Капитан Риччи (СИ), стр. 20

«Подводная яма», – догадался Стеф, начиная еще осторожнее проверять, если ли земля в том месте, куда он собирается наступить.

Через пару секунд голова испанца, фыркающего и отплевывающегося, показалась над водой.

Стеф наклонился и протянул ему руку. Тот молча сверкнул черными глазами из-под намокшей челки, и вложил свою ладонь в ладонь Стефана, позволяя вытащить себя на риф.

Они пошли дальше, страхуя друг друга, но не разговаривая. Оба прекрасно помнили, чем обычно заканчивались их разговоры.

Первым, что они увидели через стену ливня, наконец-то, добравшись до пляжа, были два человеческих силуэта. Думая об аборигенах-каннибалах, Стеф схватился за саблю, но его окрикнули по-английски.

– Малкольм! – искренне обрадовался он. – Юлиана! Вы живы!

– Не с вашей помощью, – заметила та.

Стеф развел руками.

– Вас сам Бог хранил. Я и сам чудом спасся.

– Кто-нибудь видел Риччи? – спросила с беспокойством Юлиана.

– Мне жаль, но капитан, скорее всего, ушла под воду вместе с лодкой, и если ее нет среди нас…

– Надо прочесать берег.

– Когда погода улучшиться, так и сделаем, – сказал Фареска. – Может, найдем шлюпку. На ней можно будет добраться до Картахены куда быстрее.

– Такая буря быстро не стихнет, – заметил Малкольм.

– А мне кажется, дождь уже стихает.

Они одновременно вскинули головы к небу. Разрывов среди туч становилась все больше, а ветер и дождь утратили напор и постепенно затихали.

– Чтоб мне провалиться, – пробормотал Фареска, вглядывающийся в горизонте, – «Ночь» пошла ко дню, а шторм пошел на убыль.

– Слава Богу, – сказал Стеф, не задумываясь о странностях природных явлений.

– Сколько у нас провизии? – спросил Фареска, глядя на Юлиану, которая все еще держала мешок.

– Нисколько, – ответила та, развязыв его. – Сухари размокли, а бутылки разбились. И мое платье окончательно испорчено! И как же я покажусь в нем в Картахене? Надеюсь, это пятно отстирается, если взять песок…

– Платье? – изумленно пробормотал Фареска.

– Женщины, – хмыкнул Томпсон. – Лучше подумай о том, что мы будем есть.

– Я морской офицер, а не охотник.

– Вот совпадение, я тоже ничего не смыслю в охоте. Эй, Малкольм! – окрикнул он бывшего боцмана. – Ты что-нибудь смыслишь про то, как добыть еду?

– Не особо, – покачал головой тот. – Мне случалось участвовать в охоте, но ведь у нас нет ружей.

– А вы, мисс Юлиана?

– Если только здесь поблизости нет лавки…

– Что ж, – подвел Стефан итог. – Нам надо добраться до Картахены до того, как мы помрем с голоду.

***

Риччи пришла в себя от криков чаек, поедающих выброшенную на берег рыбу и других невезучих обитателей моря. Она лежала на берегу с ногами в воде, и в одной туфле.

Держась за гудящую голову, Риччи поднялась и оглянулась по сторонам в поисках потери. Она не нашла обуви, но чуть выше линии воды нашлась шляпа Уайтсноу. Щегольская красная ткань полиняла, а перья изрядно потрепались и поредели. Риччи отряхнула ее от мусора, отжала от воды, насколько могла, и надела – не в качестве символ власти над кораблем, но ради защиты от палящего солнца. В морской воде шляпа, кажется, слегка села и стала ей впору.

Следующим делом Риччи проверила карманы. Часть монет и украшений усеяла морское дно, но кое-что сохранилось, внушая некоторую уверенность в будущем.

На ровной морской глади не виднелось ни одного предмета, за который мог бы зацепиться взгляд. «Ночь», очевидно, отправилась к морскому дьяволу целиком.

Повсюду, куда хватало глаз, не виднелось ни малейшего признака цивилизации. В мокрой одежде было холодно, а идти в одной туфле очень неудобно, но Риччи упорно продвигалась в том направлении, где, как ей казалась, должна была находиться Картахена.

Чтобы не распороть ногу острым краем ракушки или камня она отрезала длинный кусок коры и обмотала им ногу, закрепив водорослями вместо веревки.

Существовал большой шанс, что они либо идет не в том направлении, либо движется слишком медленно, и тогда ей суждено выживать на этом берегу в одиночку. Самой придумать, как добыть огонь и какую-нибудь еду.

«Может, я и не могу умереть от голода, но желудок все же сводит», – думала она. – «И я не умру, съев что-нибудь ядовитое или сырое, но в желудочных коликах тоже мало приятного».

Солнце уже клонилось к закату, когда она увидела где-то в полумиле по берегу четыре удаляющихся силуэта.

– Эй-эй! – крикнула она. – Эй, подождите меня!

Они остановились.

– Крысы трюмные, – пробормотала она. – Вы и не подумали искать своего капитана, да?

***

– Мы думали, ты мертва, – сказал Томпсон. – Тебя же накрыло лодкой, когда она перевернулась!

– Воздушный купол, – нашел объяснение Фареска. – Воздух под днищем. Иногда он спасает людям жизни.

Жизнь Риччи спасло не это, но она, разумеется, не стала опровергать слова штурмана.

– Ничего не помню до того, как очнулась на берегу, – сказала она. – Кажется, у меня снова отшибло память.

– Хорошо, что на этот раз не полностью, – улыбнулся Малкольм.

– Точно, – ответила Риччи. – Куда нас занесло?

– Карты и навигационные инструменты пропали, – ответил Фареска. – Но с того момента, когда я определил местоположение «Ночи» на ее борту, нас не могло снести далеко.

– Какая разница, милей восточнее, милей южнее, – пробурчал Малкольм. – Все равно это испанский берег, и чтобы добраться до любой английской колонии, нам понадобится корабль.

– Тогда нам придется его добыть, – сказала Риччи.

– Ты сошла с ума! – воскликнул он. – Нас пятеро, что мы можем сделать?

– По правде говоря, я не собирался становиться пиратом, – вступил в разговор Томпсон. – И предпочту вернуться к своему старому ремеслу, так что меня вычеркивайте.

– А вы? – обратилась Риччи к Малкольму и Юлиане. – Чем планируете заняться?

– Наймусь на какой-нибудь корабль, – ответил Малкольм. – На кораблях всегда нужны люди.

– Я собираюсь вернуться в Сент-Джонс, – сказала Юлиана. – Если не могу убить Сэлдона сама, попытаюсь найти того, кто сделает это ради меня.

Риччи отметила, что Томпсон не поспешил предложить свои услуги и вообще отвел глаза, словно надеялся увидеть на водной глади что-то интересное.

В этих краях жизнь стоила дешево, но смерть губернатора колонии дорого обошлась бы и убийце и тому, кто его наймет.

– Вы ведь понимаете, что я оказался среди своих сограждан? – сказал Фареска.

Остальные посмотрели на него с плохо скрываемой враждебностью.

– Я не собираюсь вас выдавать, – поспешил добавить он. – Это помешает моему замыслу выдать себя за спасшегося вплавь.

– Впятером у нас всяко больше шансов добраться до города, – сказал Томпсон. – Конечно, хорошо бы это был не испанский город, но войны нет, и в порту мы сможем сесть на какое-нибудь голландское судно.

– Я пойду с вами до города, – произнес в ответ Фареска. – Но больше ни на какую помощь от меня не рассчитывайте.

«Вот и все», – подумала Риччи. – «Наша компания достаточно странная, у нас нет никаких общих интересов, кроме временно связавшей нас необходимости добраться до города, и по прибытии туда каждый из нас пойдет своим путем».

Она не могла сказать, что дорожит этими людьми, которые волей случая оказались под ее началом. Но ей не хотелась начинать с абсолютного ничего.

– Ты уверен, что хочешь пойти к властям? – спросила Риччи Фареску. – Даже если о тебе не проболтается один из нас, и слух не дойдет до нужных ушей… Уайтсноу рассказала о тебе губернатору Сэлдону, так что весь Сент-Джонс слышал об испанце-предателе, и с каждым вышедшим из порта кораблем эта новость уходит все дальше.

– Она назвала мое имя?

– Да, – солгала Риччи.

– Что ж, – он опустил глаза. – Значит, меня будут судить и, вероятно, повесят. Или оправят в рудники, чтобы не терять рабочие руки. Значит, такова моя судьба.

– Она рассказала о тебе, но не о своем плане, – сказала Риччи. – И ты все еще хочешь вернуться?