Капитан Риччи (СИ), стр. 170

Рукоятью меча в основание черепа, не слишком сильно, чтобы не сломать случайно шею.

– Попадись вы Энди, было бы хуже, – сказала она телу у своих ног.

***

Насколько Кану Хаорра был рад видеть Лонгу: его глаза сверкнули и лицо на несколько мгновений расслабилось, перестав быть угрожающим, несмотря на ужасную раскраску, настолько он был разочарован появлением Риччи: скрипнул зубами, нахмурился и стал похож на свое изображение с плаката.

Хотя именно Риччи, скорее всего, убила человека, в чьем патронташе лежала пуля для Кану Хаорра. Ведь она уничтожила солдат, наступающих со стороны поселка, пока Лонга избавлялся от тех, кто перекрывал путь к лесу.

«Должно быть, патруль все-таки заметил дикарей, но не поднял тревогу, стреляя в воздух, а доложил начальству и шериф отправил половину сил в обход».

Со времен их службы в Счастливом организация охраны и ее качество улучшились. Вероятно, к этому приложила руку Арни – ей, как минимум удалось заполучить из Йеллоустоуна солдат.

«Нам еще повезло, что мы унесли ноги, не повстречав самой Арни или Ким», – подумала Риччи. – «Интересно, где они? Может, все еще в Йеллоустоуне?»

– Вы добыли письмо? – спросил Кану Хаорра.

– Мы добыли много писем, – ответил Лэй и посмотрел на Риччи. Точнее, не потрепанную походную сумку, которую она пронесла с собой от самого кабинета, и лишь немного… ладно, довольно сильно залила кровью. Впрочем, большую часть писем еще можно было прочесть.

Риччи вывернула на землю все содержимое. Конвертов оказалось не так уж много, и изучение их заняло не больше получаса. Среди них не было ровным счетом ничего полезного.

«А в поселке нас ждали», – подумала Риччи. – «Все это чертовски похоже на ловушку».

Она посмотрела на Лонгу, ожидая его слов. Умение признавать свои ошибки, как бы тяжело это ни было, важное качество для лидера.

– Должно быть, мэр догадался о нашем нападении и носил письмо при себе, – сказал Лэй.

Риччи невыразимо хотелось назвать его идиотом: придти куда-то, руководствуясь неизвестно чьими-то указаниями, нарваться на засаду и после этого все равно верить тому, кто дал эти указания – более яркого проявления умственной слабости она не могла бы придумать.

Но двигала ли им слепая вера в своего информатора или нежелание признать промах?

Она хотела ткнуть Лонгу носом в его ошибку и заставить признать, что его человек соврал – нарочно или искренне веря в свои слова, но дезинформировал их. Однако у Лэя был Кану Хаорра, который поддержал бы его в таком случае, и тем укрепил бы свои позиции.

– Должно быть, так и есть, – сказала она. – К сожалению, нам придется придумать что-то еще.

Не было лучшего времени для того, чтобы напасть на Счастливый, чем сейчас – никто не будет ждать их ближайшие несколько дней. Но нападение станет бессмысленной тратой сил. Опыт и чутье подсказывали Риччи, что нужного им в Счастливом и близко нет. Устроенная на них ловушка – лучшее тому доказательство.

«Будь я на месте Арни или коменданта, я бы никогда не стала бы писать о секретной операции обычным письмом кому-то вроде мэра этого жалкого поселка».

– Они же прислали солдат, – сказала она вслух. – С ними должен быть офицер. И нет нужды посылать письмо.

– Должно быть, она ошиблась, говоря про письмо, – пробормотал Лонга.

Риччи не пропустила эти слова мимо ушей – она пообещала себе чуть позже вытащить из Лэя имя его незадачливого информатора.

========== Последняя песня ==========

Обычно между выступлениями «лесного народа» проходило не меньше трех-четырех дней. И на этот раз дикари не изменяли себе, так что атмосфера в лесном убежище стояла расслабленная и почти мирная.

Риччи и сама была бы рада отдохнуть несколько суток – выматывающие скачки и жестокие сражения плохо влияли на сон и аппетит. Но Арни не будет прохлаждаться после своей очередной неудачи. Поражения подстегивали Гиньо, как стремена лошадь. В эти самые минуты Арни, ее кровники и все, кого она подчинила себе, приближали их с Лонгой поимку.

Но Риччи не смогла бы заставить кого-то из дикарей работать сегодня. Даже Лэй не смог бы.

Впрочем, из нее самой тоже был не лучший работник – ночью она едва добралась до лагеря, едва не падая с лошади, а сегодня кое-как смогла проснуться лишь далеко за полдень.

– Хотела бы я знать, что задумала Арни, – пожаловалась Риччи друзьям. – Ну почему я не вытащила из нее, что она будет делать, если операция с конвоем провалится?

– Она все равно изменила бы планы, – поддержал ее Берт. – Ведь мы теперь не на ее стороне.

– И все равно это досадно, – поморщилась Риччи. – Ладно, что у нас на обед?

– Похлебка из кролика, – ответила ей Юли. – Которого поймали Стеф с Мэлом. Потому что дикари не делятся с нами продуктами. Они делают вид, что не понимают, чего мы хотим.

– Чертов Кану, – выругалась Риччи. – Я поговорю с ним. Или с Лэем.

– Может, не стоит? Зато мы готовим только на себя и не делимся ни с кем.

– А если не получится достать продукты? Мы ведь не можем просто зайти в лавку. К тому же нам нужно вливаться в это общество.

– Что ж, – вздохнула Юли, – значит, ужинаем сегодня тем же варевом, что и они.

***

Когда они появились у общего костра племени, никто – включая, разумеется Кану – не выказал радости. Но и прогнать или как-то обделить их не осмелились, тем более, что устроились они не далеко от Эндрю. Так что вечер протекал вполне мирно. Риччи расслабилась, и даже вознамерилась рассказать пару забавных историй из своего прошлого.

Но она не успела – может быть, и к счастью – рассказать ни одной, потому что к их костру вышел Джей, и все так удивились, что застыли на месте.

Риччи решила, что ухитрилась уснуть и видит сон, потому что из всех людей, которых она ожидала встретить в лагере, Джей был последним.

Он выглядел спокойным и деловитым, а не испуганным, заблудившимся или отчаявшимся, и это смущало еще больше. Риччи даже посмотрела на Эндрю – а вдруг Джей и есть его информатор, но тот выглядел даже более удивленным. В отличие от нее, он весьма плохо бы играл в покер – все читалось на его лице.

С опозданием Риччи вскочила с места.

– Что ты здесь делаешь? – крикнула она, звуча скорее удивленно, чем угрожающе. – Как ты нашел это место?

– И как ты прошел мимо дозорных? – добавил Эндрю.

– Если не возражаете, сначала я отвечу на вопрос мистера Лонги, – ответил Джей. – Выражаю сожаление по поводу его людей. К сожалению, они не хотели меня пропускать, хотя я и говорил, что у меня важное дело.

Риччи слышала его, но не воспринимала то, что он хотел до них донести. Пока Джей не снял с плеча чехол с виолой, аккуратно поставил его на землю и одним быстрым плавным движением извлек из него острый тонкий клинок с рукоятью без гарды. Она матово поблескивала в свете костра, словно ее плохо вытерли после использования, а Риччи думала, что в словах «выражаю сожаление» не прозвучало ни капли сожаления или вины.

И что чехол с виолой был так тяжел ни из-за заначки в медяках, а из-за скрытого оружия. А человек, который носит оружие способом настолько хитрым, использует его не для развлечения.

– Ты охотник за головами? – спросил Эндрю зло.

– Меня не интересует награда, – покачал головой Джей. – Но я здесь за тем же, что и они.

За их головами, за чем же еще?

Последнее открытие должно было полностью отвратить Риччи от Джея, но… ей самой приходилось месяцами скрывать от друзей правду о своей природе. Может, поэтому она сохранила немного симпатии. Достаточно, чтобы не желать немедленно увидеть его кишки на траве.

– Послушай, – она выступила вперед. – Ты не представляешь, с чем столкнулся. Ты не сможешь справиться ни с ним, ни со мной.

– У тебя нет оружия, которое могло бы нам повредить, – вставил Эндрю. – Но ты убил моих товарищей, и я не позволю тебе уйти.

Лефницки выглядел действительно разозленным. Не до той стадии, когда он переставал отличать своих от чужих, но где-то близко.