расхохотался он. – Действует!

Индеец продолжал требовать к себе внимания, и Монни снова ударил его палашом, на этот раз в грудь. Тот дернулся пару раз и затих. Риччи на софе замерла в ужасе.

Монни повернулся к ней.

– Теперь я буду жить вечно!

Очевидно, жить вечно ему не терпелось, потому что, не обнаружив под рукой бокала взамен разбившегося в процессе проверки, он впился в запястье Риччи зубами – крепкими и острыми, несмотря на то, что никогда, похоже, их не чистил.

«Значит, эта легенда не была выдумкой», – подумала Риччи.

Пират сделал несколько жадных глотков и остановился. Зрачки его расширились настолько, что заняли всю радужку, и глаза его от этого казались совершенно безумными.

– Монни? – осторожно окрикнула его Риччи.

– Темнота, – пробормотал он. – Кругом одна темнота… Чудовища! Господи, спаси меня!

Он упал на пол, скорчился, спрятав голову в руках и, кажется, плакал, продолжая что-то бормотать.