Капитан Риччи (СИ), стр. 202

Спасение утопающих – это, в первую очередь, дело рук самих утопающих.

Ей приходилось проделывать и более рискованные вещи. Тварь представляла собой крайне тяжелого противника, но Риччи могла с ним справиться.

***

Риччи едва не подвело плохое знание города – рассмотрев среди крыш проплешину, она направилась к ней, в расчете пересечься с Тварью на максимально открытом и приспособленном для маневров пространстве. Но примчавшись на площадь, обнаружила ее забитой людьми.

На этой площади находилось одно из немногих «убежищ», куда отчаянно стремились попасть те, кто не надеялся успеть в Верхний город.

Очень много людей и уже маячащий за ближайшими домами силуэт Твари. У Риччи уже не было ни времени, ни возможности что-либо переиграть.

Теперь она знала, почему Тварь направилась в эту сторону – такое количество народа не могло не привлечь ее. Хотя у Риччи еще имелась возможность отступить и переждать, количество жертв, которых стоит ждать в таком случае, не дало бы спокойно спать даже пирату.

Она услышала первые крики и поняла, что другие тоже увидели Тварь. Кто-то кинулся вон с площади, кто-то в ужасе застыл на месте столбом, кто-то еще сильнее стал ломиться в убежище.

«Им следовало бы проводить учебные тревоги», – мельком подумала Риччи. – «Может, тогда сутолоки было бы меньше».

Тварь пришла сюда не за Риччи, но Риччи была очевидно единственной, кто чувствовал в себе способность дать ей отпор.

– Как мне привлечь ее внимание? – спросила она себя вслух.

Стоящий рядом мужчина, от которого сильно несло потом и водорослями, посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

На расспросы не было времени, и Риччи не знала никаких хитрых способов – может, порезать себя, чтобы Тварь почувствовала кровь? – поэтому она решила, что крики и размахивания руками сработают.

Откатившаяся толпа дала ей немного места, и Риччи поспешила им воспользоваться.

Тварь была жутко уродливой, как и прежние. И двигалась она так же обманчиво неторопливо, плавно и быстро. Но Риччи могла двигаться быстрее.

Вот только она не подумала о том, чтобы забраться на крышу заранее, а теперь не видела подходящего трамплина.

«Что ж», – зло усмехнулась Риччи. – «Если я не могу подняться до ее уровня, я опущу ее до своего».

Она подкатилась под брюхо Твари и двумя быстрыми и сильными ударами перебила две передние конечности на уровне своего плеча.

Прямо под ее ногами образовалась выбоина – участок булыжника просто исчез. Риччи отпрыгнула в сторону и вверх – получилось не так высоко, как она рассчитывала.

От Твари веяло холодом, и Риччи как будто снова оказалась посреди Туманного моря. Холод уменьшал ее силы, и потому не вышло решающего удара – меч лишь распорол Твари бок. Темная густая жидкость хлынула на мостовую.

Тварь издала низкий звук, от которого словно завибрировали все кости, и начала разворачиваться в сторону Риччи. И без того осознающей опасность своей затеи, но сейчас практически почувствовавшей дыхание смерти затылком.

Не рассчитывая своих действий и не имея больше плана, Риччи послушалась инстинкта, а не разума: инстинкт требовал избавиться от примораживающего к земле взгляда огромного сетчатого глаза. Она никак не могла достать его с земли, поэтому метнула меч, как копье – благо промахнуться по такой мишени было проблематично – несмотря на то, что выпускать из рук свое единственное оружие казалось верхом глупости.

Звук, от которого ныли зубы, раздался снова, на булыжник хлынул еще один поток черной, отвратительно пахнущей и липкой жижи, клочок тумана растаял в воздухе, а в правом рукаве Риччи образовалась большая прореха.

Тварь мотнула головой, и меч с грохотом свалился на камни. Риччи кинулась к нему, рискуя поскользнуться и свернуть себе шею.

Но и конечности Твари тоже скользили в этой субстанции. Риччи неожиданно для себя обнаружила, что видит прямо перед собой одноглазую, изуродованную и от того еще более жуткую морду. От очередного облачка тумана она увернулась, и нанесла удар в другой глаз.

После чего сделала два шага назад, оттолкнулась и, наконец, оказалась на том месте, куда она стремилась с самого начала – на уязвимой перемычке между туловищем и головой.

Тело Твари на ощупь было шершавым и ледяным, от прикосновения к нему на пальцах оставался маслянистый неприятный налет. Но Риччи не рисковала держаться только ногами.

Перехватив вымазанную в жиже и оттого скользкую рукоять, Риччи вложила все силы в последний удар.

***

Риччи вымоталась и не хотела даже думать, как она будет отстирывать черную жижу от всего, начиная с сапог, и вымывать ее из волос. Вернувшийся с победой герой, полагала она, должен выглядеть как-то не так.

Она подняла голову и посмотрела в глаза людей, стоящих на площади – растерянных и едва избежавших смерти людей. Они все смотрели на нее.

Нет, они таращились на нее, как на сошедшее с небес чудо, как на ударившую посреди ясного дня молнию, как на того, кто совершил нечто немыслимое. И при этом был всего лишь невзрачной, уставшей и грязной девчонкой.

«Эта история станет городской легендой», – поняла Риччи.

Но у нее не было ни сил, ни времени, чтобы насладиться статусом героя. Хотелось только упасть на пол, чтобы не выпутываться из испорченной одежды, но ей требовалось вернуться к команде как можно быстрее, чтобы сообщить им, что опасность миновала, пока они не предприняли что-то неразумное.

Поэтому Риччи сделала пару шагов в сторону от растворяющейся посреди тротуара туши твари и растворилась среди узких и извилистых переулков, арок, тупиков и переходов.

Риччи ориентировалась в этой городской паутине скорее интуитивно, чем полагаясь на разум и память. За годы плаваний и странствий у нее выработалось что-то вроде инстинкта находить правильное направление, который и привел ее домой.

***

Наутро ее разбудил Берт, что было само по себе странно, потому что обычно она поднимала команду – ее чувство времени было почти безупречным.

Но когда Риччи попыталась подняться, то обнаружила, что вчерашние прыжки и упражнения с мечом отразились на ней еще хуже, чем обычно. Или таковы были последствия общения с Тварью – может, черная жидкость ее тела была ядовита для Вернувшихся.

– Капитан? – встревожено позвал Берт. – Вы в порядке?

– Чувствую себя так, словно меня тварь пожевала, – ответила Риччи мрачно, потирая раскалывающуюся голову.

До той минуты, когда нужно вывести омнибус на маршрут – иначе множество людей опоздает на работу, а ей влепят крупный штраф – осталось уже совсем немного времени, а Риччи не чувствовала в себе сил пробежаться до транспортного управления, как обычно. Думать о том, чтобы сесть на козлы и тронуться в путь, было страшно. Но выходного ей еще не полагалось.

– Кажется, сегодня меня уволят, – сказала она, когда с помощью Берта спустилась вниз.

Риччи боролась с тошнотой – хотя бы завтракать не придется.

– Я могу взять омнибус сегодня, – сказал Мэл. – А Фареска подменит меня в таверне, если потребуется.

– Не нужно, я сейчас… – слабым голосом произнесла Риччи, и с любопытством пронаблюдала, как пол уходит куда-то вбок.

– Или Мэл займет ваше место, или вы потеряете работу, – сказал Стеф, поймавший ее в футе от пола. – Лучше отлежитесь сегодня. Я отведу вас наверх.

– Надо сказать Юли, чтобы сделала бульон, – сказал Берт.

Сегодня та пошла в пекарню, потому что постоянные пропажи продукции, совпадающие с визитами Стефа, могли вызвать у владельца подозрения.

Но они не успели подняться наверх, как резко и громко хлопнула входная дверь. Юли никогда не позволяла себе такого, так что определенно произошло нечто значительное.

«Не хватало мне еще одной драки», – подумала Риччи, готовясь к худшему развитию событий.

Но Юли выглядела хоть и сильно встревоженной – даже ее всегда аккуратная прическа растрепалась – но целой и невредимой.

– Что случилось? – спросил Стеф. – Ты попыталась стащить булку и попалась? А я предупреждал… Ну, ладно, найдем другую пекарню.