Капитан Риччи (СИ), стр. 163

Она нигде не видела своей команды, так что оставалось только расспрашивать дикарей. И первым, на кого упал ее взгляд, стал все тот же Кану Хаорра. На плечи он набросил пеструю накидку из чьей-то полосатой шкуры, а кровь из пореза на левом предплечье до сих пор капала на землю.

– Эй, кра… Кану Хаорра, великий вождь! – обратилась Риччи к нему. – Я понимаю, что тебе ничего не жалко для вашего спасителя…

– Я отдал бы правую руку ради него! – прервал ее тот.

Риччи решила бы, что он рисуется, но у шатра не было никого, кроме их двоих, и едва ли он пытался произвести впечатление на нее.

Такая решительность и самоотверженность не могла не впечатлять. Лицо Кану Хаорры не выдавало большого интеллекта, агрессивность заменяла ему терпимость, но его преданность вызвала в Риччи первый проблеск симпатии.

– Это прекрасно, – кивнула она. – Но не стоит ли… перевязать рану? Вы отдали и так достаточно крови.

– Воины не беспокоятся о таких пустяковых ранениях, – отверг ее помощь Кану Хаорра.

– Как знаете, – пожала плечами Риччи и сунула платок обратно в карман. – Не подскажешь, где мои люди?

Оставшееся до заката время она собиралась потратить на что-то более продуктивное, чем сидение у постели умирающего героя.

– Они разместились в пустых жилищах вон там, – вождь показал в один из концов лагеря, и Риччи, поблагодарив, направилась в ту сторону.

***

Шалаш из шкур и веток не слишком отличался от палатки в Счастливом. И то, и другое по всем пунктам проигрывало однозвездочному мотелю, но им приходилось останавливаться в местах и похуже. Хотя и редко.

Ее команда не унывала по поводу смены стороны. Землянка уже выглядела обжитой – каким-то образом им даже удалось избавиться от запаха плесени, который вечно преследовал Риччи в подобных местах.

– Надеюсь, мы не задержимся здесь надолго, – сказала Юли, когда Риччи плюхнулась на ближайшую лежанку. – Я хотела бы перебраться в место, где выдают простыни.

– И питание не состоит из того, что мы сами добыли, – добавил Берт.

Риччи вяло кивнула.

Она тоже любила комфорт, она хотела бы выбраться из леса, полного отсталых дикарей, но сейчас пропасть между ней и нормальной кроватью казалась непреодолимой.

Ей стоило бы серьезно подумать над тем, как лучше подать новость о том, что им придется задержаться в этом грязном неустроенном разбойничьем лагере, но она тупо таращилась на небо, проглядывающее сквозь ветки.

– Капитан, – окрикнул ее Стеф, – Вы думаете, что сменить сторону было разумным решением?

Настал тот момент, когда адреналин в крови падает до нормальной отметки, и приходит время считать потери, обрабатывать раны и объяснять свои поступки.

Риччи предстояло придумать очень хорошее объяснение действию… которое она не обдумала ни секунды.

У нее, как у капитана, имелся большой кредит доверия. Она могла бы сказать, что спешила предать Арни до того, как та предаст их. Что она почуяла предательство – и ей бы поверили без раздумий. И это даже было бы в некотором роде правдой, когда-нибудь ей пришлось бы предать Гиньо. Но она сделала это не потому, что почувствовала подходящий момент.

– Кажется, – сказала она. – Я влюбилась в Лэя Лонгу.

Произнося последние слова, она ощутила слабое внутреннее сопротивление. Она не любила говорить о чувствах, тем более о своих, тем более о таких.

Команда в ее признании совершенно не усомнилась: Юли восторженно выдохнула, Стеф хмыкнул, Берт закатил глаза, а Мэл вздохнул.

– Что ж, это, конечно, причина, – начал Томпсон.

– Мы своей выгоды не упустим, – прервала его Риччи, не дав закончить скептичную реплику. – Получим мы золото за голову Лонги, или получим его, разделив с ним украденную кассу, нам не важно. А получить свободный проход через леса так даже проще.

– Пожалуй, вы правы, капитан, – кивнула Юли. – И эта жуткая женщина теперь далеко от нас.

– Вы из всего умеете извлечь выгоду, – заметил Берт.

На этом обсуждение закончилось.

***

Когда ночь полностью опустилась на лес, Риччи, допив вторую чашку травяного отвара у разведенного их командой костерка, вернулась в шатер целителей.

Даже со своим усиленным слухом она едва улавливала звуки дыхания Лэя и биение его сердца. Но она их все же улавливала.

После неудачи из-за солнечного света Риччи перестраховалась и не стала дожидаться восхода луны. Зажигать факел она тоже не стала – ей хватало и света звезд, а также отсветов костра, чтобы ориентироваться внутри.

Усевшись у изголовья, Риччи вытащила фляжку с остатками туманной воды. Как и прежде от нее исходило ощущение тревожащего холода, так что у жидкости внутри, вероятно, сохранились все свойства.

Держать такую вещь у сердца – точнее, у желудка – было неприятно, но фляжка была слишком ценной и опасной, чтобы доверить ее кому-то.

Она приложила горлышко прямо к губам Лэя и влила остатки воды из моря-между-мирами ему в горло. Пока она думала, как заставить его проглотить «лекарство», Лонга внезапно закашлялся и сел на постели, опираясь на локти.

– Лежи, – спохватилась Риччи, пытаясь аккуратно уложить его обратно. – Сейчас я кого-нибудь позову. Хочешь есть?

Лэй молчал.

Риччи потянулась за факелом, щелкнула пальцами, чтобы зажечь его – некогда было искать по карманам спички.

От внезапного яркого света она на секунду зажмурилась. Первым делом она посмотрела на его продырявленное предплечье, все еще не до конца веря в чудесные свойства воды из Туманного моря. Лэй, поймав ее взгляд, наклонил голову, чтобы посмотреть туда же.

Рубашка была испачкана кровью, повязки также побурели от нее, но кожа под ними оказалась совершенно здоровой и ровной – ни следа от вонзившейся в тело пули.

– Ты спасла меня?! – произнес Лонга изумленно. Но скорее тем фактом, что ему потребовалось спасение, а не тем, что она выступила спасителем.

– Да, – кивнула Риччи. – Это я вытащила тебя с того света. Но не рассчитывай на повтор. Это был мой самый запасной из планов.

И она собиралась приберечь его для себя, вообще-то. Но теперь уже поздно переживать о пролитой воде.

– Кто ты? И как тот парень смог меня ранить?

– Поздравляю, – хмыкнула Риччи, осознавая иронию ситуации: вот и ей приходится объяснять другим простейшие вещи. – Ты встретился с другими Вернувшимися.

Она знала, что их способности позволят им понять друг друга, даже если они говорят на совершенно разных языках. Но недопонимание все же возникло.

– Другие Избранные? – переспросил ее Лонга с удивлением в глазах.

– Другие такие же, как ты, – пояснила Риччи, стараясь выражаться просто. – Но я бы не стала нас идеализировать. Ты встретил тех, кто может тебя убить.

Лэй смотрел на нее изучающее и недоверчиво. Риччи протянула ему руку.

– Я Риччи Рейнер, – произнесла она. – В прошлом – капитан с каперским свидетельством, а сейчас… думаю меня можно назвать командиром небольшого отряда вольных наемников.

Она понимала, что такому идеалисту, как Лэй… то есть Эндрю Лефницки, присоединившемуся к проигрывающей стороне из соображений справедливости, не понравится их занятие, но не могла врать и не собиралась обходиться недомолвками.

– Ты не заработаешь здесь, – сказал он.

– Посмотрим, – сказала Риччи, словно ее это совершенно не волновало. Хотя сейчас она действительно мало переживала о золоте. – Я принимаю ту сторону, которую хочу, а сейчас я хочу быть на твоей стороне.

Он легко улыбнулся.

– Меня зовут Лэй Лонга, – сказал он.

В этот момент он выглядел человеком, о котором говорила Гиньо, но никак не тем божеством хаоса, что наблюдала Риччи на поле боя. Но не могло же ей почудиться?

– Поверь, я много слышала о тебе и на той стороне, – хмыкнула Риччи. – Вот только Арни сказала, что тебя зовут Эндрю Лефницки.

Она ожидала любой реакции на услышанное имя: удивления, узнавания, даже припадка от внезапно нахлынувших воспоминаний, но никакой реакции не последовало вовсе, что несколько обескураживало.